Я буду с тобой, мусор

Стук клавиатуры компьютера звучит отчётливо, словно раскатистым эхом раздаваясь в тишине маленькой квартиры. Однокомнатная. Признаться, Реборн долгое время не мог поверить, что Мармон живёт здесь. Немногочисленные комнаты не могли похвастаться уютом, но обшарпанными их назвать просто язык не поворачивался. Безупречный вкус идеально отшлифованный старой-доброй классикой. За тонкой стеной в кухне перекатываются под умелыми пальцами десятки чёрных кнопочек с белыми буковками. Поступившие сведения, проверка новых источников, уточнение деталей. Систематизация полученного. Воспалённые из-за долгой работы глаза лихорадочно пробегают последний раз, прежде чем подчистить ненужное и зашифровать в паре коротких предложений оставшееся. Реборн однажды поинтересовался, как же Мармон удаётся запоминать такое количество информации. Ответ оказался прост до безобразия — девушка в паре-тройке слов зашифровывала суть, а детали доверяла своей памяти, на которую, к счастью, не жаловалась. Реборн не спит, но не ворочается, а лежит на кровати и прислушивается к мерным постукиваниям за стеной. Ничего не меняется — стоит только расслабиться или притвориться спящим, как из кольца заботливых рук выскальзывают и… снова звучит монотонный звук нажатий на клавиатуру. Сначала Реборна это порядком злило, сколько можно работать в конце концов? Мармон, однако, в этом оставалась непреклонной. Если совместные ужины и посягательства на её квартиру еще удалось отбить, то с рабочими часами сделать ничего не вышло. Реборн свыкся с постукиваниями. Почти. Постукивания — это торопливая работа по ночам, чтобы днём улыбнуться уголками губ и сказать, что «выкроила пару свободных часов после ужина». Постукивания — это воспалённые глаза с лопнувшими капиллярами и тихий кашель в маленький кулачок. Сигареты никого не доводили до чего-то хорошего. Мармон не исключение. Постукивания — это мятая рубашка Реборна на широких, но не теряющих хрупкости плечах, нездоровая бледность кожи и вечные мешки под глазами, умело скрываемые капюшоном и консилером. Постукивания — это касание губ к щеке с первыми лучами солнца. Трепетное. Невесомое. Нежное. Для этого всего-то надо притвориться спящим. Этого поцелуя он ждал, как ждут подарков на праздники, будучи ребёнком. В такие моменты у Реборна перехватывало дыхание, хотя, казалось бы, с чего вдруг? Сотни проведённых вместе вечеров, несчётное количество встреч и… доверие. Реборн едва сдерживает обречённый вздох и поднимается с постели, бесшумно ступая по пушистому ворсу тёмно-фиолетового ковра. Несколько коротких шагов с тихим шлёпаньем по коридору. Из кухни виднеется светло-голубое свечение ноутбука. — Сядь уже, что встал? — доносится недовольный голос Мармон. Она не поворачивается, лишь откидывает голову назад, потирая болящие глаза. Волосы растрёпаны, покоятся на левом плече, небрежно собранные в хвост, неприятно щекоча порой шею хозяйке. На небольшом столике разбросаны упаковки от каких-то сладостей и прочей закуси, за ноутбуком стоит кружка с недопитым зелёным чаем, который, кажется, и вовсе был забыт. — Чего не спишь? Тебе завтра на совещание к 9-ти часам. — Какие мы осведомлённые… — С тобой надо вообще держать уши в остро, — фыркнула Мармон, печатая что-то вновь. — Не спасёт, милая, — как можно слаще проговорил Реборн, улыбаясь от уха до уха. Видеть раздраженную Вайпер неизменно поднимает настроение. — Спать иди. — Уложи меня, — Реборн встаёт, задвигая стул ближе к столу, и в один шаг приближается к Мармон, которой остаётся лишь вздохнуть, закатив глаза, и схватить за локоть этого «непроходимого идиота» и «старого извращенца», утаскивая в сторону спальни. — Люблю тебя, — тихо шепчет советник, прекрасно зная, что информатор его услышала и непременно покраснела. Реборну удалось на сей раз заманить Мармон в постель, а уж оттуда он её точно не выпустит до тех пор, пока она просто не провалится в царство Морфея.