Я буду с тобой, мусор

Нервы сдавали, заставляя желудок выдавать жуткие кульбиты. Нет, Ирие был неглупым мальчиком и вполне понимал, что большую часть времени это всего лишь психосоматика, но и сухие перекусы, залитые колой, не улучшали ситуацию. Время шло, а дела продвигались, день «X» неумолимо приближался. Собирать данные становилось всё сложнее, а уж выносить их превращалось в настоящий квест, коих Шоичи никогда не любил, из раза в раз проваливая миссию за миссией. Однако на сей раз на кону стояла его жизнь, да и не только. Он умудрился впутать в эту авантюру ещё и своего товарища по универу. Удивительно. Учась на одном потоке, совместно слушая множество лекций, Ирие не сумел сдружиться с молчаливым и несколько пофигистичным соседом, а уж когда их поселили в одну комнату в общежитии… всё пошло наперекосяк. Первые разногласия в бытовом плане. Первые совместные бессонные ночи за учебниками, превратившиеся в молчаливые будни. Соседи сосуществовали друг с другом, но были будто в разных плоскостях. Любящий слушать музыку круглыми сутками Ирие недоумевал как Спаннер мог сидеть в тишине. Выпивающий литрами кофе Спаннер не признавал никаких других напитков, брезгливо иной раз глядя на десятки пустых бутылок из-под колы и энергетиков. Допоздна засиживающийся за ноутбуком Шо не понимал как его сосед умудряется укладываться в сутки, учитывая здоровый девяти, а то и десятичасовой сон. Спаннер, как обладатель сильного иммунитета, не уставал удивляться частоте, с которой Ирие подхватывал какую-нибудь простуду. Ребята долгое время наблюдали друг за другом, но ни один из них не мог представить, что через годы им представиться возможность снова встретиться, да ещё и объединиться, проворачивая довольно опасное дело. Вероятно, благодаря нескольким годам совместной жизни в общежитии, они решились на риск. Однако Шоичи мотивировали братья и сёстры, которым нужно было дать достойное образование (чему готова была поспособствовать Вонгола), а вот со Спаннером всё было гораздо сложнее. Он просто хмыкнул, перекатил во рту очередной леденец, белой пластиковой палочкой пройдясь по тонким губам, и согласился помочь. Ирие тогда постеснялся спрашивать о том, чем руководствуется его бывший сосед, а нынче коллега, сейчас же, имея за спиной проделанную большую часть работы, узнавать казалось бессмысленным. — Шо, как думаешь, эти файлы могут пригодиться? — тихо спросил Спаннер, подойдя практически вплотную к столу Ирие, тем самым загораживая камеру наблюдения. В руках коллеги была книга Шоичи с заложенным внутри диском. Хотя кабинет был отведён специально для двух специалистов, работающих со всей базой данных «Мельфиоре», парни не забывали о мерах предосторожности. Первое время Спаннер считал эту игру в шпионов глупой, но после того, как его вызвал на ковёр Джессо, понял всю серьёзность ситуации. Одному лишь Богу известно, как Спаннер выкрутился с расспросами Босса Мельфиоре, выйдя сухим из воды. — Спасибо, что вернул книгу, — улыбнулся Шоичи, взяв книгу. — Как раз сегодня хотел её перечитать. Ещё чуть-чуть и всё закончится. Чуть-чуть.

***

— Вро-о-ой, куда мы идём, чёртов Босс? — Суперби начинал распаляться, вся эта беготня за эту пятницу его и без того вымотала, растоптала и проехалась по нему, не оставив и толики сил, чтобы плестись на край города с Занзасом, который и раньше не отличался многословностью, а уж эту неделю казался просто высшим проявлением фразы «молчание — золото». — Я кому говорю, твою ж мать?! — Рот закрой и так голова трещит уже от твоих воплей, — бросил грозно Занзас, вызвав тем самым в Скуало ещё большую волну негодования и злости. — Так и отъебался бы от меня, дал отдохнуть от своей блядской рожи, — Суперби спустя месяц не смог забыть тот злополучный вечер, когда его унизили. Разумом он, конечно, понимал, что наречение его «подстилкой» какой-то размалёванной клушой, никак не должно вносить разлад в их отношения с Боссом, но внутри что-то неприятно клокотало и поднималось мерзким комом в горле. Скуало ненавидел их ссоры, если таковыми их можно было, разумеется, назвать. Всё шло по злоебучему кругу. Постоянно. Из раза в раз. Суперби раздражали крутящиеся на кончике языка ядовитые слова, может они и не могли пройти сквозь стену невозмутимости Занзаса, но сам Ску не желал распинаться. Бесполезно. Бесполезно возведённое в дикий абсолют. Занзас не изменен и не изменится никогда. На него не сумела повлиять костлявая и, не пожелав, видимо, разбираться с говнистым характером Босса, вернула его в мир живых. Со дня пробуждения Занзаса прошло немало и всё это время он продолжал относиться к людям как к скоту, лишь иногда снисходя до пары-тройки жестов «аттракциона невиданной щедрости». Конечно же, Скуало был рад тому, что «чёртов Босс» остался в живых, но дальнейшее развитие их отношений накапливало и множество других эмоций, пока они начали разрывать его на части. В свете последних событий ко всему этому прибавилась… обида? Детская, раздражающая своим наличием, но обида. Занзас не понимал и не пытался понять чувства Суперби, так на кой-чёрт весь этот цирк под кодовым названием «отношения»? — Что, блядь, за хуйня? Ты хоть понимаешь своей дурьей башкой, что я — живой? Что меня нельзя таскать за собой когда вздумается и куда вздумается? — психанул Скуало, понимая, что это всё его достало. Ради кого он вообще старается? Ради кого пытается быстрее ворваться во весь этот сырбор — «взрослую жизнь»? Ради кого терпит презрительные взгляды, не срываясь на желание набить морду? — Так хули ты молчишь, если живой, мать твою? — разозлился вмиг Занзас, затолкав в итоге в одно из помещений филиала «Varia corp.». — Живой, живой, кончай тогда выёбываться и рявкай по делу?! Думаешь, я не замечаю твою слюнтяйскую физиономию стоит лишь какой-то шавке что-то вякнуть по поводу наших отношений?! Я — слепой, по-твоему, долбоёб? Как я должен к тебе относиться, если ты только и делаешь, что визжишь о своей гордости, но заслышав всякую херь по поводу «нас», прячешь взгляд как побитая псина?! Это был удар ниже пояса. Не успев отойти от этой словесной пощёчины, Скуало ощутил, как Занзас, схватил его за волосы и притянул к себе. Горячее дыхание разъярённого Босса опаляло щеку, а намотанные на кулак пряди причиняли тянущую, но не сильную, боль. Встреча двух взглядов породила неожиданное и острое чувство, выбившее из лёгких остатки кислорода. — И где твоя громкоголосая «живость», блядь? — рявкнул громко Занзас, да так, что Суперби почувствовал влажный след от разлетавшийся в порыве гнева слюны. — А что мне собственно говорить? Что ты, мать твою, прав со своей злоебучей взрослостью и опытом? Что ты меня уже заебал своими приступами агрессии вперемешку с собственничеством? Что. Мне. Блядь. Тебе. Сказать, — задрав подбородок, невзирая на неприятное жжение головы, выдал Скуало, явно не собираясь сдавать позиции. Он понимал, что Занзаса бросает в бешенство подобные его проявления, но в действительности, исходя из чего Суперби должен был понимать как вести себя в отношениях, и ладно бы просто в отношениях… в отношениях с собственным чёртовым Боссом, который старше его на добрый десяток лет с лишним! — Это тебя так ебёт?! Поэтому ты ведёшь себя, как ссыкливая школьница? То, что я старше? То, что я опытнее? Может ещё то, что хуй у меня больше?! Тебе было бы лучше, если бы рядом с тобой был какой-то сопляк? Ты бы терпел и подчинился ему?! Смог бы ты вообще сам быть с кем-то ещё, кроме меня? — глаза Занзаса наливались кровью. На лбу вздулась одинокая, но весьма внушительная венка. Ещё одна хлёсткая фраза. Босс сегодня явно был в ударе. Прежде Занзас не задавал вопросов, даже риторических, только давя и утверждая. Он пренебрегал всем, что было решено не им. Сейчас же он просто одним махом выбил Скуало из колеи. Ему было нечего сказать. Впервые в ссоре с Боссом он не знал, что ответить. Занзас попал в точку. Суперби не представлял никого рядом, кроме Босса, и уж тем более он ума приложить не мог, как кто-то, обхватив большой и горячей ладонью затылок, будет грубо сминать его губы. Стоило только Занзасу перевернуть вверх дном, как ни странно, всё встало на свои места. Так правильно. Для них. Остальное нахуй. Скуало начал задыхаться. Занзас на миг даже подумал, что сам готов жадно вдыхать воздух ртом от возбуждения, но одернул себя, вспомнив, что он вовсе не юнец едва-едва перешагнувший пубертатный период. Ему следовало вести. И он вёл. Вёл, при этом не забывая наслаждаться наконец полученным и столь долгожданным. Скучало чувствовал себя живым как никогда ранее. Кровь кипела, отстукивая загадочный ритм. Тело сиюсекундно отзывалось, позабыв, кажется, о такой вещи как стыд. Происходящее больше не пугало, не заставляло нервничать и беспокоиться, попросту сводя с ума. Страсть охватила с ног до головы, пройдясь мурашками до самых кончиков пальцев, скрутив их от ощущаемой истомы. Похоть фигурировала в главной роли, не уступая своих прав. Никаких компромиссов. Только чистое безумие. Горячее. Испепеляющее. Языком по нижней губе. Тщательно и мокро вылизывая чужой рот. Занзас не был нежным, но и не причинял боли. Он балансировал на грани, практически рыча от нетерпения. Желание росло. Атмосфера была накалена до предела. Казалось даже, что она потрескивала от подскочившей температуры, как потрескивают дрова в камине из-за образующихся газов при горении в слоях древесины. Наконец и в их циклоне тёплых чувств после резкого похолодания возник торнадо, закрутившее и не дающее ни единого шанса на побег. Прятаться больше негде. Занзас и Скуало оказались втянуты в это, но они сделали шаг навстречу друг другу сами, оставив сомнения и противоречивые мысли.