Каникулы в Сорренто

Первое, что видит Северус, открыв глаза – мутно-зелёные пятна в нескольких дюймах от своего лица. Желудок скручивается в тугой узел, и он словно со стороны слышит свой сдавленный, отвратительно жалобный стон и чьё-то успокаивающее бормотание: – Тихо, тихо. Сейчас-сейчас... Бережные руки помогают ему перекатиться набок, и желчь выходит из горла, из раздутого желудка вместе с водой. Так много воды, он накачан ею, раздут, как маггловская грелка, как пленный во времена средневековых пыток. – Тихо, тихо. Всё хорошо... – Хватит... меня успокаивать, Поттер, – выплёвывает он вместе с кашлем, потому что этот голос и эти руки не могут принадлежать никому, кроме Гарри. Досадно... досадно, что Поттер здесь и видит его в таком состоянии. Досадно, что в его жизни всё снова пошло наперекосяк. Досадно, что случилось... а что, собственно, случилось? Реальность постепенно перестаёт вращаться и замирает в одной точке – на знакомом до мельчайших деталей лице. Мокрые волосы облепили его, губы дрожат, а в глазах застыл подозрительно влажный блеск. – Ты... ты пришёл в себя. Ты живой... боже, Северус! Поттер склоняется над ним – солёные капли с чёлки стекают вниз, облепляют Северуса, как мелкие насекомые – и гладит, гладит: щёки, скулы, лоб, виски, шею. Слишком осторожно – так мать гладит спящего ребёнка, боясь разбудить. – Воды, – хрипит Северус, ненавидя себя за слабость. Губы тотчас обжигает долгожданной прохладой; он жадно пьёт, захлёбываясь и не в силах остановиться. Поттер мягко отбирает стакан и, отыскав его руки своими, утыкается лицом ему в шею. – И долго ты собираешься лежать на мне? – Прости. – Он тут же отстраняется и, помедлив, берёт лицо Северуса в свои ладони, будто никак не может перестать его касаться. Это... хорошо, вот только сейчас есть куда более важные вещи. – Где я? Что произошло? – Что ты помнишь? – спрашивает Поттер. – Я помню... помню, как пытался аппарировать, спрыгнув в море. Кажется, у меня не получилось. – Не получилось, – кивает он. – Мы успели в последний момент. Ещё бы несколько минут, и... – Его голос срывается: – Мать твою, Снейп! Я так испугался. – Кто это, «мы»? Поттер рассеянно оглядывается назад, высматривая что-то за своей спиной. – Это сейчас не главное. Ты чуть не утонул, слышишь? Я вытащил тебя. Там глубина чёрт знает сколько! – Да уж... не слишком удачное приземление, – криво ухмыляется Северус. Поттер широко улыбается в ответ и с силой сжимает его пальцы. – Похоже, ты идёшь на поправку... Как тебя угораздило, а? Если бы ты умер, я... – Отворачивается, пряча лицо: – Я не знаю. Не знаю, что... – Успокойся, Поттер, – морщится Северус. – Будь добр, избавь меня от своих истерик. Куда ты меня притащил? – Не беспокойся, ты в безопасности. На ближайшие пару дней эта яхта наша, Каллисто обо всём позаботился. Мы плывём в Сорренто. – В Сорренто? Это хорошо, – глупо говорит он. – Так это твой дружок сподвигнул тебя на подвиг? Гарри укоризненно качает головой и стирает мокрую каплю с его щеки. – В последнее время Гильдия его ни во что не ставила и позволяла крутиться поблизости. Всё вышло случайно, пригодились старые добрые удлинители ушей из магазинчика Фреда и Джорджа. Если бы он не услышал их разговор, то... – Удлинители ушей, надо же, – хмыкает Северус. – Не знал, что продукция Уизли так популярна. Дыхание Гарри совсем близко – горячее и неровное. Северус пытается сесть, хотя всё его существо восстаёт против этого. Пол и стены качаются перед глазами, напоминая о происшествии на корабле; Поттер поддерживает его за плечи с каким-то болезненным трепетом, словно боится, что Северус вот-вот рассыплется. Это досаждает: такое ощущение, что он вновь возомнил себя чёртовым героем. Придя в себя, Северус обнаруживает под собой полосатый матрас, а вокруг – обстановку вполне прилично обустроенной каюты. С полминуты он тупо разглядывает небольшой столик, кресло, шкаф-купе, застеленную кровать. Все это кажется таким странным и непривычным, как и собственное непослушное тело. – Я высушил твою одежду, – нерешительно говорит Поттер. – Переложить тебя на кровать? Северус нетерпеливо отмахивается от его заботы: – Что произошло на корабле? – Ох. – На губах у Гарри появляется нехорошая злая улыбка: – Кое-кого наградили по заслугам. Я бы, конечно, не ограничился трёпкой, которую эти сволочи уже получили, но не уверен, что ты захочешь афишировать всё то дерьмо, в которое они тебя втянули. – Не захочу, – кивает Северус. – Рассказывай. Гарри пожимает плечами, садится напротив, по-турецки. Его глаза темнеют, наполняясь яростью и удовлетворением, и это выражение настолько непривычно для Поттера, что на лбу у Северуса выступает холодный пот. – Мы скрыли яхту под заклинанием невидимости; ничего сложного, если колдовать вдвоём. Когда Каллисто вернулся и озвучил свои подозрения, я тут же кинулся в отель, но тебя не было в номере. Не знаю, как я понял, что ты не на прогулке или где-то ещё, но внутри будто кричало всё, знаешь, как молотком по мозгам... Ты в беде. У меня даже сомнений не возникло. – Сивилле Трелони есть чему у тебя поучиться. Поттер его не слушает. – Ну, мы сразу достали эту яхту и поплыли искать вас. Хорошо, что времени прошло совсем немного; ещё бы чуть-чуть и мы не смогли бы отследить их корабль. – Поисковые заклинания? – Магический след. Они пытались затереть его, но так спешили, что немного перестарались. Оказывается, эффект от таких заклинаний тоже сохраняется какое-то время, пусть и недолго. Я не знал этого. Если бы не Каллисто... – Твой друг подставил себя по полной. Ты это понимаешь? – Ты о Гильдии? – морщится Поттер. – Ну, во-первых, они его не видели. Во-вторых... – Они, конечно, идиоты, но не настолько. Догадаться, кто стал причиной их фиаско, не так уж сложно. – Во-вторых, после всего того, что случилось, ему нет смысла продолжать сотрудничество с ними. На этих ублюдков нельзя положиться. – Поттер, – вздыхает Северус. – Ферра – не ты. И наверняка не согласится с твоими выводами. – Мои выводы здесь ни при чём. Это его решение. Вот значит как, думает Северус. Похоже, последние две недели изменили не только меня. Нас всех, всех троих – в какой-то степени. – Потом, после мы просто нашли их и не упускали из виду, – продолжает Поттер. – Они не особенно скрывались, находясь в открытом море; тем более, яхта маггловская, перегружать её заклинаниями было бы рискованно... Там и так стоял антиаппарационный барьер и магический блок, чёрт знает, как она отреагировала бы на дополнительное волшебство. – И ты героически ворвался в стан врага, воинственно потрясая палочкой? – Ну, приблизительно, – усмехается Гарри. – Эффект внезапности сыграл мне на руку. Ровно как и тот факт, что «враги» были слишком заняты побегом своего строптивого пленника. – Они знали о тебе. – Северус серьёзно смотрит ему в глаза. – С самого начала знали, что ты здесь. – Вот как... – Поттер не выглядит удивлённым. – Наверное, это следовало ожидать. Мы с тобой не особенно скрывались, гуляя по Сорренто. – Вели себя, как два идиота. Ладно ты, Поттер, у тебя в голове вместо мыслей всегда витало непонятно что, но я... – Да брось, Северус. – Тёплая рука накрывает его запястье. – Ты приехал отдохнуть. Подозреваю, впервые за последние лет... двадцать, тридцать? – Впервые. Просто впервые. – Вот видишь. – Это была моя роковая ошибка. Поттер смеётся – немного нервно, но искренне. Северус не сразу понимает, что улыбается в ответ, и поспешно исправляет это досадное недоразумение. – Так что было дальше? – Даже если они и знали обо мне, то явно не ожидали увидеть на своей территории. Давненько моя геройская физиономия не производила такой эффект... Я поднялся на борт с другого крыла и сразу побежал искать тебя. Получилось так, что мы с этими ублюдками появились на палубе почти одновременно и увидели, как ты прыгнул в море. Я... Северус, я знаю, что ты не умеешь плавать. А уж в таком состоянии, не имея возможности нормально колдовать... – Поттер! Давай по существу. – В общем, я немного... м-м... вышел из себя. Не удержал вспышку стихийной магии. – Ох, – только и может сказать Северус. Он хорошо представляет, что такое вспышка стихийной магии у Поттера. Однажды ему довелось стать свидетелем подобного: тогда у них случилась первая серьёзная ссора, и кабинет Северуса пришлось восстанавливать с нуля. А ведь сейчас у него была куда более серьёзная причина потерять контроль. – Одного выкинуло за борт, у другого палочка взорвалась прямо в руке. В тот момент из кают повыскакивала их охрана, так что досталось сразу всем. Не думаю, что эти ублюдки попытаются мстить или ещё что, они порядочно перетрусили... Корабль швыряло как щепку, и только мысль о том, что ты можешь утонуть или попасть под обломки помогла мне прийти в себя. Северус, я... Зажмурившись, Поттер подаётся вперёд и с силой прижимается к его груди. Северус слышит быстрое, лихорадочное биение сердца: «тук-тук, тук-тук». Его собственное под рёбрами накаляется и растёт, как большой огненный шар. И дышать становится труднее. – Я боялся потерять тебя, – шепчет Гарри. – Так боялся. – Глупый ты, Поттер. – Рука против воли зарывается в непослушные влажные волосы. – Меня высушил, а сам-то... ты же мокрый весь. Имей в виду, я не собираюсь носиться с твоей пневмонией. – И правда, – кивает тот, с удивлением уставившись на свои руки и одежду, – мокрый. Не надо со мной носиться. Ты столько раз спасал меня, так что теперь, надеюсь, мы хоть немного в расчёте. – Даже и не думай, – говорит Северус. – Будешь должен мне до конца жизни. Гарри снова смеётся – на этот раз легко и беззаботно. Обернувшись, Северус успевает заметить мелькнувшее в дверях мрачное лицо враз повзрослевшего человека. Кивнув ему, Каллисто Ферра бесшумно отступает, как отступил тогда, в гостинице и как отступит снова, если будет нужно. Но будет ли?.. – Северус. – Да? – Насчёт того, что произошло между нами позавчера... – Не надо, Гарри, – произносит он прежде, чем успевает остановить себя. И повторяет, глядя в расширившиеся от удивления зрачки: – Прекрати болтать и принеси мне поесть. Я голоден как чёртов оборотень в полнолуние. Поттер кивает и убегает прочь, напоследок крепко сжав его плечо, которое потом ещё долго будет помнить тепло его влажных пальцев. Оставшись в одиночестве, Северус медленно поднимается на ноги, выходит из каюты. Он испытывает странное чувство дежавю, но наверху яхта совсем не похожа на вражеский корабль. Только небо такое же багряно-красное и тяжёлое – рассветное, низко плывёт над ним, и кажется, если постараться, можно достать до него руками. Вдалеке из тумана постепенно проступают очертания знакомого города, и Северус поднимает ладонь в приветственном жесте, радуясь ему, как другу после долгой разлуки. *** Северус встречает его в тот же день, в маленьком баре на территории отеля – семилетнего мальчика, вырванного им с того света несколько дней назад. Он не сразу узнаёт его и долго вглядывается в малознакомые черты, будто целая жизнь пролетела с тех пор. – Привет. – Джейкоб без стеснения плюхается в кресло напротив и таращится на него по-детски открыто, не скрывая любопытства. – А я тебя нашёл. – Молодец, – говорит Северус. Ему неловко и оттого досадно; он никогда не умел общаться с детьми. Но этот мальчик отличается от оравы пустоголовых и шумных учеников Хогвартса, у него живые серые глаза и слишком серьёзное лицо для ребёнка, проживающего беззаботное детство. – Папа сказал мне, где ты живёшь, – продолжает Джейкоб. – Хорошо, что ты сидел здесь: я сразу тебя заметил. – Зачем? – Что «зачем»? – Зачем ты искал меня? – Ну, ты ведь вернул меня оттуда, – пожимает плечами он. – Папа говорит, если бы не ты, я бы навсегда остался там. Это плохо. – Плохо? – Северус мешает чай в чашке – строго по часовой стрелке. У того отвратительный вкус: какой-то суррогат вместо приличного Эрл Грея. Макгонагалл пришла бы в ужас. – Ага. – Мальчик заинтересованно смотрит на чайник и слегка вздрагивает, когда Северус пододвигает ему чашку. – Там просто жу-утко. И холодно. А ещё пусто, только те голоса... плохие... – Этот чай – редкая гадость, – предупреждает Северус. – Но ты выпей – согреешься. – Я тогда не понимал, что со мной произошло. Хорошо, что ты пришёл; иначе папа бы очень расстроился и долго плакал. Я у него один. – Да ты пробуй, пробуй, – бурчит Северус, отворачиваясь. – Он, конечно, не такой, как в Британии, но всё лучше, чем ваши безвкусные напитки. – Мама бросила нас ещё давно. Я её совсем не помню. – Может, и хорошо, что не помнишь, – хрипло говорит Северус. Откашлявшись, пробует снова: – У меня была не очень хорошая мать. – А папа? – Мальчик округляет глаза. – Отец и того хуже. Так что тебе ещё повезло. – Ты очень добрый, – уверенно заявляет Джейкоб, заставляя Северуса подавиться чаем. – Гораздо лучше, чем все другие. И умнее. – Ты ошибаешься. – Не-а, – улыбается маленький наглец. – Уж я-то знаю. Я всегда всё про людей знаю, вот только они никогда не верят. Северус решает, что спорить бессмысленно. Ярко-рыжее солнце висит где-то сбоку и настойчиво пытается добраться до их столика, опалить кожу горячими лучами. Как бы не так; закрытая веранда не позволит ему сделать это. Ещё не хватало обгореть сейчас, накануне отъезда. – Ты уедешь завтра? – Мальчик пронзительно смотрит на него. – Откуда ты знаешь? – Папа сказал. – Уеду, – кивает Северус. Нет смысла скрывать очевидное. – Не стоит этого делать. Он удивлённо поднимает бровь. – С чего это вдруг? – Тебе же нравится здесь. Это заметно. Ты был такой злой и расстроенный, а теперь как будто всё хорошо и проблем больше нет. – Не говори глупостей, – фыркает Северус. – Я ненавижу безделье. – Тебя там кто-нибудь ждёт, да? Папа всегда говорил, что главное – это когда тебя кто-нибудь где-нибудь ждёт. Северус впервые не находится с ответом. Мальчик с силой дует на чай, надувая щёки и расплёскивая по столу обжигающие капли. – Я хочу стать таким, как ты, – говорит он, вскинув взгляд. – Хочу быть похожим на тебя. – Это глупо. Ты не должен быть похожим на кого бы то ни было. – Даже если этот «кто-то» совершает хорошие поступки? – Я... не всегда совершал хорошие поступки. И продолжаю совершать. – Но ты варишь зелья, которые помогают людям, – возражает ему Джейкоб. – И ты спас меня. А я... я никогда не смогу так. Во мне нет магии. И опускает голову, насупившись. Северус борется с непонятно откуда взявшейся мыслью, что, возможно, не все дети так уж отвратительны, как те, с которыми он привык иметь дело. – Магия не делает человека хуже или лучше, – мягко произносит он, чувствуя себя чёртовым Альбусом Дамблдором. – Магия – всего лишь один из способов совершить чудо. Но чудеса – это не только волшебство. Чудеса вокруг тебя. Они повсюду... Джейкоб. Шмыгнув носом, мальчик расплывается в улыбке. Тёплая рука, опустившаяся на плечо, застаёт Северуса врасплох, заставляя молниеносно отреагировать. – Ай! Больно же. Поттер вырывает руку и обиженно трёт выкрученное запястье. Северус испытывает странную смесь облегчения и злости. – Какого чёрта ты здесь забыл? – выдыхает он. – Не знал, что ты правда так думаешь, – отзывается тот. – Ну... про чудеса. Ты никогда не говорил мне ничего подобного. – Не знал, что ты маленький ребёнок, которого нужно утешать, – парирует Северус. Джейкоб заинтересованно следит за их разговором. – Ты Гарри Поттер? – спрашивает он. – Папа рассказывал мне про тебя. Вздрогнув, Поттер настороженно смотрит на мальчика и, наконец, усмехается, качая головой: – Ох. Меня уже много лет не узнавали на улицах. – Ты его знаешь, да? – Джейкоб кивает на Северуса. – Скажи ему, чтобы не уезжал. Тебя он послушает. – Вот уж в чём я не уверен, – улыбается Гарри, потрепав мальчика по волосам. Потом подходит вплотную к Северусу: – Нам нужно поговорить. – Ну что ж. – Северус решительно встаёт, отодвигая чашку: – Не смею перечить, мистер Поттер. *** Они поднимаются на крышу. Старую, полуразвалившуюся крышу жилого дома на окраине города. Не то чтобы Северуса удивляет пункт назначения. От Поттера странно было бы ожидать чего-то другого: в конце концов, вечер у них не самый обычный. Скорее, его удивляет собственная реакция на подобное ребячество – ну кто в его возрасте станет лазить по крышам? – полнейшее равнодушие. Сюда они шли в полном молчании. Северус не сомневался, что за разговор им предстоит, и злился на Поттера за его неспешность. Стоило как можно быстрее покончить с этим; да, так было бы куда лучше. Он не хотел спорить и выяснять отношения; вот уж без чего он прекрасно обходился все эти годы. Но ведь Поттер так просто не отступится. Гарри Поттер – тот, каким Северус его помнил – сейчас должен был упрямо сжимать губы и вскидывать подбородок. Но Гарри рядом с ним был тихим и немного грустным – это сбивало с толку. Северус гадал, был ли он таким всегда или всё-таки изменился за годы разлуки; а может, за последние две недели. Могло ли так случиться, что Северус на самом деле никогда не знал его, и всё это время любил иллюзию, существующую лишь в его голове, или какую-то малую часть настоящего Гарри? В конце концов, разве не так когда-то вышло с милой, доброй Лили? Он не знал. Один раз по пути Гарри взял Северуса за руку (тот выдержал эту пытку чуть дольше минуты). Один раз – остановился и предложил съесть что-нибудь в маленькой придорожной закусочной. Северус кивал, соглашаясь. Пока они шли, незаметно наступил вечер. Как и всегда в это время суток, город превратился в театр теней, шуршащих и наползающих друг на друга, смягчающих краски, скрывающих и ложь, и правду. Нигде прежде Северус не встречал вечеров, подобных этим, нигде не видел такой красоты, но сейчас, именно сейчас тени казались неуместными: ему хотелось света. Быть может, это его последний вечер в Сорренто. Поттер первым взбирается по скрипнувшей пожарной лестнице (будто они не маги, честное слово) и протягивает Северусу руку. – Я тебе что, хрупкая барышня? – Кем-кем, а барышней тебя назвать у меня язык не повернётся, – хмыкает Гарри. – Я до сих пор удивляюсь, как ты умудрился сбежать там, на корабле. Мне бы ни за что не пришло в голову использовать легилименцию! – Начнём с того, что ты бы и не смог, – фыркает Северус. – Тоже мне, побег. До самой палубы. Поттер вдруг оказывается близко и серьёзно говорит, глядя в глаза: – Я обязательно научу тебя плавать. Это совсем не трудно, вот увидишь. – Поттер... – вздыхает Северус. – Гарри. Ты ведь назвал меня Гарри – там, в каюте. Я запомнил. Северус отворачивается и отступает от Поттера, от его упрямого напора, делая вид, что разглядывает их временное пристанище. Крыша неровная, чуть покатая, и есть немалый риск полететь вниз, потеряв равновесие. Обшарпанная черепица противно скрипит под ногами. А всё Поттер, чёрт бы его побрал, со своими сумасбродными идеями. Северус подходит к самому краю, не испытывая ничего кроме досады и глухого, беспокойного волнения, засевшего глубоко внутри. Злость на Поттера растёт с каждой минутой, и даже восхитительный вид на вечерний город, усыпанный огнями, как рождественская ель – игрушками, не производит должного впечатления. – Нет никакой разницы, как я называю тебя или ты – меня. Суть от этого не изменится. Гарри вновь сокращает расстояние между ними и протягивает руки, словно желая поддержать его, балансирующего на краю крыши. Это навязчивое желание Поттера прикоснуться неимоверно раздражает. – И долго ты ещё собираешься изображать равнодушие, Северус?.. – шепчет этот мальчишка, не наигравшийся в любовь. – А чего ты ждёшь от меня? – Северус разворачивается к нему так резко, что волосы хлещут по лицу. – Каких слов, действий? Уж прости, я не привык соответствовать чужим ожиданиям. – Что ты несёшь? При чём тут вообще мои ожидания? – Ты хотел поговорить, Поттер, так говори. Хватит играть со мной в эти игры. – Я и не думал играть... Да что на тебя нашло? Поттер начинает повышать голос, а пятна на его щеках заметны даже в полумраке. Северус морщится от подступившей головной боли. – Хорошо. – Он явно пытается взять себя в руки. – Хорошо, Северус. Ты просил сразу к делу? Так знай: я не хочу, чтобы ты уезжал. – С ума сойти. И что я должен делать с этой информацией? – Хватит говорить со мной в таком тоне! Я не хочу ссориться. – Ах, не хочешь? Снова ты, ты и ещё раз ты, только твои драгоценные желания! А мои, мои желания тебя интересуют? Хоть когда-нибудь интересовали? «Давай переедем, Северус, твой дом такой мрачный и холодный». «Я хочу посмотреть мир, Северус, прости, на меня здесь всё давит». «Ты просто обязан искупаться, Северус, я специально привёл тебя сюда». Мне продолжать? – Но ты даже не пытался остановить меня! Тогда, когда я собирался уехать, ты не сказал ни слова! Откуда я должен знать, что происходит у тебя в голове?! – кричит Гарри. – Ты мог спросить, Поттер. Просто взять и спросить. – Можно подумать, ты бы признался, что не хочешь, чтобы я уезжал! Северус начинает терять контроль над собой. – Разве моё признание хоть что-то бы изменило? – Да оно изменило бы всё! Всё! Как ты не понимаешь? Я любил тебя. И сейчас лю... – Хватит! Замолчи, ты, глупый мальчишка! – Ты никогда мне не верил, – горько говорит Гарри. – С самого начала. Я устал пытаться достучаться до тебя. Стена, проклятая ледяная стена – вот всё, что я получал в ответ. – Так оставь попытки, Поттер. Не усложняй себе жизнь. – Мы были счастливы. Мне было хорошо с тобой, Северус. – Тебе и без меня жилось неплохо. – Северус чувствует, что силы покидают его. – Было бы иначе – вернулся бы. – Откуда я мог знать, что меня там ждут? И... чёрт, да, я был идиотом. Всё боялся упустить что-то важное, а в итоге... в итоге так оно и случилось. Потому что встретив тебя здесь, я понял... – А потом ты встретишь кого-нибудь ещё и упорхнёшь, как сделал это восемь лет назад. Гарри закрывает лицо руками и говорит – глухо, сквозь стиснутые пальцы: – Северус, просто скажи правду. Ты... не хочешь этого? Не хочешь остаться здесь, со мной? – Остаться здесь, – зло повторяет Северус. – Как, однако, удобно. Всегда быть под боком и развлекать тебя, когда тебе станет скучно? Не дождёшься. У меня своя жизнь, и она меня устраивает, нравится тебе это или нет. – И припечатывает, подпустив в голос яда: – Так уж вышло, Поттер, что сложилась она без тебя. В зелёных глазах напротив что-то неуловимо гаснет, и Гарри весь обмякает, обхватывает себя руками. Северус не знает, кому принадлежит та боль, от которой хочется согнуться пополам – одному из них или им обоим. – Не продолжай. – Голос Гарри неузнаваем. – Я... всё понял. Нужно было сразу догадаться, что я давно не нужен тебе. Так мне и надо; сам виноват. Северус понятия не имеет, что делает. Если бы остановился и задумался хоть на мгновение – сбежал бы в ужасе с этой крыши, от Поттера, от себя самого. Но мыслей нет, только слова и плечи Гарри, которые он сжимает до боли в костяшках пальцев. – Ты ни черта не понял, безмозглый идиот, – рычит он прямо в губы Поттера и целует их – яростно, быстро, жестоко. Мир, качнувшись, летит куда-то и рвётся, как старый корабельный парус, как клятвы, данные самому себе. – Никогда, ты слышишь? Никогда больше не смей появляться в моей жизни! Северус встряхивает его за грудки и толкает прочь, так, что тот падает на жёсткую черепицу. Он ещё успевает запомнить мутный растерянный взгляд Гарри и, закрыв глаза, аппарирует, не прощаясь.