Каникулы в Сорренто

Первое, что чувствует Северус, выплывая из сна – непривычную расслабленность во всём теле. Оно лёгкое, почти невесомое, словно он вдруг помолодел лет на двадцать; а веки, напротив, тяжёлые, неподъёмные. Ощущения из далёкого прошлого – сладкие, давно забытые. Северус разрешает себе ещё немного покупаться в них, лениво шевелится, переворачиваясь на другой бок – и натыкается на что-то тёплое. Тёплое и, несомненно, живое. – Поттер... Северус отшатывается от него, отползает на другой конец кровати, и без того недостаточно широкой для двоих, почти падает, чертыхаясь, разбивает локоть о деревянную спинку. Ужас заполняет всё его существо, когда он понимает, что обнажён, и дёргает одеяло на себя, чтобы увидеть такое же обнажённое тело рядом. Впрочем, нет, конечно же, совершенно другое – округлая линия плеч и резкий изгиб тазобедренной косточки; ровный живот и тёмная дорожка, уходящая вниз – туда, куда Северус не может заставить себя взглянуть. Гарри Поттер сонно щурится, беспомощно моргая и наверняка ни черта не соображая со сна. Потом как-то вмиг просыпается, подобравшись весь, пытается ощупью найти несуществующее одеяло, хмурится и, наконец, храбро поднимает взгляд на Северуса: – Северус, я… Он встаёт и молча выходит из комнаты. Только на лестнице, пронзаемый сквозняком, он понимает, что по-прежнему не одет. В ванной висит старенький халат без пояса, и Северус заворачивается в него, как в кокон. Он включает душ на максимальный напор (в этом доме вода всё равно ни черта не льётся), но так и не может заставить себя залезть в ванну. Тело хранит запах Поттера, вкус Поттера, и этот яд отравляет всё его существо, проникая под кожу. Он медленно сползает по стене на пол, не ощущая холода влажной плитки. Поттер начинает долбиться в дверь через двадцать минут. – Северус, всё в порядке? Странный вопрос. Мысли в голове заторможенные, вялые, и до порядка им далеко, как Поттеру – до министра Магии. – Северус, открой. Пожалуйста. – Пошёл вон. За дверью повисает недолгое молчание. – Нет, – предсказуемо говорит Поттер. – Я не уйду, пока мы не поговорим. – Прокляну. – И будешь прав. Северус, открой. Похоже, они зашли в тупик. Каждый будет стоять до последнего, но, в конце концов, это его дом, и какого чёрта он должен провести утро в собственной ванной? Северус встаёт, щёлкает замком, и, игнорируя воинственного Поттера, идёт заваривать себе чай. «Три чайных ложки, добавить лист мяты и веточку смородины, размешать…» – Северус, послушай… «Залить на две трети, растворить немного молока и побольше сахара... Нет, пусть будет мёд». – Северус, не будь ребёнком. – Поттер устало прислоняется к стене. – В конце концов, это просто глупо. Вскипятив чайник коротким заклинанием, Северус наконец разворачивается к нему: – Почему ты всё ещё здесь? – Что? – растерянно моргает тот. – Ты ведь уже получил всё, что хотел. Или будут ещё пожелания? Что мне сделать: вылизать тебе задницу? Признаться в любви? Глядя, как искажается лицо Гарри, Северус чувствует сладкую смесь ярости и наслаждения. Но Поттер быстро берёт себя в руки. – Я знаю, что ты делаешь, – шепчет он, делая шаг вперёд. – Защищаешься. Ты ненавидишь тех, кто когда-либо видел твою слабость, и готов сделать всё, чтобы они пожалели об этом. Северус плотнее запахивает халат на груди: – Чушь. – Но это правда, – мягко говорит Гарри. – Тебе проще оттолкнуть, чем подпустить человека к себе или хотя бы попробовать понять его мотивы. Скорпион, готовый ужалить любого, кто подойдёт слишком близко – ты сам отравлен своим ядом. И скорее сдохнешь, чем будешь искренним, не так ли, Северус Снейп? – Так значит, тебе мало моего тела, Поттер? Недостаточно того, что ты уже получил, взяв без спроса? Признаюсь, я недооценивал твои слизеринские качества. Блестящий ход. – Я сделал это, потому что хочу быть с тобой, Северус, и тебе не испугать меня своим жалом. Можешь отравить меня или пронзить им насквозь – я с радостью приму всё, что ты готов дать мне. – Как трогательно, – цедит Северус сквозь зубы. – Так ли уж ты готов на всё, Поттер? Испытать то, что чувствовал я, когда ты оставил меня – или даже больше?.. Поттер на миг опускает голову, а когда вновь смотрит на Северуса, глаза его жгут, словно лучи лазера. – Я готов. Хочешь отомстить мне – мсти, хочешь причинить боль – причиняй. Но, ради Мерлина, прекрати калечить сам себя. Я только теперь понял тебя, Северус, наконец-то понял. Герой и храбрец, который больше всего на свете боится быть слабым... Но ведь это не слабость! Чувствовать, жить, любить, доверять кому-то – разве это не удел сильного? – Доверять! – выплёвывает Северус ему в лицо. Он рассмеялся бы, если бы мог. – Но неужели ты не понимаешь, что я не могу тебе доверять, Поттер? Не мог тогда, восемь лет назад, а сейчас – тем более. – Я знаю, – с горечью говорит Гарри. – И не снимаю с себя вины. Но, может быть, если бы восемь лет назад ты дал мне хотя бы шанс стать тебе по-настоящему близким, всего этого не случилось бы. – Что ты несёшь? Мы были близки, мы жили в одном доме и спали в одной постели. – Но всё это время ты ждал, когда я уйду, и не уставал напоминать мне об этом, – парирует Поттер. – Мне показалось, ты даже успокоился, когда это случилось. Будто только и ждал подтверждения своей теории. – Это не моя теория. Это жизнь. – Это не жизнь, а твоя проклятая убеждённость в собственной непривлекательности. Ты просто не веришь, что тебя можно любить – просто так, без всякой выгоды. – Достаточно. – По-твоему, одна неудача – это диагноз? – Хватит! – Северус с треском опускает кулак на стол. Тишина между ними звенит, натягиваясь струной – кажется, её можно потрогать руками. – Вот и я говорю – хватит, – устало произносит Поттер, запустив руку в вечно растрёпанную копну волос. – Пусть ты и не можешь мне доверять, но ты можешь хотя бы попытаться. Мы можем попытаться. Столько времени потеряно, Северус. Столько времени… Я не хочу потерять ещё больше. Северус садится за стол, машинально отмечая, что успел налить чай им обоим. Он чувствует себя странно: пустым и в то же время наполненным до краёв. Поттер без сил опускается напротив, тянется к чашке, мокрое пятно расползается по столу. Выругавшись, он поспешно отодвигает её прочь и смотрит в сторону, закусив губу. Северус вдруг вспоминает кое-что, отчего его ладони становятся липкими. Он поспешно прячет их под стол. – Я не слышу ни слова про зелье. – Он внимательно следит за реакцией Гарри: – Значит ли это, что ты использовал его по назначению? На лице Поттера отражается напряжённая работа мысли. – Зелье? Ах, да… да, использовал. – И ты… здесь? – Как видишь. – Поттер. – Северус пока не уверен, как ему реагировать на эту новость, но он должен, просто обязан сказать ему: – Послушай, это не приговор. – О чём ты? – О выборе. Если ты думаешь, что путь, подсказанный зельем, единственно верный, то это не так. Брови Гарри удивлённо ползут на лоб. – Что я слышу! Неужели Северус Снейп сомневается в собственном изобретении? – Оно заглядывает в подсознание, да, и с лёгкостью отделяет сиюминутные желания от истинных. Но даже это не даёт стопроцентных гарантий. Нашим мечтам свойственно меняться, и не всегда они – благо. – Зачем ты говоришь мне всё это? – На лице Гарри – странная блуждающая улыбка. – Не будь идиотом, Поттер! – Северус вскакивает, едва не опрокинув стол, и нависает над ним тёмной грозовой тучей. – Ты привык разыгрывать из себя героя, но я не собираюсь принимать в этом участие. Ты ничем не обязан ни мне, ни этому зелью. И даже если оно убедило тебя аппарировать сюда… – Северус. – Гарри кладёт руки ему на плечи, продолжая глупо улыбаться. – Успокойся. Никто меня не убеждал. Я не пил твоё зелье. Северус давно уже не чувствовал себя таким идиотом: – Что? – Я не пил его, – весело повторяет Гарри. – Вместо этого я отдал его Каллисто. – Ах вот как?.. – Ага, – кивает Поттер. – Ему оно гораздо нужнее, чем мне. А я – я, знаешь, уже всё про себя понял. И из Сорренто уехал насовсем, а не просто в гости. Надеюсь, ты не сердишься? Северус… Северус? А потом он охает, больно приложившись спиной о пол, и что-то кричит, и смеётся, пытаясь сбросить с себя тяжёлое, пылающее яростью тело. Но Северус настойчив, и вскоре крики превращаются в стоны, а смех – в тяжёлое хриплое дыхание. В конце концов, любому терпению должен быть предел. Хорошо, что полы в кухне не слишком жёсткие. *** – И что теперь? Гарри лениво водит пальцем по груди Северуса. Они всё ещё лежат на полу, опустошённые, и спина начинает предательски ныть, а кожа от холода давно покрылась мурашками. Но Северус отчего-то не обращает на это внимания. – Теперь?.. Полагаю, мы встанем, вернём себе человеческий облик, позавтракаем и… хм… а вот дальше начинаются трудности. – Но ты ведь никогда не боялся трудностей, верно? – Как и ты. Настырный мальчишка. – Упрямый профессор. – Туше. – Я буду помогать тебе в лаборатории… можно? – Упаси Мерлин. – И напишу книгу. – Надо было тебе всё же выпить чёртово зелье. – Северус… – М-м? – Я понимаю, что прошу о многом… Но давай попробуем забыть то, что было раньше. – Это будет нелегко, Поттер. У нас довольно… сложная история взаимоотношений. – Ну, ты можешь начать с малого. Он смотрит нагло и улыбается во весь рот. Северус насмешливо вскидывает бровь: – Например? – Например, звать меня по имени. Попробуй. Это совсем несложно. – Гарри… приготовь-ка нам завтрак. И осколки убери. Это были мои любимые чашки. Гарри разочарованно стонет, а Северус улыбается собственным мыслям – и ведь действительно, ничего сложного.