Каникулы в Сорренто

В ресторане «Il posto caldo» почти ничего не изменилось. Всё так же торопливо снуют официанты, шумят туристы, а музыканты сегодня играют блюз: пианино, гитара, ударные. В мягком свете торшеров лицо человека напротив кажется непривычно расслабленным и совсем молодым, и хочется протянуть руку, очертить линию скул, нежно провести по щеке. Но Гарри только осторожно накрывает его ладонь своей. – Твой друг бессовестно опаздывает, – насмешливо говорит Северус. – Так я и думал, что его автомобиль слишком крут для этих улочек. Гарри улыбается: он знает, что Северус не сердится, что ему нравится сидеть здесь, с ним, лениво потягивая джин из бокала. Он вообще стал гораздо спокойнее в последние дни; Гарри подозревает, что это город действует на него подобным образом. – Он будет с минуты на минуту. – Гарри откладывает мобильник, найденный в завалах ненужных вещей и извлечённый по такому случаю. – Творческая личность, сам понимаешь. – Вот уж не понимаю. – Ты так возмущаешься, словно меня тебе уже не достаточно, – шутливо говорит Гарри и подслеповато щурится на дверь. – А вот, кажется, и он. – Кажется? – Мы не виделись несколько лет. – Гарри! Гарри с улыбкой поднимается из-за стола и тут же оказывается стиснут в крепких объятиях. – Рад тебя видеть, Марк. – А я-то как... Неужели не признал? – Он с усмешкой отстраняется от Гарри, чтобы окинуть его придирчивым взглядом. – Ничего себе! Повзрослел наконец-то. Выглядишь на все двадцать пять. – Очень смешно. – И похорошел, стервец. – Марк, твоя кожа... тебе что, фанаты всучили абонемент в солярий? – Обижаешь – настоящий карибский загар. Только что оттуда. Он лихо сдвигает тёмные очки на лоб и, дружески хлопнув Гарри по плечу, поворачивается к Северусу. – Марк Хоггарт. А вы, должно быть, Северус Снейп? – Какая осведомлённость. – Помедлив секунду, Северус всё же пожимает протянутую руку, крепко сжав холёные пальцы. Марк пристально смотрит ему в глаза и, отыскав в них что-то, серьёзно кивает. – Наслышан о вас. – Наверняка Поттер успел нажаловаться. – Что вы. Я чуть не умер от зависти – про меня сроду не говорили столько хорошего. Северус недоверчиво дёргает бровью и переводит взгляд на подозрительно алеющего Гарри. И не может сдержать усмешки: смущённый Поттер – то ещё зрелище. Марк устраивается напротив, сбрасывает очки, одобрительно хмыкает, оценивая обстановку. На его запястье – серебристые металлические часы, которые наверняка стоят целое состояние, а на губах – фирменная самодовольная ухмылка. Гарри украдкой разглядывает его, отмечая: ни черта не изменился, если не считать этого нелепого шоколадного загара и выгоревших на макушке волос. – Где у вас меню? Весь день за рулём, голоден как зверь. – Байс! – Гарри замечает в толпе знакомые тёмные кудряшки. Девушка тут же оказывается рядом, будто не спешила никуда, и, не удержавшись, лезет к Гарри обниматься: – Синьор Эванс! Как хорошо, что вы вернулись! – Тихо-тихо, – улыбается Гарри. – Мы здесь всего на пару недель. Будь добра, накорми по старой памяти. – Ничего себе прыть, – присвистнув, тянет Марк. – Гарри, если все твои знакомые так бросаются на тебя, я могу только посочувствовать Северусу. – Ну что вы, мне даже льстит подобное внимание, – беззлобно усмехается тот. Гарри находит под столом его руку и крепко сжимает, чувствуя потребность немедленно прикоснуться. Кажется, он до сих пор не привык к тому, что Северус рядом, и его жизнь – с каждым днём, с каждым часом, проведённым вместе – неуловимо меняется, становится ярче и острее; так мир расцветает красками после оргазма. – Странно прийти сюда в качестве гостя, – задумчиво говорит Гарри, поглаживая шершавую ладонь. – Никак не привыкну к тому, что больше не хозяин здесь. – Жалеешь? – спрашивает Северус очень спокойно. Гарри только качает головой, внутренне улыбаясь: вот и он тоже... никак не привыкнет. – Кстати, а где тот счастливчик, которому ты отдал ресторан? Даром, как я понимаю? – О, он настаивал на том, чтобы заплатить большую часть. Мы сошлись на половине стоимости. – Так где же он? – Марк привычным движением суёт между губ толстую кубинскую сигару. И недовольно оборачивается, ощутив чью-то руку на своём плече: – Простите? А потом его лицо неуловимо меняется, взгляд смягчается, а в голосе появляются бархатные нотки: – Проблемы, молодой человек? – Здесь не курят. Для этого есть веранда. – Каллисто Ферра смотрит на Марка изучающе, без тени улыбки. Но быстро теряет к нему интерес: – Привет, Гарри! Гарри вновь встаёт, чтобы обнять друга. От него пахнет чем-то сладко-горьким: сигареты, конечно, а ещё новый парфюм – терпкий, волнующий запах. Каллисто вообще изменился за эти два месяца, стал как будто взрослее и жёстче. Это заметно по тому, как он держится и говорит, а ещё – по глазам. – Мистер Снейп, – ещё одно рукопожатие. – Я рад, что вы приехали, – улыбка, адресованная Гарри. – Кажется, я опоздал? – Ты же предупреждал, что будешь поздно. Садись. Да, кхм, это Марк. Такой же заядлый курильщик, как и ты. – Неужели? – вежливо улыбается Каллисто. – Извините, не мог не остановить вас. Профессиональная деформация. – Понимаю. Тогда, может, покурим на улице? – Позже, я только оттуда. Ну, рассказывай, Гарри. – Что рассказывать? – Гарри коротко переглядывается с Северусом. – Ничего особенно не изменилось. Мы… э-э... живём. – Скорее, уживаемся, – ехидно встревает Северус, вызвав улыбку у всех, сидящих за столом. – Ну и? Успешно? – Более-менее, – неуверенно тянет Поттер. – По крайней мере, мы оба целы и невредимы. Дом, кстати, тоже. А как дела в ресторане? Каллисто мгновенно становится серьёзным: – Гарри, я хотел сказать тебе кое-что, но не письмом, а лично. Дело в том, что я продал наш ресторан. Гарри отстранённо думает, что удивился бы этой новости намного больше, не вложи он самолично в руки друга флакон с рубиновым зельем. – Думаю, у тебя были причины. И кому же? – Ты не поверишь, – говорит Каллисто, заметно расслабившись. – Синьору Марио, отцу Джейкоба. Помните, мистер Снейп, того мальчика, которого вы... м-м... вылечили? Так вот, оказалось, он давно мечтал расширить свой бизнес. Тут теперь винная карта в три раза больше, вы разве не заметили? – он смеётся. – Вылечили? Так вы врач, Северус? – вежливо интересуется Марк. – Он занимается нетрадиционной медициной, – с готовностью отвечает Гарри. – И Каллисто... м-м... тоже из этой области. Или уже нет? – Да, из этой. И, Гарри, на деньги, вырученные за ресторан, я приобрёл кое-что. – Каллисто бросает быстрый взгляд на Марка. – Лабораторию. Для экспериментов с... нетрадиционной медициной. – Охренеть, – восхищённо хмыкает тот. – Ну вы даёте, ребята. – Зачем вам лаборатория? – тихо спрашивает Северус, наклонившись к Каллисто. – Вы уладили проблемы с Гильдией? – Как вы себе это представляете? – в тон ему отвечает Каллисто. – Ничего я не улаживал. Откровенно говоря, мне плевать. Я хочу продолжить ваше дело. И если у меня получится, то, уверен, найдутся люди, которым это будет интересно. Северус удивлённо поднимает бровь и смотрит на него совсем другими глазами: – Не боитесь? Вы можете ничего не добиться. – Не боюсь. – Каллисто неожиданно благодарно дотрагивается до его плеча. – У вас же получилось. Это безумие, Снейп, но, кажется, ваше зелье действительно работает. – Не вижу ничего странного. – Вы не хотите попробовать добиться патента? – Зачем он мне? – отвечает Северус самодовольно. – Когда вы станете знаменитым, Ферра, расскажете всем, чьей идеей воспользовались. А остальное... главное, я могу быть уверен: мои усилия не пропали даром. – Ваше доверие дорогого стоит, профессор Снейп. – Пустое. А сейчас рекомендую вам пообщаться с мистером Хоггартом. Иначе он взглядом протрёт в вас дыру. Фыркнув, Каллисто демонстративно отворачивается от Марка. Тот, напротив, придвигается ближе, незаметно подмигнув Гарри. – Кстати, Марк у нас известный режиссёр. – Гарри считает своим долгом помочь друзьям найти общий язык. – И большой любитель литературы. Особенно – поэзии. – Серьёзно? – Каллисто предсказуемо оживляется. Тихо рассмеявшись, Гарри вновь берёт Северуса за руку. – Вот увидишь, через полчаса они будут ворковать как голубки. Я знаю Каллисто: он без ума от таких, как Марк. – Он без ума от таких, как ты, разве нет? – Не думаю, – поморщившись, говорит Гарри. – Я – вечное исключение из правил. Ты же знаешь. Северус крепче сжимает его руку. Он знает. А когда тарелки пустеют, а бокалы начинают пополняться в два раза быстрее, на сцену выходит длинноволосый певец с грустными глазами и, обнимая микрофон, затягивает томную, тягучую мелодию. – Потанцуем? – спрашивает Марк у раскрасневшегося Каллисто. – Ещё чего. Это тебе не гей-клуб. – Боишься злых языков? Разве не ты только что говорил мне, что гордишься своей свободой жить так, как хочется тебе? – Я тоже хочу танцевать с тобой, – шепчет Гарри на ухо Северусу, который наслаждается сильным, чуть хрипловатым голосом итальянца, прикрыв глаза. – Не здесь. Теперь уже он берёт Гарри за руку и мягко тянет за собой. – Думаю, мы им больше не нужны. *** Вечерний город расцвечен огнями; они мерцают в воздухе, точно светлячки – полчища светлячков, разгоняющих ночь. Северус вспоминает, как думал, что больше никогда не вернётся сюда, никогда не встретит вечер в Сорренто, никогда не поцелует Гарри – сотни тысяч «никогда», тяжёлых и твёрдых, как могильная плита. Он знает, что слова – это страшно, а мысли – ещё страшней, они способны даже убить, если поддаться их пагубной силе. Он помнит, что время – жестоко, а счастье – недолговечно, что жизнь не даёт гарантий и с лёгкостью отбирает собственные дары. А ещё она любит счастливчиков вроде Поттера и никогда не жаловала его, Северуса Снейпа. Он спускается к морю, держась за Гарри, чтобы тот не вздумал сверзиться со скалы или выкинуть ещё какую-нибудь глупость. Внизу бушует стихия и почти нет людей, а над головой – небо, куда ни глянь, и такие звёзды, каких никогда не увидишь на родине. Может быть, они были в Хогвартсе, в далёкой Шотландии – Северус не помнит. Прежде ему никогда не приходило в голову любоваться небом. Экая глупость. – Хорошо, что я взял с собой магнитофон! – Гарри весело размахивает им, демонстрируя Северусу, словно у того нет глаз, и он не плёлся вместе с Поттером в отель ради сомнительного удовольствия тащить эту махину. – Я его в Штатах купил, давно ещё. Он совсем не тяжёлый, и звук отличный. – Я в курсе. Если ты забыл, я вынужден почти каждый вечер наслаждаться его звучанием. – Ой, да ладно тебе, сам же просишь включить иногда, – хитро улыбается Гарри. Они как раз закончили спуск и теперь плетутся вдоль берега в поисках безлюдного места. – Всё-таки магглы не такие уж идиоты, верно? – Я вовсе не считаю их идиотами. – Ага. Давай здесь. Гарри водружает магнитофон между торчащих валунов, сделав ему нишу из гальки. Подключает к нему какое-то хитровыдуманное устройство – американское чудо техники не нуждается в стандартном электропитании – и поспешно тыкает в кнопки. – Поттер. – Северус тяжело вздыхает, встретив укоризненный взгляд. – Хорошо, Гарри. Вообще-то я спустился сюда, чтобы посидеть у моря, а не для того, чтобы потакать твоим нелепым капризам. И ещё я совершенно не умею танцевать. – Один танец, Северус. – Голос у Поттера – трогательно-просящий. – Только один. А потом я, так уж и быть, научу тебя плавать. – Поттер! – Не делай вид, что не хочешь. Ты ведь сам просил меня, я помню. И плавки надел. Вздохнув, Северус поднимается на ноги и делает шаг в сторону Гарри. Из динамиков поёт Заз, Поттер обнимает его, прижимаясь тёплым телом, и кладёт голову на плечо. Его волосы пахнут солью и дымом, а взгляд затуманен, как бывает только у пьяных или счастливых. Море медленно, неохотно успокаивается, погружаясь в дрёму, и в Сорренто воцаряется штиль. Fin.