Позволь себе сложить оружие

На этот раз ужин прошел тихо и совершенно спокойно, так, наверное, как Малфой и ожидал видеть все трапезы в мэноре. Они чинно сидели за длинным столом, — Драко во главе, а Поттер по правую руку от него, — разве что сегодня накрыт он был только на две персоны. Гарри ни о чем не спрашивал, а Малфой ничего не говорил, и тишину зала нарушало только шуршание одежды и редкий звон приборов о тарелки. Драко вовсе пользовался ими почти бесшумно, и Поттер из кожи вон лез, пытаясь соответствовать, вот только нельзя было сказать, что ему удалось в этом преуспеть. Зато он ел сегодня не с тем же жадным нетерпением, что и вчера, и уже одним этим был крайне доволен. Впрочем, давалось ему это достижение по-настоящему тяжело. Еда была невероятно вкусная. Она таяла на языке, разносилась множеством чудесных ароматов. Гарри очень старался следить за собой, чтобы не издавать никаких нелепых, довольных звуков, но все-таки не мог справиться с собой и блаженно жмурился, прокатывая очередной вкус на языке. Салаты, гарнир, горячее — все было великолепно и, казалось, не шло ни в какое сравнение с тем, что он ел до этого. Скорее всего, сказывались четыре года заточения, но сейчас Гарри казалось, что даже в Хогвартсе кормили не так вкусно. Про дом Дурслей и говорить не стоило. Эти мысли заставили Поттера замереть, растерянно оглядев стол — множество чудесно пахнущих угощений, изысканные блюда, из которых он мог выбирать все, что ему захочется. В школе, разумеется, был тот же принцип, но еда там была совершенно другая. Хотя еда - это, конечно же, ерунда. Важен был факт, в который Гарри снова и снова упирался в этом доме за последние два дня — здесь о нем заботились, как никогда прежде. Это могло продлиться всю его жизнь, а могло закончиться завтра - все, как пожелает Малфой. И все-таки Малфой просил довериться ему, дать шанс и если правда позволить себе думать о Драко, как о каком-то сказочном принце, все казалось так чудесно, что становилось невероятно страшно. — Десерт? — прервал его путанные мысли спокойный голос, и Гарри быстро обернулся на Малфоя. Тот выжидающе смотрел на него, чуть вскинув бровь, и, поймав взгляд Поттера, кивнул на его тарелку: — Ты не доел. Больше не хочешь? Будешь десерт? — Я доем, — Гарри поспешил вновь схватиться за приборы и, вперив взгляд в стол, смущенно добавил: — Это все очень вкусно, Драко. Спасибо. — Что ж, я рад, что тебе нравится, Гарри. И не торопись, если ты еще голоден, я вполне могу тебя подождать. А ты пока решишь, хочешь ли ты что-либо на десерт или предпочитаешь забить себя под завязку мясом. Гарри вскинул на Малфоя смущенный взгляд, но, встретив его довольную усмешку, приободрился. Фыркнув, он, вызывающе глядя на Драко, наколол большой, неразрезанный кусок на вилку, поднимая и кусая прямо от него. — Р-р-р-р, — театрально зарычал Поттер, тряхнув головой, и Драко недовольно скривился в ответ. Впрочем, Гарри прекрасно видел, как упорно у того пытаются расползтись губы в улыбке. — Ты просто дикарь, Поттер! В следующий раз я велю домовикам, чтобы они жарили для тебя его с кровью или вовсе подавали сырое. — Сырое не надо, — окончательно развеселившись, отозвался Гарри. — Зачем переводить мясо, если я всегда могу наброситься на тебя? — Даже так? — неожиданно многозначительно усмехнулся Малфой и вдруг подался вперед через угол стола. — Не думаю, что я буду против, Гарри. Даже может так статься, что я не сдержусь и перехвачу инициативу. — Что? .. — растерялся в ответ Поттер, но как только до него дошло, он моментально залился краской и спрятал лицо в ладонях. — Идиот! Малфой, ты просто идиот! У тебя же все мысли крутятся вокруг.. вокруг… — Прости, Гарри, но ты слишком хорош, чтобы не позволять себе лишние мысли, глядя на тебя. Гарри замер, так и согнувшись над столом. Слова Малфоя вызывали множество разных чувств, и не все их он мог отделить и объяснить. Он не удивлялся сейчас смущению, понимал собственное раздражение глупыми шутками своего спасителя, ощущал облегчение от того, что хорек говорит это недостаточно серьезно и… совершенно не понимал горькой обиды, которая все сильнее закручивалась в душе. Она была неуместна и неправильна, но уже сейчас Гарри, заранее смущаясь и проклиная себя, знал, что не сможет сдержать ее. — Я все понимаю, Малфой, но ты можешь хотя бы не издеваться, — глухо попросил Гарри, не отрывая ладоней от лица и буквально чувствуя, как щеки становятся еще горячее. — Что? — голос Драко звучал недоуменно и напряженно, и Гарри не знал, как на это реагировать. Не знал, а потому только ниже склонился над столом, повторив: — Не издевайся, пожалуйста. Если ты правда забрал меня, чтобы помочь, то хотя бы не смейся надо мной на тему Азкабана. — Что?! — совсем уже пораженно воскликнул Малфой и, судя по скрипу ножек стула по паркету, даже вскочил с места. — То! — не сдержавшись, воскликнул красный, смущенный и огорченный Гарри, тоже подрываясь на ноги. - То, Малфой, то! Что ты такое вообще говоришь?! Какое, нахрен, «слишком хорош, чтобы не»?! Или ты извращенец? Тебя привлекают калеки? Убогие?! Это чертов Азкабан, Малфой! Проклятая, маленькая, холодная камера и абсолютное одиночество, а еще этот их отвратительный паек, которого так мало, и которым так редко кормят, что ты и его умудряешься ждать с нетерпением! До тех пор, конечно, пока в принципе не перестаешь ждать хоть чего-либо! Я не «хорош», Малфой! Я отвратительный и прекрасно вижу это, не надо мне льстить, врать или издеваться, чтобы ты там ни делал на самом деле! Ты, может быть, и хорош, а я урод! Больший урод, чем был в детстве! Сейчас Дурсли были бы правы на самом деле! И он, не в силах сказать что-то еще и уже понимая, что сказал слишком много, схватился за подол рубашки, задирая ее до груди. Гарри знал, что он был плох. Не так плох, как заключенные во всех этих фильмах, которые он украдкой видел в детстве, но это была заслуга одной только магии. Надсмотрщики Азкабана держали своих «подопечных» в «приемлемом» состоянии. Но большая часть этой «приемлемости» уходила на лицо. Когда-то один из тюремщиков поделился с Гарри, что они тратят на это время только для того, чтобы заключенные не пугали «своими уродливыми рожами». Правда это была или нет, Поттер тогда так и не задумался, но сейчас, зная, что хоть его тело и не выглядит совсем уж плачевно, разительно отличается от лица, внезапно подумал, что тюремщик вполне мог и не врать. Смысл ему? Малфой молчал, глядя на него, и Гарри, наконец-то, осознал, какой он идиот, и что делает. Красуется тут перед Хорьком своими выпирающими ребрами и впалым животом. Таким красавцем он был только лет до десяти, пока Дурсли еще не знали, что волшебный мир в самом деле может прийти за мальчишкой. Позже, летом, они уже не смели вести себя так же, хотя и старались не сдавать позиции настолько, насколько это вообще возможно. В голове снова всплыл кусочек мельком увиденного фильма про узника замка, кажется, Иф, и Гарри отстранено порадовался, что при всей своей жалостливой речи он не настолько плох. Жалостливой речи. Вот черт! — Прости, Малфой, не знаю, чего я… — Гарри опустил глаза, растерянный, виноватый и смущенный почти до слез и уже начал было опускать рубашку, когда его остановил резкий окрик. — Стоять! Поттер потеряно замер, так и не натянув ткань вниз. Он с опаской следил за тем, как Драко выходит из-за стола, как преодолевает и без того небольшое расстояние между ними и как останавливается рядом. — Малфой, я… — попробовал еще раз Гарри, но его прервал резкий, но какой-то хриплый окрик. — Замолчи. И Гарри и впрямь замолчал, зажмурившись и затаив дыхание. Он не был уверен, что хотел бы видеть, чтобы там не ждало его дальше в наказание за проявленную глупость. Он не был уверен, что ждет именно боли, ведь Малфой столько раз повторял, что не собирается причинять ему вреда, но тем не менее, не удивился бы ей. Вообще-то, пожалуй, Гарри бы даже обрадовался, потому что боль значила бы, что Драко обманул его. Что он не сказал ни единого правдивого слова, и Поттер избавлен от мучительной необходимости пытаться расслабиться, довериться ему и «дать шанс». Гарри с поразительной ясностью осознал, что быть преданным ему привычнее и спокойнее, чем доверять. Но боли не было. Холодные пальцы прикоснулись к выпирающим ребрам, и Гарри вздрогнул, напрягшись и шумно вдохнув воздух носом, только крепче зажмурившись. А Малфой, словно ободренный отсутствием сопротивления, пробежался кончиками пальцев по ребрам вверх, вниз, а затем и вовсе положил поверх них всю ладонь, поглаживая. — Не бойся, — прошептал Малфой, и от того, что голос его звучал на расстоянии, Гарри и впрямь расслабился. Даже вопреки тому, что тот гладил его голый торс. — Мы быстро приведем тебя в порядок, и ты будешь лучше, чем был. И ты не урод, Гарри. И в самом деле достаточно хорош для меня, чтобы мне было сложно сдерживаться. Не потому что у тебя такое уж совершенное тело, хотя оно и явно лучше, чем ты о нем думаешь. А просто потому, что ты — это ты. Гарри гулко сглотнул, повторяя про себя эти слова. Такие трогательные, какие-то интимные и ужасно важные. А затем, не удержавшись, он шмыгнул носом, закусил губу со всей силы, чтобы точно не расплакаться и качнулся вперед, ткнувшись лбом в плечо Драко. — Спасибо, — тихо прошептал он, чувствуя, как Малфой обнимает его в ответ. И это было намного лучше, чем Гарри мог бы признать вслух. Какое-то время они так стояли, но в итоге именно Малфой отодвинулся, поморщившись и притворно недовольно фыркнув: — Не провоцируй меня, Поттер, иначе еще неизвестно, кто на кого набросится. — Дурак, — неловко улыбнулся Гарри в ответ и, внезапно оглянувшись на еще накрытый стол, уточнил: — Я опять испортил ужин, да? — На этот раз только себе, — с усмешкой невозмутимо отозвался Малфой. - Но, так и быть, я накормлю тебя мороженным. И, так и быть, в более удобном месте. И прежде, чем Гарри успел что-либо ответить, Малфой уже схватил его за руку, практически потащив куда-то из обеденного зала. Это было так… черт, так мило, что Гарри невольно улыбнулся, глядя на светлую макушку перед собой. Как ни крути, и что бы этому не предшествовало, он был искренне рад, что может узнать Драко Малфоя таким.