Позволь себе сложить оружие

По-настоящему Гарри начал восхищаться своим крестным только тогда, когда сбился со счета. Когда перестал отличать те моменты, где ночь сменяла день, и понял, что не имеет ни малейшего понятия, сколько времени провел уже в этой каменной коробке. Год? Пять лет? Пятнадцать? Иногда ему казалось, что прошло уже не меньше десятка, а иногда, что он все надумывает, и за плечами не больше пары месяцев. Но так или иначе, чем больше времени он проводил в Азкабане, тем больше поражался тому, как Сириус сумел сохранить рассудок и силы, чтобы сбежать? И это при том, что во времена крестного тюрьма была наполнена дементорами. В эти моменты восхищения он поражался тому, как же мало знает о крестном. Поттера поражало то, сколько моральной силы скрыто в этом человеке, и что это невозможно понять, невозможно осмыслить, пока не окажешься здесь. А иногда Гарри казалось, что эти приливы восхищения – самое настоящее сумасшествие, которое нашло выход в нелепых и неуместных восторгах. Да и как можно оставаться нормальным человеком, когда год за годом проводишь в тесной, сырой камере Азкабана, питаясь тем, что и едой-то назвать сложно, и не видя никаких других людей? Даже надсмотрщики не снисходили до того, чтобы говорить с заключёнными. Скудная еда, и та сама появлялась на полу. Если бы не редкие, приглушенные толстыми стенами шаги, Гарри и впрямь решил бы, что все давно про него забыли, и в этом мире больше нет никого живого, кроме него самого. Хотя, возможно, про него и впрямь уже забыли. Да и кому было о нем помнить? Единственное, что Гарри знал о том мире, который находился за стенами магической тюрьмы, так это то, что к власти пришел Волдеморт. Первая же встреча с ним стала для “Избранного” роковой. Он отлично помнил, как Кубок перенес его с территории Хогвартса на какое-то кладбище. Помнил, как зеленая вспышка буквально пронзила тело Седрика. Помнил этого гнусного предателя Петтигрю и отвратительное существо, которое вышло из котла не менее отвратительным полу-человеком. И, конечно же, десяток Пожирателей Смерти, явившихся на зов Повелителя. Не так уж много людей, если задуматься, но для четырнадцатилетнего, перепуганного и усталого мальчишки – в самый раз. Не было ни дуэли, ни длинных проникновенных речей злодеев, таких, какие Гарри украдкой видел по телевизору, когда убирался в гостиной в доме Дурслей. Но короткое: “Схватить мальчишку!” - он помнил, как сейчас. Не меньше трех Инканцеро спеленали его по рукам и ногам прежде, чем он успел вскинуть палочку. И с тех пор он больше никогда не был на свободе. Поттер и солнце-то видел один раз, когда его аппарировали из подвала какого-то поместья к воротам Азкабана, где ему и суждено было прожить пару десятков лет. И уже тогда, когда его заключали в тюрьму, Гарри знал – теперь в Министерстве Магии правит Волдеморт. Что случилось с его друзьями, с Дамблдором и Сириусом, он не знал и, конечно же, узнать не мог. Всё, на что Поттер мог надеяться, так это на то, что они сумели где-то скрыться и спастись. Но и эта надежда растворялась на глазах. Чем дольше он проводил времени в Азкабане, тем меньше он верил во что-то лучшее и светлое. Сначала он думал, что Волдеморт его казнит. Потом - что придет мстить и пытать. А потом решил, что о нем просто забыли. Что у Темного Лорда в новом мире оказалось много других важных и полезных дел, и времени у него не оставалось даже на банальную месть. А может быть, он не так уж и сильно хотел мстить, иначе как еще объяснить то, что он просто забыл о своем враге? Впрочем, все эти мысли увлекали только первые… месяцы? Годы? Гарри понятия не имел, сколько прошло времени, но чем больше его проходило, тем меньше вопросов он задавал сам себе. Он никому не нужен, и пусть так. Может, это даже лучше смерти под пытками. Хотя, смерть, какой бы мучительной она ни была, стала бы хотя бы концом, а ужасная, невыносимая жизнь в камере Азкабана могла продолжаться дольше, чем Гарри смог бы вынести. Но ему не давали выбора, и Гарри Поттер жил. *** Когда однажды замок на его двери глухо заскрипел, отпираясь, Гарри просто не поверил, что это происходит на самом деле. Он сидел на лежанке в углу камеры и равнодушно смотрел на дверь, думая, что это всего лишь новый виток его сумасшествия. Не поверил он и тогда, когда дверь отворилась, явив его взору хмурого плечистого надсмотрщика. Но когда тот пересек камеру и за шкирку вздернул его с пола, Гарри, наконец, очнулся и пораженно уставился на мужчину. - Ходу, “Избранный”, - с кривой усмешкой хмуро бросил он и почти швырнул Гарри в сторону двери. Поттер споткнулся, чуть не упав, но вовремя уцепился за дверной косяк и, кое-как удержавшись на ногах, пораженно обернулся на тюремщика. - Что, совсем свихнулся? - не то с интересом, не то с сомнением спросил тот и, подойдя к заключенному, уже не так сильно, но все равно ощутимо, пихнул его в спину. - Иди, говорю. Планы на тебя изменились. Думаю, ты должен плясать от радости, если, конечно, еще не окончательно расстался с мозгами. Гарри гулко сглотнул, но послушно пошел вперед, туда, куда указывал надсмотрщик. Неужели его, наконец, казнят? Это определенно было лучше, чем вечное заключение в Азкабане, но, вопреки всем доводам логики, в этот момент почему-то стало невыносимо страшно умирать. А еще очень обидно. Когда-то Гарри думал, что Магический Мир стал для него ожившей сказкой, билетом в прекрасный мир после ужасной жизни в чулане, но на деле эта сказка оказалась даже более страшной, чем та извращенная реальность, к которой он привык. Черт возьми, Гарри даже не знал, сколько ему сейчас лет! Даже те единственные четыре года, да и то, если отбросить лето, которые он прожил хоть немного более свободно, чем в качестве домового эльфа у Дурслей, были омрачены нежелательными и жутковатыми приключениями. А потом был только Азкабан и, как видимо, казнь. В чем он провинился в своей жизни? Разве такое существование вообще можно назвать жизнью? В свои неизвестно-сколько-лет он жил по-человечески только четыре года. Да и то, исключая лето и все эти опасные события. Умирать было страшно и обидно, и грустно, но, наверное, такую жизнь и впрямь имело смысл закончить как можно быстрее. Гарри крепко зажмурился, проглатывая непрошеные слезы и, наконец, остановился около двери, к которой его подвели. - Давай, чего встал? - гаркнул за спиной тюремщик, и Поттер, решившись, надавил на ручку. Перед ним был почти приличный кабинет. Он, конечно, отличался от кабинета директора, но здесь был большой стол, такой, какой и должен быть в кабинетах. И камин. И книжный шкаф. И шкаф с документами. И даже три кресла, одно за столом и два напротив, для посетителей. В одном из них сейчас и сидел незнакомый Гарри молодой человек в дорогой мантии и с тростью в руках. Светлые волосы чуть ниже плеч были собраны в хвост черной лентой, и в первый момент Гарри показалось, что перед ним сидит молодой Люциус Малфой. Ну, такой, каким Гарри мог бы представлять его молодым – и волосы короче, и ростом чуть ниже, и нет еще тех морщинок. Но и трость, и цвет волос, и внимательный прищур холодных серо-голубых глаз напоминали именно об этом, когда-то неприятном, человеке. Именно это Гарри тоже понял совершенно неожиданно – в нем не было былой ненависти к Люциусу. Он не был уверен, что она осталась даже к Волдеморту – годы пустой и невыразительной жизни в застенках не прошли бесследно. - Я привел заключенного Поттера, лорд Малфой, - с неожиданным уважением проговорил за его спиной надсмотрщик, и Гарри снова испытал то же удивление, что и в камере. Так это и впрямь Люциус Малфой? Но почему он так молод и куда больше похож на… Догадка пришла неожиданно и от нее потемнело в глазах. Это был не Люциус, это был Драко. Драко Малфой. Повзрослевший, уже куда больше похожий на своего отца, но все еще не он. Этот Малфой и впрямь был уже не тем четырнадцатилетним мальчишкой, а статным молодым мужчиной. - Сколько же тогда мне лет?.. - пораженно пробормотал Гарри и тут же прикусил язык, стоило только по губам школьного недруга скользнуть неожиданно знакомой ехидной усмешке. - Спасибо, мистер Конорс. Все документы на вашем столе. Я могу его забрать? Хорек таким привычным жестом вопросительно вскинул бровь, что Гарри зажмурился. Не хотелось смотреть на Малфоя, и в первую очередь даже не из-за того, что они были когда-то врагами, а потому что он, такой взрослый, такой настоящий, точно напоминал Поттеру о всех тех годах нормальной жизни, которые у него украли. А теперь он пришел сопроводить Гарри на казнь. Небось еще сам вызвался. Хорек. - Да, конечно, мистер Малфой. Если что-то понадобится… - Благодарю. Гарри слышал, как Малфой поднимается и как подходит к нему, но все еще не мог заставить себя открыть глаза и взглянуть тому в лицо. Аппарировать в Министерство, или где там все будет проходить, вполне можно и без его бдительного наблюдения. Он чувствовал, как Хорек остановился напротив него, слышал, как он тихо хмыкнул, а затем, неожиданно, приобнял Гарри за плечи и пространство дернулось куда-то вверх, тошнотворно выкручивая живот.