Позволь себе сложить оружие

Стоило только ногам снова коснуться пола, как Гарри сделал самое отвратительное, что можно сделать напоследок в своей жизни – его вырвало прямо на глазах у своего школьного врага. Поттер просто пошатнулся, упал на колени, а потом его желудок решил вывернуться наизнанку. Слава Мерлину, в Азкабане его хотя бы не баловали и блевать было особенно и нечем. - Поттер… - Гарри приготовился выслушивать что-то оскорбительное, и тем больше был его шок, когда Малфой мягко сжал его плечи и, склонившись к самому уху, успокаивающе зашептал: – Давай, Гарри, осторожно. Поднимайся, вот так. Сейчас мы все сделаем. И аккуратнее, ради Мерлина, от тебя и так не слишком приятно пахнет, не хватало тебе еще в это вляпаться. Гарри, не сопротивляясь, позволил поднять себя на ноги и повести куда-то по богато обставленным коридорам. Для казни здесь было слишком роскошно и малолюдно. Но сил задавать вопросы просто не было. Он покорно шел рядом с Хорьком, ощущая легкое, неожиданно горячее прикосновение его руки к своей спине между лопаток. Малфой не толкал, как тюремщик, но поддерживал и направлял. И почему-то от этого простого жеста перехватывало дыхание и хотелось позорно разрыдаться. “Я просто слишком долго жил без всякого человеческого общения”, – мысленно пояснил сам себе Гарри, до боли кусая губы. – “Так нельзя. Помню, я слышал в фильмах, что даже в маггловских тюрьмах изолятор – одно из самых жестоких наказаний. А я жил там так долго, ни голоса, ни прикосновений… Ничего, скоро все закончится”. Когда чужая рука слегка надавила на правую лопатку, вынуждая повернуться, Гарри подчинился и остановился перед высокими белыми дверями. Что ж, вот, видимо, и всё. И абсолютная тишина за дверьми не обманет его, уж Гарри-то знает, сколько существует заглушающих заклинаний. Но когда Малфой взмахнул рукой, и створки начали открываться, он все-таки не выдержал и снова зажмурился. Пусть слабость, пусть смеются, пусть он предстанет на своей казни именно так – уже плевать. На всё плевать. Он жил, как ему позволили, а умрет так, как ему легче. - Вот, Поттер, здесь ты будешь жить, - раздался за спиной голос Малфоя. Гарри вздрогнул и, пораженно распахнув глаза, уставился на располагающуюся за дверьми комнату. - Жить? - растерянно переспросил он и невольно шагнул вперед, оглядываясь. После тесной камеры Азкабана эта комната казалась просто огромной. Впрочем, он была огромной и после чулана, в котором Гарри жил до одиннадцати лет, и после комнатки, которую ему выделили позже. Черт побери, она правда была огромной! Вся, наверное, как целый этаж дома Дурслей! Она была выдержана в бежевых и коричневых тонах, здесь было много дерева и легкого кремового шифона. Это была по-настоящему изысканная и роскошная комната, самая красивая и удобная, даже по-своему уютная, вопреки всему этому огромному пространству, из всех, что когда-то видел Гарри. Не говоря уж о том, что он никогда не видел спальню, к которой примыкала бы ванная комната. И, конечно же, это просто не могло быть правдой. - Это последняя ночь? - остановившись посередине помещения, Гарри обернулся через плечо, глянув на застрявшего на пороге Малфоя. Тот самодовольно усмехался, наблюдая за ним, но вопрос почему-то сбил его с толку, и он, нахмурившись, внимательнее огляделся. - Что ты имеешь в виду, Поттер? - Ну, последняя ночь. Как последний ужин. Я слышал, что приговоренных к смерти напоследок кормят роскошным ужином. В маггловских тюрьмах, я имею в виду. Понятия не имею, зачем, наверное, это часть моральной пытки. Это то же самое? Одна ночь во всем этом великолепии, а завтра… - Гарри не сумел заставить себя закончить предложение, но характерно провел указательным пальцем по своей шее. Хорек почему-то нахмурился еще сильнее и, отлепившись от дверного косяка, подошел к нему. - Я, конечно, рад, что тебе здесь нравится, но никак не могу понять, что за бред опять забился в твою бестолковую голову, Поттер. Если, по-твоему, это последняя ночь, то что же должно быть завтра? - Казнь, - Гарри только пожал плечами и сам себе удивился, насколько спокойно и почти равнодушно прозвучал его голос. Видимо, он и впрямь успел смириться. А вот для Малфоя его ответ, кажется, стал неожиданностью. Он вылупился на Гарри с искренним недоумением, едва не открыв рот, и в любой другой ситуации Поттер бы, пожалуй, рассмеялся. - Подожди секунду, ты считаешь, что тебя завтра казнят? - Конечно, казнят. Я только думал, что всё это будет сделано раньше. Потом я решил, что про меня забыли, но раз за мной пришли, значит, все-таки казнь, - он сам удивлялся себе, зачем разжёвывает всё Хорьку. Наверное, это тоже вина нехватки общения. И Гарри только укрепился в этой мысли, когда неожиданно доверительно признался: - На самом деле, я даже рад. В смысле, это лучше, чем пожизненное заключение и… - Замолчи! - грубо оборвал его Малфой, и Гарри растерянно послушался. Тот стоял рядом неожиданно злой и бледный, сжимая руки в кулаки и сверля Поттера поразительно злым взглядом. - Лучше заткнись, Поттер, пока я не передумал. Я говорю тебе это один раз и, надеюсь, мы больше не вернемся к этому вопросу: тебя не будут казнить. Считай, что я счел тебя приятным напоминанием о школьных годах, как удачную колдографию, и решил сохранить у себя. Обстоятельства сложились так, что у меня появилась такая возможность. Ты будешь жить в моем доме, конкретнее - в этой комнате. Ты не имеешь права вредить себе, мне, портить вещи, пытаться сбежать или с кем-нибудь связаться без моего ведома. Не так уж много правил, Поттер, и я надеюсь, что хотя бы их ты сможешь не нарушать. Если тебе так уж нужны какие-то определения, то можешь считать себя моим питомцем. На этом разговор закрыт, и мы больше к нему не возвращаемся. Иди и прими ванную, дверь там, за кроватью, в углу. И оденься во что-нибудь поприличнее, в шкафу есть одежда. Будь готов к ужину к семи. И нет, идиот, это не будет твой последний ужин. И Малфой, раздраженно развернувшись на каблуках, быстро ушел, захлопнув за собой дверь. Гарри так и остался стоять посреди комнаты, пораженно глядя на закрытые двери и не зная, что и думать. Сравнение с питомцем вызывало глухое раздражение, но оно тут же остывало под воспоминаниями о годах жизни с Дурслями или осознанием того, что Хорек вытащил его из Азкабана. Вытащил, чтобы поселить в своем доме в роскошной комнате, не травить голодом и, кажется, даже не издеваться. А если и начнет – вряд ли это будет хуже, чем игры Дадли с его приятелями. Конечно, с Малфоем у него были совсем другие отношения, они были врагами и соперниками, это было дело принципа, но… все это было слишком давно, чтобы Гарри всё еще так же ярко в это верил. Годы Азкабана очень хорошо помогают принять многие вещи. Страшно было не знать, что с его друзьями. Но и на это он никак не мог повлиять. Его жизнь снова поменялась, но, как ни странно, после тюрьмы Гарри назвал бы это “в лучшую сторону”. А еще его все-таки не будут убивать, и он еще поживет. Может быть, на этот раз даже чуть лучше. И только, когда он почувствовал что-то соленое на языке, Поттер понял, что навалившееся облегчение после пережитого напряжения и ожидание собственной смерти нашли выход в тихих слезах. Хорошо хоть Малфой уже ушел.