Как будем делить?

Андрей

Сегодня у парней заканчивалась сессия, им осталось сдать последний экзамен по вышке. А потом... А потом они обещали заскочить домой, обрадовать родителей и приехать ко мне. Я ждал, колдуя над праздничным ужином и предвкушая этот вечер. После визита к Боньке моя решимость «пойти до конца» окрепла и приобрела четкие и понятные границы. Сейчас я был готов. И морально, и психологически, и физически. Квартира блистала чистотой, постельное белье было свежим и тонко пахло цитрусом (теперь это мой любимый аромат, напоминающий мне о моих мальчишках), шторы я заранее задернул и включил небольшой ночник, создавая романтичную обстановку, а на тумбочке у изголовья кровати мирно ожидали своего звездного часа подаренная Брониславом смазка и пачка презиков. Я ждал... Настырный дверной звонок вытащил меня из ванной. Наскоро смыв остатки пены для бритья, в одних джинсах, совсем забыв о футболке, я рванул к двери. Распахнув дверь, с несказанным удовольствием полюбовался на счастливые мордашки моих рыжиков. Митька, не успев снять с себя пуховик и кроссы, с разбегу запрыгнул на меня, повиснув мартышкой, и зашептал куда-то в шею: - А мы к тебе с ночевкой. Не прогонишь? Я обнял прижимающегося ко мне парня и вопросительно взглянул на нервно топчущегося у вешалки Витьку. - Официальная версия для родителей – вечеринка по случаю окончания первого семестра, на даче у универовского друга, - опустил глаза скромняга-докладчик, ковыряя носком ламинат. А затем окатил меня жарким взглядом. - Ну, мы даже почти не соврали. Так. Похоже, братишкам надоело ждать, и сегодня они все-таки решили атаковать «мое величество» по всем фронтам. Ну, так разве же я против? Мои планы они не нарушили, а наши желания на сегодняшний вечер (и, как выяснилось, ещё и ночь) волшебным образом совпали. Но вот инициативу надо было брать в свои руки, а то с забавами и шалостями этих юных энтузиастов я рискую преждевременно поседеть или сойти с ума. Главное – помнить главное: сперва – они, потом – я. Боньке – респект! - Отлично! – выдохнул я, даже не подумав пожурить близнецов за бессовестное вранье предкам. – Значит, ужин подождет. Удобнее перехватив под задницу Митьку и цапнув Витьку за руку, я поволок свое двойное счастье в спальню, осуществлять нашу общую мечту. Сгрузив на кровать присосавшуюся к моей шее жадным поцелуем ношу и подтолкнув легким шлепком по филею в том же направление второго близнеца, я встал, гордо выпрямившись в изножье кровати, и начал, глядя на своих парней сверху вниз и многообещающе улыбаясь, медленно расстегивать ремень на штанах. Митька, привстав на локтях, оценивающим взглядом окинул антураж комнаты, меня и... всё понял. - Это значит «Да!», - радостно пискнул он. - О, да! – не стал разочаровывать его я и расстегнул пуговицу на джинсах. - Витька! - младшенький моментально скинул с себя джемпер и полез к растерявшемуся брату, чтобы помочь раздеться. – Ну, давай же, не тормози! Вдруг передумает! Тратить время и доказывать парням, что не передумаю, я не стал. Просто снял штаны и «крупным планом» продемонстрировал близнецам, явно несколько шокированным моим сегодняшним поведением, свои намерения и желания. Митька времени зря тоже не терял и уже давно сверкал розовыми ягодицами и торопливо пытался стащить джинсы с несопротивляющегося, глупо улыбающегося и не спускающего голодного взгляда с моего паха Витьки. Признаю, это льстило. Очень льстило. Меня еще никто и никогда не разглядывал так... С восхищением, нетерпением и жадностью. Многообещающий хищный взгляд синих глаз опалил тело, словно зноем, а собственное возбуждение начало крошить мозг, требуя преступить уже к главному блюду. Не в силах терпеть эту пытку, я, жадно урча, как огромный кот, забрался на кровать и крадучись приблизился к ним, к своим милым, сладким котятам, совершенно голеньким и вкусненьким. Моим, только моим. Возбуждение и нетерпение моих любопытных котят было до ужаса заразительным, и я сам заново и с упоением принялся за интереснейшее занятие – вылизывание, выцеловывание и покусывание попадающиеся мне по пути участков сладких тел. Они ластились ко мне, прижимались, целовались и тихонько царапались, раззадоривая и себя и меня. Поцеловав подрагивающие от нетерпения животы, языком очертил любимые родинки. Да! У меня появился фетиш! Родинки – это изысканное украшение на нежной бархатной коже моих солнечных рыжиков. Добрался до сосков, щекой прочувствовал грохот бешено бьющихся сердец, обласкал ключицы и горячо задышал в ушки: - Хочу вас! До безумия! До конца! - Да, Андрей! - стонал подо мной Митька. – До конца! А Витька просто потянулся ладонью к моему ноющему паху. Озорные пальчики я поймал и, поднеся к губам, поцеловал. - Не надо, котенок. Не сейчас, – прошептал, снова блуждая руками по горячей коже. – Мы же не хотим, чтобы все закончилось, так и не начавшись. Сегодня всё только для вас. Легко сказать, но как же это непросто сделать! Забыть о себе, о мешающих трезво мыслить инстинктах и отдать всего себя им, любимым и желанным. Дарить нежность и ласку, не замечая собственного болезненного напряжения в паху и выворачивающихся от возбуждения наизнанку мышц. - Пусть первым Митька будет, - выдохнул мне в губы Витя, - он слишком долго ждал. Ему это надо! - А ты? – спросил я у заботливого брата. - А я еще могу подождать. Немножко. – Спрятал он лукавые глазки и мило покраснел. - Хорошо, - выдохнул я, облизываясь в предвкушении. - Тогда помоги мне. - Конечно, – согласно закивал старший близнец, выдавливая мне на пальцы смазку и разрывая пакетик с презервативом. Умничка мой! Прижавшись к спине уже почти ничего не соображающего Митьки, я скользнул пальцами к манящей ложбинке между его упругих ягодиц. Спасибо, Боня! За науку! - Готов?! – промурлыкал я на ухо замершему Мите, осторожно цепляя зубами мочку. - Готов! – прохрипел парень, плотнее прижимаясь задницей к моей ладони. Митька не соврал! Тугие мышцы были хорошо смазаны ещё до меня и довольно легко пропустили внутрь горячего тела мои дрожащие пальцы. И я увлекся. Увлекся исследованием вверенной мне территории, отстранённо отмечая про себя, что куда-то пропала моя брезгливость. Да и чем там брезговать? Мои мальчики действительно помогли мне и себе и серьезно подготовились к сегодняшней «встрече с прекрасным». Я даже не сомневался, что и Витькина попка была так же тщательно растянута и смазана. А я же проверю. Обязательно проверю. Только чуть позже. И вот сейчас, вспоминая по пунктам лекцию по занимательной сексологии, я толкался пальцами всё глубже в податливое тело в поисках той самой, нужной мне точки. И нашел. Митьку выгнуло, он захлебнулся собственным стоном и вцепился ногтями мне в бедро. А встревоженный Витька, глядя на меня бездонными, полными желания и испуга глазами, начал тихонько оглаживать плечи брата, надеясь хотя бы немного поддержать. - Тише, мой хороший, - успокаивал я мечущегося парня, продолжая оглаживать скользкий бугорок, - это еще не все! - Андрей, пожалуйста! – его голос срывался и сипел. - Хочу! Ну как ему можно отказать. Я перевернул Митьку на спину, уложил головой на колени брата, развел длинные ноги и коротко выдохнув, толкнулся в жаркую, тесную глубину. Мама дорогая! Это было... Это было фантастически прекрасно. Вот прямо сейчас хотелось не думать ни о чем на свете и двигаться, двигаться, двигаться! Но меня отрезвили блеснувшие слезы, оставившие влажный след на мерцающей в неверном свете ночника коже. - Мить! Больно?! – я испугался и готов был уже покинуть гостеприимное тело, но нетерпеливый Митька сцепил ноги за моей спиной и сам насадился на меня до упора. - Да что же ты творишь? - учась заново дышать и думать, застонал я. И титаническим усилием воли попытался остановить практически неконтролируемо накатывающую волну оргазма. Потому что ещё не время, потому что мы ещё не дошли «до конца» и моих мальчиков ещё не накрыло удовольствием. Сперва – они, потом – я. Как священный закон, как вечная молитва. - Андрей! – прорычал милый котенок, не замечая, как ещё пара слезинок скатилась по вискам, прячась в рыжих прядях. - Давай! Митька, не оставив мне времени на раздумья и самобичевание, тихонько сжимал и расслаблял анус, заставляя меня задыхаться от невероятного наслаждения. И я дал. Поэкспериментировав с углом и глубиной проникновения, быстро нашел их правильную комбинацию, ориентируясь на Митькины судорожные метания и пошлые стоны, я размашисто вбивался в беснующееся подо мной тело, не желая останавливаться. Каждый глубокий толчок совпадал с ударами моего сходящего с ума сердца, а Митька уже практически выл от приближающегося оргазма, намертво вцепившись в пальцы Витьки и колотя меня пятками по пояснице. Сорваться в блаженство ему помог брат, свободной рукой приласкавший пульсирующий член и мягко сжавший мошонку. Митька улетел. До боли стиснув меня в себе и заливая свой живот спермой.

Витя

Как же я завидовал Митьке. Сейчас он безвольно распластался на кровати, влажный, удовлетворенный, уставший, счастливый. Его мечта уже сбылась, и доказательство этого стекало по впалому животу, собираясь небольшой лужицей у пупка. А моя?! А моя мечта сейчас меняла на своем дергающемся, вздыбленном достоинстве презерватив, пошло облизывалась и не сводила с меня черных шальных глаз. - Иди-ка сюда, котенок! – Андрей поймал меня за лодыжку и потянул к себе, укладывая на спину, около разморенного Митьки. - Теперь твоя очередь! А меня словно заморозило, я не то, что двигаться, даже дышать не мог. - Боишься?! - меня накрыло тяжелое тело, обволакивая теплом и одаривая неприличными ласками. - Нет, - прошептал я, глотая воздух между поцелуями, - хочу! - Что ты хочешь? – раздвинул мои ноги коленом Андрей, уютно устраиваясь между бедрами и оглаживая мой пах. - Хочу быть таким же затраханным и довольным, как Митька, - храбро выдохнул, признаваясь. - Добро! - сильные руки сжали мои ягодицы, смяли, раздвинули. - Сам этого хочу! И понеслась. Его влажные от смазки пальцы теперь вовсю хозяйничали в моей заднице, изучая степень готовности к сексуальным подвигам. Это было немного больно, и... классно. Вот не знал я, что боль бывает такой сладкой, и от нее кожа становится просто невозможно чувствительной, и всё внутри дрожит, а иногда даже замирает от предчувствия чуда. Предчувствие меня не обмануло. Неутомимый Андрей своими пальцами прошелся по простате, и это оказалось так очешуительно, что я нечаянно ногтями вспорол простынь и орал гораздо громче и выгибался еще более экзотично, чем братишка, ловя запредельный кайф, прошивающий тело. А потом, когда Андрей, сидя на коленях и удерживая меня за бедра, начал потихоньку входить, я совсем потерялся в ощущениях. Меня распирало и от восторга, от тянущей боли, и от проникающего в тело крупного члена. А ещё - от желания полностью и навечно принадлежать этому мужчине. Когда же Андрей начал медленно раскачиваться и двигаться, раз за разом задевая простату – я умер. От удовольствия, от чувства полного единения с любимым человеком, от счастья! О да, ради такого первого раза можно было и подождать. Толчки все убыстрялись, проникновения становились глубже и сильнее, темп увеличился до максимального. Глаза в глаза, и тяжелое дыхание – одно на двоих. Андрей словно мощным поршнем накачивал меня удовольствием, удерживая практически на весу мои бедра. Ощущения зашкаливали. С каждым его новым движениям в моем теле меня окатывало то жаром, то холодом. А тут еще любознательный Митька пришел в себя, подполз к нам и, положив голову мне на живот, начал изучать место нашей с Андреем «стыковки». Разглядывал, щупал, гладил, сжимал. А когда его шаловливые пальчики прошлись по моей промежности, лаская через мое тело ствол Андрея, а губы прикоснулись к головке моего члена, я провалился в оглушительный, феерический оргазм. И снова умер! Или взлетел! Не знаю. Счастливой аморфной медузой я растекся по кровати, как сквозь вату слушая рычание и мат кончающего вместе со мной Андрея, ласково-пошлый шепот обляпанного моим семенем Митьки, считал лопающиеся перед глазами огненные пузыри и тонул в тягучих волнах наслаждения.

***

- Ты как? - спросил я Митьку, когда смог собрать себя в кучку. Мы валялись на сбитой постели, натруженными жопками кверху, и смотрели друг на друга. Андрей звенел на кухне стаканами и хлопал дверцей холодильника в поисках минералки, обещанной умирающим от жажды нам. - Больно! – закатил синие глаза братишка и довольно заулыбался. - А что тогда лыбишься, как придурок? – вслед за ним и я расплылся в счастливой улыбке. - Так оно того стоило! - сытым мартовским котом жмурился Митька. - Согласен! Оно того стоило! Приятные воспоминания горячей волной опалили щеки и уши, а тут еще и голый Андрей ввалился в комнату и ловко упал между нами на кровать. Открутил крышку, налил в два стакана воды и протянул нам с братом живительную влагу. Отпил сам из бутылки, убрал все на тумбочку и собственнически притянул нас к себе. - Все живы?! – заботливо спросил, целуя поочередно в макушки. - Угу! – промычал млеющий от нехитрой ласки Митька, утыкаясь куда-то Андрею подмышку. А я просто полез целоваться. Минут десять мы увлеченно ласкались, деля удовольствие на троих, с присоединившимся к общему безобразию Митькой, а потом Андрей простонал, хитро прищурившись и тиская наши задницы: - Котята! Наверное, хватит пока... Или попки у вас уже не болят?! И вы готовы к продолжению? - Готовы! – подскочил Митька и тут же скривился, охнул и упал обратно на грудь Андрея, вызывая наши понимающие улыбки. - Позже, котенок, позже. - Поклялся наш мужчина, ласково и невинно поцеловал нас в сморщенные носы, и послал ... в душ. Вечерняя развлекательная программа еще не закончилась, нас ждал вкусный, приготовленный умелыми руками Андрея ужин и бессонная, сладкая ночь в одной постели. Ой! Хорошо-то как, господи!

Андрей

Я смотрел в окно. Зимнее скупое солнце только поднималось, приветствуя новый день. Пустой, безлюдный двор искрился свежим снегом. У желтого, радостного автомобильчика крутились мои парни, стряхивали с крыши снег и восторженно улыбались, косясь на мои окна. Им пора было домой. Вот как так! Я же уже скучал. Но они обещали вернуться. В мой дом. Ко мне. Мои! Котята! Мальчишки, перевернувшие мою жизнь, подарившие мне счастье и радость, отдающие мне себя без остатка и каких-либо условий и ничего не требующие взамен. За них я готов был умереть, с ними я не боялся никого и ничего. Ни осуждения, ни брезгливости, ни обвинений или презрения. Мы были вместе. И теперь навсегда. Вот только какая-то тревожная мысль крутилась в моей голове, пытаясь пробиться к моему сознанию через туман сумасшедшей влюбленности. Но прислушаться к интуиции и задуматься не хотелось, и искать причины беспокойства я сейчас был не готов, надеясь на незначительность и ничтожность всплывающей в мозгах проблемы. Как же я тогда ошибался!