Падение Киры

Свежий воздух в утреннем лесу открывал какое-то новое, легкое дыхание, абсолютно не сравнимое с тем, коим она дышала в родном селе, вдыхая каждую секунду невидимо-серую прозрачность, сдавливающую легкие тяжелой и неразрывной цепью. И только сейчас она могла разорвать эту цепь, вдыхая чистый и охлаждающий лесной воздух. Лесные обитатели только начинали просыпаться: ранние птички изредка пролетали прямо над головой, ловя своими маленькими клювиками мошкару для пищащих в гнездах птенчиках, крупные насекомые ползали по траве, собирая что-то, а едва заметные муравьи уже тащили куда-то небольшую палочку. Лес так и манил в свое разноцветно-зеленые объятия, и желание утонуть в них все нарастало и нарастало. - Не уходи далеко,- заметив настроение Кириллы, сказала Мойра- старенькая нянька.- Заблудишься- медведи растерзают, волки сожрут. А ты у отца одна. На вид Мойре было не больше шестидесяти: её лицо, покрытое тонкой сеткой из морщин, всегда выглядело доброжелательно и безобидно, только протянувшийся через всю щеку шрам отпугивал от нее маленьких детей, которых она так любила. Шрам она получила в Петербурге. Возвращаясь поздним вечером с собрания юных литераторов, она держала под руку нового знакомого, с которым вела робкие разговоры о жизни. Скромный парень, едва перешагнувший порог двадцатилетия, каждую секунду поправлял свои очки, линзы которых смешно блестели под светом невысоких светил-заграничных фонарей. Свернув с освещенной улочки в двор-колодец, попутчик резко изменился: его смешные очки упали на землю, раздался хруст. Схватив Мойру за шею, он со всей силы толкнул её в стену, от чего несчастная девушка упала. Что было дальше- лишь размытые и неточные воспоминания. Она помнила его зловеще-карие глаза, тонкие пальцы рук, поднимающие каждый слой юбки и голос, от которого до сих пор она плачет, как только слышит раскат грома. Она очнулась под утро. Замерзшая, окаменевшая и полуобнаженная, она встретилась со зловещим взглядом нелюдя, который казался ей привлекательным несколько часов назад. Он склонился над ней и провел ладонью по щеке нестриженными ногтями. Мойру пронзила острая боль и насильник почувствовал это. Схватив её за волосы, он дернул рукой так, что её губы плотно прильнули к её. На несколько секунд весь мир остановился. Исчез каждый звук. Каждое движение, пускай и едва заметное. Это был настоящий поцелуй с Дьяволом, полный жгучей страсти и ненависти. Казалось, будто этот парень, представившийся заграничной личностью, высасывал из нее все жизненные силы, которые только остались. Позже, уже будучи старушкой, Мойра призналась, что так не умел целоваться ни один мужчина в её жизни, сколько она не искала, понимая, что совершает большой грех. Под утро ее обнаружил городовой. Едва живую, истекающую кровью и самое страшное- почти седую. Лишь кое-где на её голове виднелись темные локоны прежних волос. По городу тут же поползли различные слухи и, не выдержав такого позора, она была вынуждена уехать из города на сотню километров, в глухое село, устроившись уборщицей к Ивану Гродецки. Через девять месяцев у Мойры родилась дочь, которой мать даже не успела дать имя: повитуха, принимающая роды, доверила маленькую девочку своей дочери-монахине на пару минут- протереть святой водой, чтоб ни одна черная душа не смогла заменить свежую, а сама принялась приводить в себя роженицу. Как только все было готово и Мойра уже предвкушала дочь у своей груди, повитуха повернулась и ахнула- в помещении кроме них больше никого не было. И на улице тоже. Никто в деревне не видел девушку с ребенком. " Дьявол вернулся за потомством.",- любила приговаривать Мойра, заливаясь слезами поздно вечером. Конечно, дочь повитухи потом вернулась в село. Но на все вопросы она молчала. Её язык был криво отрезан. Время помогло Мойре - она нашла свою семью в образе семьи Гродецки и действительно дорожила и любила каждого. Вспоминая эту историю, Кирилла прониклась сожалением и, подойдя к няньке,осторожно поцеловала её в щеку. - Я не буду, нянь, не буду,- твердо сказала Кирилла,- Давай я помогу тебе собрать что-нибудь...Земляники? На пирог? Получив краткий кивок, девушка принялась задорно собирать ярко-красные ягодки из-под ног, складывая их в плетеную корзинку. - Не заходи дальше первой березы, прошу тебя. - напоминала ей Мойра,- Нечистые смотрят за нами и в любой момент готовы схватить...Особенно, когда мы в лесу. Но неизвестность манила с самого детства. И запреты всегда так сладко нарушать. Дождавшись, когда нянька углубится в работу, Кирилла незаметно нырнула в тень деревьев. Прохлада скользнула по нагревшемуся телу шелковым одеялом,захотелось растаять и просто остаться здесь, наблюдая чудесное летнее цветение леса. Здесь,казалось, оживают все сказки. Девушка все углублялась и углублялась в лес, будто околдованная чарами невидимой колдуньи, не слыша ни единого шума. Лес поражал своей могучестью. В некоторых местах казалось, что лес хотел атаковать, наброситься на девушку хищным зверем, но ноги не хотели останавливаться. Подсознание вело по тропинкам, повинуясь чьим-то ниточкам. Безвольной куклой шагая по лесу, она наконец-то вышла на небольшую вытоптанную полянку. На ней, прямо в самом центре, тлели несколько бревнышек, рядом с которыми, спиной к Кире, сидела девушка. Одета она была во что-то повседневное, скучное, крестьянское. Босые ноги, покрытые засохшей грязью и листочками растений, ввергли Кириллу в ужас. Её длинная, русая коса, наоборот, удивила мисс Гродецки- в нее были вплетены всяческие растения, образовав плотный узор-волну по волосам. Но внезапно- щелчок, затмевающий разум, дурманящий подсознание. Один взгляд этой девушки - и в голове происходят сбои, по всему телу проходит только тихий писк, парализующий все тело. Глаза у таинственной девушки черные-черные, без белка и зрачка. Казалось, что вся тьма этого мира собралась в них и теперь смотрит на Кириллу. "Иди за мной."- повелел тонкий, приторно-сладкий девичий голос. Она, поднявшись с колен, схватила за руку гостью поляны и повела в неизвестном направлении, сквозь кусты и репейники, царапая руки и лицо. Внутреннее "я" Кириллы оказалось за какой-то плотной клеткой или шторой, изолированно от тела и уже неспособного мыслить мозга. Пытаясь вырваться и докричаться до себя же, девушка срывала голос и стирала кожу до мозолей. Они оказались на мосту, прямо над быстрой речушкой. Кирилла никогда не видела эту реку на картах её края. "Встань на край" И ничего не оставалось делать, кроме как покладисто повиноваться. "Насладись последними мгновениями" Воздух был очень влажен и дышать становилось тяжело. Под ногами, бросая мелкие капли к ногам дочери мистера Гродецки, разливалась быстрая речка. Её веселое журчание и каждый всплеск умиротворяли, а голос таинственно-пугающей девушки не унимался: "Вдохни поглубже и приготовься. Тебе точно понравится то, для чего все это" В один миг любой звук исчез из её головы. Кира будто оглохла. Девушка смотрела по сторонам, так и не понимая, что произошло, ведь все окружающее абсолютно не изменилось. Краем глаза Кирилла заметила какое-то шевеление из прибрежных кустов: оттуда выехал отряд белых лошадей с темными пятнами по бокам. Она сразу узнала их - среди окрестных сел такой вид лошадей был только у его отца. Они с ужасом смотрели на девушку, стоящую на самом краю моста. Кто-то слез с лошади и уже спешил к мосту, кто-то остался на месте, выкрикивая какие-то фразы Кире. Но все было без толку. " Сделай свой последний шаг..." - насмешливо пропел голос девушки. И так же неожиданно появились окружающие звуки, как и исчезли. И вновь послышался шум природы. Внезапный толчок в спину будто пробудил её от невидимых чар. Чуть больше секунды полета- и её тело столкнулось с плотной водной гладью, проходя сквозь, прямо на глубину. Пытаясь всплыть на верх, к размыто-желтому солнцу, Кирилла делала лишь хуже и, поняв это, она просто замерла, как безвольная тряпочная кукла. Но ощущения крепких рук, тянущих её наверх, вернуло к реальности. И это снова был он, уже второй раз спасший ей жизнь - Феликс Вольрадо. *** В честь спасения Кириллы, Иван Гродецки устроил настоящее празднование - вновь нанял прислугу, заказал у поваров шикарный ужин и приказал празднично украсить дом. Музыканты, по своему обычаю, играли уже приевшиеся композиции, от которых становилось тошно, как только непрофессиональный скрипач затягивал первые ноты. Все из присутствующих за столом - семей Гродецки и Вольрадо- уже давно наполнили свои желудки, но не спешили выходить из-за стола, дабы не обитель хозяина, а Иван Гродецки не смел поторапливать гостей. - Извините меня, дорогой отец и гости, - медленно протянула Кирилла.- Я хотела бы еще раз поблагодарить Феликса за то, что спас мне жизнь. Я очень благодарна Вам...Но, к сожалению, в столь поздний час мои веки слипаются. С разрешения отца я удалюсь в свою комнату. Получив краткий кивок от мистера Гродецки, Кира встала со стула и, цокая небольшими каблучками, пошла к выходу из столовой. - Позвольте я провожу Вас,- крикнул Феликс, догоняя Кириллу.- Разве вы не слышали о таинственных существах, способных ползать по стенам и прыгать по земле, которые возникли в соседнем крае?..Они очень кровожадны, я не смогу подарить Вас им! И Кирилла, растаяв от милой улыбки гостя, с удовольствием взяла его под руку. - И все-таки Астарта- далеко не дура, коей желает прикинуться...-тихо шепнула Марго на ухо Агнессе.- Знает, где какую пакость надо подстроить, чтобы добиться желаемого. - На то она и повелительница похоти в этом мире.- сухо ответила Агнесса и продолжила сверлить взглядом Ивана. _ - Я снова хочу поблагодарить Вас за спасение моей жизни...Я не знаю, что со мной происходило в тот момент...Я видела девушку с черными глазами...- голос Кириллы был едва слышен.- Спасибо тебе, Феликс. Я ведь могу обращаться так к...Вам? Молодой человек поцеловал руку девушки. - Конечно, милая леди, как будет угодно,- парень ухмыльнулся. - Я не готов был потерять в своей жизни столь интересного человека, коим ты являешься... Воцарилось неловкое молчание. Несомненно, Кире было очень приятно слышать, что она нужна кому-то, что с ней интересно...Но с другой стороны, она чувствовала стеснение из-за этого. Отворив дверь своей комнаты, она, опустив взгляд в пол, сказала: -Проходи,Феликс. Парень по-хозяйски вошел в комнату. В ней было просторно и очень уютно, немного холодно. Но это, скорее, был не рьяный холод, а приятная прохлада. - Я удивлен, мисс Гродецки,- начал Феликс, подойдя к девушке вплотную.- Впервые вижу такую комнату, которая отражала бы весь внутренний мир хозяйки- такая же нежная, красивая и очень привлекательная каждой своей частью... Каждый понимал, что стоит им столкнуться взглядами - и начнется самое интересное. Феликс ждал этого с интригой, а Кирилла, наоборот, опасалась. Ей было жутко неуютно, сотни мыслей метались в её голове. И она-таки подняла взгляд. Не удержавшись, Вольрадо прильнул к губам девушки. -Прости, я наверное не должен был...- Феликс замялся, резко его неуверенность поменялась на хитрость. Парень ухмыльнулся, он снова поцеловал девушку, обняв ее обеими руками. Огонь внутри Кириллы начал разгораться, покрывая её щеки красными пятнами. Это было странно и пугающе. Что делать дальше? Девушка начала отталкивать Феликса от себя, но тот лишь продолжил ее целовать, не обращая никакого внимания на попытки вырваться. -Испугалась?- парень ухмыльнулся,он принялся аккуратно стягивать бретели платья Кириллы- Все же хорошо? Да? Не переживай, ты попала в хорошие руки. - Я позову отца...- прошипела Кира, - Он выгонит тебя и твою чертову семейку прочь! Убери от меня руки!- она попыталась поправить платье.- Папа! -Грубая? Мне нравятся такие- Феликс улыбнулся, зажав одной рукой рот девушки, другой рукой он окончательно сорвал бретели платья и принялся развязывать корсет- Ненавижу все эти платья леди, дурацкие корсеты, завязки, застежки, они мешают нормально сблизиться с девушкой!- закончив развязывать, Феликс сдернул платье, оголив тело Кириллы- Прекрасно! Какая прелестная белая кожа, как фарфор, кажется, что ты сейчас рассыпаешься на тысячу осколков... Не стесняйся- Феликс ухмыльнулся, он начал снимать с себя одежду. Кирилла пристально посмотрела а глаза Феликса: - Зачем тебе это надо? Неужели обычные девушки перестали иметь цену...Если ты меня отпустишь, то я приведу тебя десять крестьянок. Делай с ними, что захочешь. - с мольбой в голосе обратилась Кира, не теряя попыток вырваться из твердых рук Феликса Вольрадо. -Ты что, серьезно?! Крестьянки?! Ты бы мне еще монашек привела!- Феликс гневно глянул на девушку, его взгляд резко сменился, он страстно поцеловал собеседницу, передавая ей всю жгучую страсть дьявольской души- Мне нужна только ты, сейчас, здесь.- он откинул девушку на кровать, скинув серый костюм с бледного тела, парень накинулся на Кириллу- Что может быть слаще милого тельца ангела.- последовала короткая пауза, после которой парень сам ответил себе- Ничего. - Ты ужасен, Феликс Вольрадо, - Кира безуспешно пыталась скинуть с себя тело парня, - О чем ты говоришь? Ради всего, что есть... Не хочешь девушек-бери золото. Взглянув прямо в глаза Феликсу, Кирилла просто замерла: во внезапно потемневших очах читалась ненависть, но не дружелюбие и нежность, доныне царившие там. В его глазах будто горел адский огонь, сжирая все на пути к цели. Он жадно покрывал молодое тело поцелуями и крохотными, но ужасно зудящими царапинами. Поцелуй за поцелуем, он будто выкачивал из девушки всю её жизненную энергию. Жадно схватив Кириллу за шею, Феликс сделал передышку, дав девушке вдоволь навырываться. А дальше тело, в котором обитала чистая душа, пронзили тысячи иголок и проще было бы действительно рассыпаться на кусочки, соответствуя мрамору. И это было больно, неприятно, обидно и мерзко. Но боль превышала все мыслимые границы. Девушка начала сходить с ума, пытаясь вырваться из "железных" рук парня. Стараясь затмевать её крики, Феликс целовал Киру. И с каждым огненным поцелуем мисс Гродецки становилась все слабея, теряя силы. Наконец, она совсем сникла, став чем-то. Её внутреннее "я" вновь засадили в темную клетку боли и презрения ко всему миру. В следующую секунду свет в комнате моментально погас, будто на свечи кто-то быстро подул. Ничего не стало видно, лишь эти двое чувствовали присутствие друг друга. А дальше- необъяснимое. Молитвы. Тысячи нескладных молитв, образовавших одно большое, очень длинное слово. Они были не похожи на небесные, которыми шептали белокрылые: не столь мелодичны, не столь нежны. В этих молитвах слышалось отчетливо "грех", "страх", "боль","смерть" и еще сотни пугающих слов. - Ты слышишь это?- восклицал он,- Запомни навсегда. Это гимн начала секретной войны. Это знак, что ты уже не столь чиста. Это безумно нравилось Феликсу. Это причиняло ему небывалое удовольствие, которое накрывала горячей волной с головой. Для него это было выше всех похвал, то, что вознесло его уровень тьмы в уже сгнившей душе. Это продолжалось какое-то время. Может, час, может половину, а, может, и вовсе несколько секунд. И резко закончилось. Быстро накинув свои вещи, Феликс, склонившись над уже изможденной Кириллой, поцеловал её, забрав последние силы. Выйдя из комнаты с самодовольным выражением лица и, широко потянувшись, он, не стесняясь, закричал: - Чертовы ангелы, возвращайтесь обратно в стойло пораженных! И лица услышавших это Марго и Агнессы озарили яркие улыбки. И где-то в неведомом саду зацвели белые розы.