Осколки

ты не любишь. за что - не важно. пора смириться. пробираться сквозь улицы, мерзнуть, давиться кашлем, доползать до квартиры, гастрит запивать лекарством - а л г о р и т м ы. на вставать "ровно в шесть", будто бы в темпе вальса: дом, работа и дом. опять без тебя ложиться. мне уже начинает казаться, что не смертельно. мне почти что не кажется, что вот так можно жить мне - мне, чужому, лишнему и отдельному. хорошо, что отдельному, ты до сих пор не знаешь, чем лечусь, что я здесь, что я снова ловлю на мысли "мой прокуренный мир собирать никакого смысла". даже эти стихи не вытащат, не помогут, разве станет мне легче, чуть-чуть, но, пожалуй, легче. я включаю в плейлисте ворох любимых песен, демонстрируя городу список своих увечий. я не снюсь тебе. да, я не снюсь. я принял, как данность - дату, лица и имя, адрес, квартиру, голос. я не снюсь так давно, так душевно, прочно, безнадежно, патово, тупиково. за меня кто-то ставит и ставит точки - и на плечи мне падает зимний промерзлый город, ледяное небо, чумные звезды, виноватые просто за то, что тебя не видно. снег ложится за ворот, на ребра, и прямо к горлу подступает колючее, острое... не люби меня. просто нужно забыть. даже когда я помню. просто я до сих пор не забрал те ключи от дома. просто я почему-то наивно, как школьник, верю, что однажды ты, шин, наберешь мой треклятый номер. что все будет как раньше, что ты обязательно вспомнишь. и осколки в груди перестанут казаться болью.