Изменить все

<август 1125 года.> Ваня слушал учителя с большим интересом – все-таки география всегда была его слабостью. Еще бы: слушать, как про тебя любимого рассказывают, да про соседей твоих, любому интересно. А если еще приложить к этому непосредственное средневековое мировоззрение… - А за ними мы видим территории пруссов, которые, хоть и затаились сейчас, а все одно – момент выжидают… Ваня мигом представил себе следующую картину: за реденьким кустиком, затаившись и согнувшись буквой “зю” скрючился Гилберт, в блестящих доспехах, которые во все стороны отбрасывают солнечные зайчики, и смотрит… А, кстати, на что он там смотрит? О, точно, вот, пусть он смотрит на Наташу. И перед глазами Вани тут же возникла сестренка. Только она, почему-то шла очень странно, даже скорее, кралась. Выслеживала жертву. “Ого, да ведь это она за мной!” – Ваня не на шутку всполошился, ведь воображаемый он не замечал нависшую над ним угрозу и беспечно напевал песенку, идя по своим делам. Ситуация была крайне опасной: Наташа почти вплотную подкралась к Ване, изготовилась к решающему прыжку… И вдруг из кустов вылетает позабытый Иваном Пруссия, на полной скорости подбегает к Беларуси и хватает ошеломленную девушку в охапку! Он собирается утащить ее… Тут воображение Вани дало небольшой сбой. Так куда же может хотеть утащить сестру Гилберт? О, Гос-споди, да какая, собственно, разница, да хоть в Пампасы! Лишь бы наверняка! Воображаемый Ваня разворачивается и дарит ошеломленной захватом Наташе только что сорванные цветы вместе с пожеланием счастья в совместной жизни. На лице настоящего Вани заиграла мечтательная улыбка, он удовлетворенно вздохнул. Да-а… В этот момент он был почти признателен Бальдшмиту. Хотя с реальным Пруссией дело было неладно. Ваня еще в Киеве расспросил народ по поводу травницы, и выяснилось, что женщина местной не была. Более того, как она отдала отраву ключнице, так и уехала из города. И Ваня так и не смог бы докопаться до заказчика, если бы не мальчик, сын местного кузнеца, который смог и бабку вспомнить, и мужчину, который с ней заговаривал. Причем, судя по описанию, это был ни кто иной, как Хуго Бергман, здоровенный детина с перекошенным носом, доверенное лицо прусского короля. Тогда Ваня несколько растерялся: ясно было, откуда ноги у покушения растут, но вот зачем именно оно было организовано, и чего враги собираются делать теперь – полнейшая тайна. Именно в тот момент Иван как никогда пожалел, что у него совсем нет доверенных людей, на которых можно было бы скинуть хотя бы посольские функции и функции внешней разведки. Нет, вроде как доверенные люди у него были, хоть Ростислава того же взять. Но вот честно, проще вообще без посольств обойтись, чем такого куда-нибудь отправить. Даже Любава, наверное, больше бы подошла, но кто женщину слушать станет? Да и со внутренней обстановкой, если честно, было тоже не все хорошо. Дело в том, что, как это ни странно, к сожалению, русские Великие князья мономашичами не ограничивались. Хотя, на самом деле, у потомков Владимира был перевес: они владели семью из десяти наделов. В Полоцке сейчас творилось бог весть что: еще при жизни Всеслав разделил свою отчину между сыновьями, которые сейчас активно ее перекраивали. Зато галицкий князь, Иван Василькович, сейчас активно дружил с князем черниговским, Ярославом и остальными ольговичами. И все они, вместе с князьями полоцкими, сходились в одном – своем недовольстве распределением наделов. Самое интересное, что, хотя они номинально и признали единство Руси и главенство Ивана, на его коронацию ни один не приехал. И, в отличие от своих родственников, Ваня ясно понимал, что пассивным недовольством дело не ограничится. И если раньше, до коронации, был шанс избежать усобиц и договориться, то теперь он полностью пропал. Одно дело, когда Киевский князь, хоть и руководит всеми, но является всего лишь первым среди равных. С этим еще они готовы были мириться. А сейчас уже пошел совсем другой расклад. Ефрем, помощник князя Андрея, который хорошо разбирался в географии и внешней политике, согласился подучить молодых княжичей, и в данный момент продолжал обзорную экскурсию по окрестным землям: - А за пруссами земли поляков. В Ванином воображении прусс как схватил Наташу, так и не отпустил, правда, на его лице все четче проступало осознание, как же круто он попал. А за его спиной, все из тех же многострадальных кустов, выглянул поляк и нагленько так улыбнулся. “Интересно, - отстраненно подумал Иван, - и чем это он там в кустах с Польшей занимался?” - Сейчас там правит Болеслав III, находящийся в родстве со святополчичами. Он не единожды воевал с вашим дедом, Владимиром, так что это не союзник нам. “И слава Богу, нам только таких союзников не хватает!” – содрогнулся Ваня, потому что как раз в тот момент Польша явил себя народу целиком, и все смогли насладиться видом того “прекрасного” яркого, цветастого платья, в которое он был облачен. Прусс, деморализованный этой психологической атакой, даже чуть присел, впрочем, Наташу, к радости Вани, он так и не выпустил. Иван тряхнул головой, отгоняя навязчивые образы, и вернулся к насущным проблемам. Так вот, сложив вместе непонятные телодвижения прусаков и зреющее недовольство князей, он стал догадываться, что должно было произойти. И некоторые косвенные намеки те догадки подтверждали. Правда, прежде чем говорить о них родственникам, надо было найти свидетельства повесомей. Тогда Иван, на время отодвинув свое расследование, стал заниматься более злободневными делами. Чтобы получать сведения из-за границы, было два пути: послы и торговцы. Ну, или шпионаж, но пока молодой правитель был к нему не готов. Впрочем, то же относилось и к послам: сначала надо было подготовить людей и стать государством покрепче. Пока основными товарами экспорта на Руси были меха, воск и мед. К ним можно добавить лен, пеньку, канаты, холстину и хмель, а также сало, говяжий жир, овчины и шкуры. Покупали же мы шерстяное сукно, шелк, льняное полотно, иглы, оружие и изделия из стекла. То есть продаем сырье – покупаем изделия. Ване же хотелось изменить эту картину. Кроме того, чтобы подготовить кадры, людей, на которых можно опереться, необходимо было дать им образование. И Ваня, собрав очередной совет князей, выдвинул предложение открыть школу для их детей и детей их ближников. Ребята должны были быть примерно одного возраста с Ваней, чтобы за время обучения они смогли узнать друг друга получше и сдружиться. И после недолгих согласований предложение было принято. Отец выделил им отдельный терем, куда споро перевезли все книги, которые смогли найти, на втором этаже устроили спальные комнаты, а отдельное крыло отдали для проживания там учителей. Да, с книгами та еще история вышла.

*флешбек*

Ваня сидел в обеденной зале и тихо разговаривал с отцом. - Так я тогда нашу библиотеку в школу перевезу, надо же нам на чем-то учиться? - Хорошо. Дело говоришь. Я может еще, с оказией, книг закажу. - Книги? А что с ними?! – встрепенулся до этого мирно спавший Слава. - Да вот, я их из терема нашего в другое место хочу перевезти. – Пояснил Иван. Ростислав молча кивнул, поморгал, а потом встал и быстро и решительно вышел из комнаты. Послышался звук его шагов, поднимающихся на второй этаж. - Чего это он? – Недоуменно спросил Юрий у Вани. - Сейчас узнаю. – Ответил Россия и тоже встал. Ростислав обнаружился у кабинета. Он как раз выходил из комнаты, неся в руках огромную стопку книг. - Слава, что с тобой? – Спросил Ваня, наблюдая, как брат сгрузил их у стены и пошел за следующей партией. - Я это так, чтобы ты уже не передумал! – Пояснил Слава, идя уже на третий заход. – Я ведь всегда говорил, что все зло от книг. А мы их теперь сначала из терема ликвидируем, а там, глядишь, и вовсе сожжем! Так куда, говоришь, их тащить?

*Конец флешбек*

С учителями тоже было тяжело: дело было новое, так что как и чему учить ребят понимал, пожалуй, один Ваня. И то не до конца. Тогда он выдвинул требования к кандидатам, а князья прикинули, кто из их окружения может чему научить.

*флешбек*

- Иван, а у меня тут такой араб интересный есть, привезти? – Предложил Святослав. - Араб? Полонянин, что ли? А почему интересный? - Да он у меня вместе с тиуном на пару хозяйство ведет. Уж больно хорошо, собака, счет знает. Хоть по-нашему и не говорит почитай. - Ну, привози, гляну на этого араба. – Кивнул Ваня, поглощенный своими мыслями. Спустя пару минут он выбросил этот разговор из головы, а через неделю с интересом разглядывал худого высокого мужчину, который хитрыми блестящими глазами без опаски смотрел на него. - А… аллах акбар? – это было единственным мусульманским высказыванием, которое Ваня смог слету вспомнить. - Праститэ? – Вежливо поинтересовался полонянин. - Ты по-русски говоришь? – Поразился в свою очередь Иван. -Да. – Кивнул араб. - А чем у князя занимаешься? - Щитать, писать, праверять в аснавном. – Пожав плечами и медленно подбирая слова, ответил полонянин. - Сколько будет триста десять помножить на пять? - Адна тысяча пятьцот пятьдесят. – Споро сосчитал араб, и, усмехнувшись, пояснил. – Я учиться у Абу-с-Салт Умайя ибн Абд ал-Азиз. - О, снова эту свою тарабарщину понес! – Раздосадовано покачал головой Святослав. – Вот чего ему неймется-то! - Подожди! – Уловил вдруг в речи иностранца знакомые слова Иван. – Как ты там сказал? Абу-с-Салт? Математик? - Да. Матэматик. – Кивнул араб. – Учэник. - Учился у него? Точно? - Да. Ваня встал со стула и схватился руками за голову: “Ну надо же, только вообразите: ученик одного из известнейших арабских ученых работает кем-то вроде бухгалтера у моего дяди! И смех и грех.” - Так как, берешь? – Правильно истолковал пантомиму племянника князь. - Ага, конечно!

*Конец флешбек*

Ваня сразу пообещал Шихабу, как представился араб, что даст ему волю, когда он отработает в школе пять лет. Но из города он сможет уехать только еще через пять. Разумеется, тот с готовностью согласился. “А там он уже так привыкнет к школе, что не сможет уехать” – про себя довольно потер руки Иван, записавший первого преподавателя в штат. Дело тронулось с мертвой точки. Ситуация осложнялась еще двумя пунктами: многие ребята были неграмотными, а еще не хватало бумаги, чернил и учебников. В Киеве Ваня, пока расспрашивал людей, успел познакомиться с одним занятным человеком, изобретателем и алхимиком. И хотя Ваня скептически относился к этой науке, некоторые открытия того алхимика были очень интересны. Так что, когда встал вопрос о производстве чернил, Ваня сразу вспомнил о нем и пригласил поработать на себя. А вопрос с бумагой Ваня решил кардинально. Он примерно помнил, на каких принципах работали лесопилки, так что, еще посоветовавшись с Шихабом и местными мастерами, смог начертить то, что по всем прикидкам должно было работать. Установили сей агрегат прямо на Москве реке, чуть ниже городских стен. И работа пошла: еловые бревна, коих в окрестных лесах было множество, сплавлялись до лесопилки, там их пилили на ровные аккуратные доски и сушили, опилки собирались и отправлялись на расположенный в отдалении от города завод по производству бумаги, кору жгли, а получившуюся сажу отвозили на мыловарню. Рядом с бумажным производством выросла и алхимическая лаборатория, люди в которой трудились над производством чернил, сырья для склеивания и отбеливания бумаги и совершенствованием рецептов мыла. Мыловарня тоже находилась недалеко, как и свечной заводик, о котором давно мечтал Иван, а весь этот промышленный комплекс, постепенно обрастающий различными хозяйственными и жилыми постройками, вскоре стали называть промышленным городком. И на все эти полезные вещи требовались деньги, деньги и еще раз деньги. Правда, и тут Ваня выход нашел, даже два.

*флешбек*

- Про какой-такой клад ты меня спрашиваешь? Нету никакого клада! – воинственно топорщил бороду домовик. Ваня строго смотрел на ерепенящегося друга и укоризненно молчал. - Ну Ваня, как ты не понимаешь, нам просто запрещено про такие вещи говорить! – не выдержал морального прессинга Евлампий. - Да кем не положено! – тоже на повышенных тонах отозвался Иван, который успел услышать эту фразу не один раз и в разных вариациях. - Не положено и все! Мы не можем про клад рассказывать! – отрезал Лампа. - А ты не рассказывай. Ты покажи. Так ведь не запрещено? – Вкрадчиво предложил Иван. - И так нельзя. – Не очень уверенно. - Хорошо, нарисуй! Уверен, что это-то точно можно! - Ваня, ты так нас по миру пустишь! – простонал Евлампий, беря протянутые письменные принадлежности. – Это же на черный день хранилось. - Деньги нельзя хранить, их надо пускать в оборот! – Наставительно произнес Ваня, радостно глядя на проявляющиеся очертания улицы. – И потом мы утроим, или нет, удесятерим эту сумму! - Обещаешь? - Ага! А ты рисуй-рисуй! Не отвлекайся! Постой! – Ваня подозрительно нахмурился. – Это же наш задний дворик? - Ну да. - И в нем все это время был клад зарыт?! - А что такое? - А зачем мы тогда с братом двух идиотов изображали, за грибочками прогуливаясь?! - Ваня, ты меня сейчас пугаешь! – Евлампий попятился от решительно вставшего с лавки Вани. – Ты куда? – Проводил он его обалдевшим взглядом до двери, когда тот просто прошел мимо него. - Туда. Березку сажать. – Мрачно ответил Ваня. - Зачем?!!! –Спросил тот, и по голосу было видно, что в ваниной вменяемости сомневаются. - Надо. А то как я яму в дворике объясню? Деньгами ведь я делиться не планирую – самому позарез нужны.

*Конец флешбек*