Изменить все

<Десять минут спустя.> По столу, на предусмотрительно разложенную верхнюю одежду Ивана, снятую с сундука, со звоном посыпались массивные, сверкающие златники*. Их было много. Ваня, под восторженные охи-ахи разделил гору на две примерно равные кучки, одну сгреб в сундук, а вторую оставил. - Ну вот, это нам на первое время, на хозяйство! – довольно улыбаясь, заявил он. - Да, Ванюша, знатный жир ты нам в олафу принес, да еще борзо как! - От волнения Юрий перешел на старорусский, хотя до этого говорил на более современном языке: сказывалось влияние мышления России. – И на поминки слам хватит и самим нам безживотие теперь не грозит. Я прав был, когда тебе настолование решил передать. Ужо у стрыев твоих таких знатных сынов не сыскать! - отец потрепал сына по плечу и несколько отвлекся от того вдохновенного тона, которым говорил до этого. - Да, Иван, ты уж на срачицу что-нибудь одень, а то возгри заработаешь. - Пап, ты бы… - попытался вставить слово Ваня, но не преуспел. - Токмо мыслю я: а ну как кто клюкою какой напрасно восхищение с жиром нашим сотворить вздумает? А мы его возьмем и переклюкаем, добро**? - Конечно, переклюкаем, и сами тоже наклюкаемся, разве я хоть когда от горячительного отказывался? – ухватившись за очень знакомое ему слово, закивал Ваня. Он тем временем уже поделил ту часть, что осталась на две кучки: одну пододвинул отцу, а вторую ссыпал в заранее припрятанный для такого дела мешочек. - Ох, какой же у меня сын молодец! – умилившись, покачал головой князь. – Весь в отца! - А вот и нет, – заявила до этого молчавшая мама, обнимая Ванюшу. – Ты сам говорил, что Ваня дурак, так что твой Ростислав – весь в тебя! А вот Ванечка – точно в мамочку! - Эй! – Думай что говоришь! – Возмутились одновременно Слава и Юрий.

***

- Итак, Митрофан, очень важное дело тебе предстоит! – начал напутственную речь Мстислав, положив руку на плечо своего тиуна. – И надобно нам, чтобы ты обязательно с победой вернулся. В то же самое время на некотором расстоянии от провожающих совещались домовые: - Ой, разбазарит он казенные деньги, как пить дать разбазарит! – заявил кто- то из их круга, встревожено глядя на тяжелый сундук, который как раз грузили в повозку. - А чего делать-то? – тяжко вздохнул другой. – Как этому помешать? - А ежели с ним кого из наших отправить? - А с хозяйством как? Никто не согласится! – резонно возразил еще один. - А мы Таврикия сынка, Игнатия, пошлем! Он как раз в возраст вошел, чтобы свой дом искать. А если он с заданием справится, так мы ему получше какой дом подберем. Ну что, Игнаша, как, согласен? - Я как бы и не против, - замялся домовенок, задумчиво глядя на повозку с вещами отъезжающих. – Да только каждый домовой ведь при хозяйстве быть должен. А вот так, незнамо куда, да еще совсем одному… - А ты посмотри на это дело по-другому, – предложил подошедший Ваня, который до этого просто прислушивался к разговору. Но лишние уши ему бы в Византии не помешали, да и просто так бдительный и ответственный человек при больших деньгах нужен, так что уговорить домовенка стоило. – Вот что домовые делают? За хозяйством следят, так? – домовой кивнул. Все верно, следят! - Ага, а теперь представь себе, что Митрофан – это и есть твое хозяйство. Твой дом. Пусть и несколько передвижной. Дом на колесах, так сказать. А что, это как избушка на курьих ножках! Вот за ним и следить будешь. За ним и добром его. Домовенок критически посмотрел на Митрофана. Особого внимания удостоились мощные ноги, обутые в тяжелые сапоги. - Ну, положим, что так, – неуверенно протянул он. - Да только хозяйство ведь одним домом не ограничено. Есть же еще и живность разная, скотина, амбар, опять же. - А с Митрофаном еще народ едет: князья частью дружины пожертвовали заради дела такого, – вступил в дискуссию Евлампий с рациональным предложением. – Может они как-нибудь за скотину сойдут? Домовенок покосился на рослых дружинников, стоящих у стены. Даже сделал несколько шагов в их сторону. - Экий здоровяк! Ну, точно бык наш, Проша! – наконец вынес он свой вердикт, одобрительно и уже как-то по-хозяйски поглядывая на мощного детину, косую сажень в плечах. Кто-то из вояк в тот момент отколол шутку, и все окружающие со смеху покатились. – А этот на лошадь смахивает, вон как ржет заливисто! – захлопал в ладошки Игнатий. - Так что, поедешь? - Да, пожалуй, – степенно кивнул домовенок. – Хозяйство ведь такое большое. Да и дело-то важное. - Еще какое. Вот хорошо его выполнишь, к Ростиславу в его новый терем пойдешь. У него-то пока своего домового нет, – пообещал Ваня. - Правда? – подрастерял все спокойствие от открывшихся перспектив домовенок, сразу помолодевший от этого на несколько лет. - Конечно! – заверил его Ваня. – Я никогда не вру! - А жить я где буду? В дом-то мне никак не залезть? – вдруг обеспокоился Игнатий, подбегая к послу и оглядывая его со всех сторон. – Ну не в рот же мне к нему сигать – еще откусит чего или проглотит сдуру! - Да ладно, - засмеялся Ваня, уж больно забавно выглядел домовенок, - ты и не поместишься там, вот здоровый какой! - Это я-то здоровый? – обиделся Игнатий. – Да я туда сам помещусь и все пожитки мои нехитрые! – С этими словами он подскочил к не подозревающему об опасности Митрофану, прыгнул на него и споро полез вверх, как маленькая и очень сердитая обезьянка. - А ну, дом, растворяй ворота! – залихватски заголосил он, уже сидя на плече «дома». - Ладно-ладно! – зачастил Ваня, пока тот и правда не исполнил обещанное. – Верю! Только вот соваться туда действительно не стоит, ты прав: мокро, темно и опасно. Ты вот, лучше на ларь с его вещами глянь – чем не дом. На том и порешили.

***

Посол вскоре уехал, и постепенно жизнь вошла в привычную колею. Ваня сидел над топорно сделанной картой близлежащих земель и думал, задумчиво вертя в руках только что очиненное перо. Он прекрасно понимал, что денег взятых из сундука надолго не хватит. Да и не выход это. Нужны свои постоянные доходы. Изделия, там, какие, продукты. Да только на организацию их производства нужны те самые деньги, которые только еще предстоит придумать, как получить. Нет, кое-какие шаги Ваня уже предпринял: он знал, где именно у него располагаются какие полезные ископаемые, так что мог точно сказать, где надо копать. Но вот как это другим объяснить? - Эй, Иван, как поживаешь? – зашел в его комнату князь Мстислав в сопровождении своего сына Святополка, паренька примерно одних с Ваней лет. Дядя приехал из Киева на пару дней – обсудить с Ваней и Юрием ряд вопросов. - Замечательно, дядя! Вот, сижу, думу думаю. – Да, думать – это нужно, это хорошо! – внушительно покивал Мстислав. - Я тут тоже сидел-сидел, и вот о чем подумал: мы ведь все не вечны. И рядом не всегда. А дела надобно решать, опираясь на опыт тех, кто уже пожил немало и повидал разное, так? - Так, – настороженно отозвался Иван. Он на своем опыте успел убедиться, что обычно фраза “я подумал” ничем хорошим для него не оборачивается. - Так вот, я решил, пока все равно здесь, поучить тебя уму-разуму. Так что садись поудобнее, а я сказ поведу, как в тринадцать лет восшел на престол новгородский. Я тогда, хоть и молод был, да все-таки дела такие наворотил, что до сих пор, как вспомню – душа радуется! Ваня подумал, что же такого мог “наворотить” подросток, получивший в свое единоличное владение целый город, и ему стало плохо. Святополк, до этого скучающий в стороне, по мере монолога отца становился все довольнее и довольнее, ехидно поглядывая на Ваню. Князь же, не замечая вытянувшегося лица одного своего слушателя и богатой мимики второго, заливался соловьем. Но все же, по прошествии некоторого времени, он прервал плавный ход своего повествования: - О, Иван, а у тебя тут как раз, я вижу, перо и бумага есть? Так что ты сидишь? Надо, думаю, мысли сии мудрые, на бумаге изобразить, чтобы и сам ты потом, как понадобится что – не запамятовал, и потомкам они в назидание останутся. А ты потом еще и переплет из бычьей кожи сделай, и ниткой накрепко прошей. Вообще любо-дорого глядеть на книгу сию будет! Как ты, согласен? И он с полной уверенностью в искреннем восторге племянника, снисходительно на него посмотрел. Вид ванин двоюродный братец стал иметь ну вовсе препогано-злорадный. - А то! – с сарказмом протянул Иван, уже поняв, что “ изображать ” ему придется до вечера. А то, не дай Бог, князь еще и завтра с утра придет, просвещать молодое поколение. И ведь не скажешь ему ничего – так просто терять расположенного к тебе человека не стоит. Тем более что сам киевский князь уверен, что оказывает большую любезность любимому племяннику. Так что Ваня послушно пододвинул к себе пергамент и приготовился писать. - Ну, я тогда сначала начну! – решил Мстислав, сложив руки за спиной и неспешно прохаживаясь по комнате. Вечер обещал наступить не скоро. - А знаешь, дядя, я тут что подумал? – прервал его Ваня, глядя на угорающего кузена. – А давай твой сын тоже мудрость сию запишет. Тогда ты потом, как перетянем мы ее кожей лучшей, к себе в город одну увезешь. Ведь и детям твоим мудрость эта понадобится. - Дело говоришь! – довольно закивал дядя, подталкивая застывшего столбом сына к столу. – А ну-ка, Свят, давай, пиши! И вскоре уже двое пареньков усиленно скрипели перьями.

***

Во время перерыва, когда все пошли на обед, Ваня отловил Евлампия: - Лампа, спасай! – паническим шепотом начал он, и домовой мгновенно подобрался, готовый помогать по мере своих сил и возможностей. - А что делать-то? - Спасай, говорю!!! Срочно найди мне какого-нибудь домовенка, который пишет быстро, и приводи в кабинет. - Зачем? - А он будет дядины мемуары писать. А то у меня дел невпроворот, а тут еще и этот, со своей “муд…ростью”.

***

- Ой, Ваня, а что это ты тут делаешь? – отвлек его от той же самой карты знакомый голос пару дней спустя. Он как раз думал, где лучше всего установить свечной заводик, а куда поместить мыловарню. Князь Вячеслав, хитро щуря глаза и улыбаясь себе в усы, стоял, подпирая стену, у двери и с интересом смотрел на рисунок. За ним маячил с кислой миной его сын Любомир. - Здравы буде, дядя, брат! – Ваня был вежливым, особенно, когда это помогало ему уйти от щекотливой темы. – Какими судьбами в наших краях. - Да вот, был я в паре верст от вас, по делам, и встретил в трактире Мстислава. И как услышал от него про книгу, которую вы написали, так я сразу сюда! – князь гордо посмотрел на Ваню, мол, видишь какой он: ради любимого племянника все дела бросил! Евлампий, до этого подметавший комнату, все понял по одному ваниному взгляду и побежал за тем самым домовенком, который до этого князя киевского конспектировал. - Вот, я и сына своего привез! Чтобы все чин по чину было!Он тоже пущай пишет! Ваня тяжко вздохнул и отложил карту. Надо было создавать видимость того, что он усиленно записывает за дядей. Так что придется размещать заводик письменно. Зато можно будет сразу прикинуть, на что еще денег хватит. - Вот, помнится, был у меня с Андреем спор. И ни он, ни я не могли уступить…

***

- Иван, а я как раз тебя искал! “Ну вот”, – подумал Ваня, которого в очередной раз отвлекали, - “похоже, эта комната проклята. А то, как только я в ней устраиваюсь, меня тут же припрягают работать писарем!” И правда, за прошедшие две недели его посетили уже все дядья, кроме Ярополка. И каждый приезжал с одним из своих сыновей, ссылаясь на “опыт” предыдущих. И вот теперь последний князь появился исправил возникшую несправедливость. И, как и остальные с сыном. - Здравствуйте, дядя, брат! – обреченно произнес бедный Ванечка, откладывая схемы, которые чертил. Домовенок, которого звали Онуфрием, тяжко вздохнув, покосился на стену над столом. На висящей полочке аккуратно стояли сшитые вместе и одетые в красивую кожу тома мемуаров великих князей. Их было много. – Дай угадаю, ты тут на днях думал-думал? - Ну да, - удивленно захлопал глазами Ярополк, - а ты что, еще и мысли читать умеешь. - Немного, - вздохнул Ваня. - Только под настроение. - А, ну, ладно. Я тут думал-думал, и решил: надо мне… - Со мной мудростью накопленной поделиться? И чтобы для потомков записать? - Да нет, я, вообще-то хотел посоветоваться. Но, про мудрость это ты верно подметил. И как только это мне самому в голову не пришло? “Бум!” – с гулким стуком встретилась голова Вани со столешницей. Это же надо было ему самому так подставиться! Домовенок укоризненно таращился на Ивана. - Ну, давай уж и сына твоего рядом писать посадим, чтобы ты потом у себя тоже такую книгу имел.

***

- Ой, Ваня, а что это вы здесь делаете? – Раздался заинтересованный голос отца, когда Иван уже успел исписать своими задумками не один лист. Голос Ярополка был поставлен хорошо, он гудел, гулко отдаваясь в середине черепной коробки бедного Вани, который каждой клеточкой мозга чувствовал все нарастающее давление. - А, Юрий, это ты! – еще громче загудел обрадованный дядя, подходя к своему брату и хлопая его по плечу. Из-за его спины выглядывала заинтересованная моська Ростислава. – Я как раз собирался искать тебя, чтобы сказать, какой у тебя сын молодец! Ну башковитый же парень, ей-богу! - Да, он у меня такой! – приосанился отец, как будто это ему хвалу воздавали. – А что он утворил? - Да я тут, по его почину, мудрость ему свою передаю. Чтобы, значит, не пропала она, и как нужда придет, было, куда глянуть и совет нужный получить! И вот, Ярослав, тоже пишет, чтобы и у меня такая книга нужная тоже была! Ярослав скривился, но, как и любой воспитанный сын, промолчал. - Да-а? – задумчиво протянул отец. – А мне что же он про это не сказал? Решено, Ваня, как с дядей закончишь, меня зови! И я мудростью поделюсь, а то как же! А за сына вот Ростислав сойдет! - Но папа, зачем нам вторая книга? – возмутился Ростислав, ужасаясь назревающим перспективам. – Ежели тебе надобно будет глянуть и память освежить, так просто поднимись к Ване в комнату и все! - Нет! – упрямо выставил вперед бороду Юрий. – Не всегда же нам вместе жить! О, я и Катю сейчас позову, пущай она тоже пишет и просвещается, какой у нее муж золотой! И когда она решит снова всякое там про… - он замялся, глядя на навостривших уши детей, – ну, всякое, в общем, болтать, то вспомнит об этом и перестанет! Правильно я говорю? Ваня и Ростислав разом представили, как рядом ними будет корпеть над пергаментом мама и их лица расплылись в широких-прешироких улыбках: - А то!!! – Хором заверили они папу. - Вань, а Вань! – затеребил его за штанину Евлампий. – А мне чего, еще двоих домовят искать? - Это зачем? – не понял Иван. - Ну как же, чтобы они за княгиню и княжича писали. - Неа! – ухмыльнулся справедливый Ванечка. - Я вот о делах государственных пекусь, а они сачкуют. Вот нехай теперь пишут!

***

Когда все стали расходиться, к Ване подошел серьезный Евлампий и заявил: - А, знаешь, Ваня, это ты дело придумал – мемуары записывать. Ваня хотел было уточнить, что автором этой идеи был не он, а Мстислав, но решил сперва дослушать. - А у меня-то опыта в разы больше, чем у этих князей! - Только не говори, что и ты теперь тоже хочешь со мной мудростью поделиться! – простонал бедный Иван. Евлампий посмотрел на него задумчивым взглядом и вздохнул: - Нет, у тебя же всегда я сам буду, а это куда надежней. А вот молодым домовым, которые хотят свой дом получить, все это прочитать бы стоило! – тут он широким жестом обвел полку с книгами. - А, так ты хочешь, чтобы они княжеской мудрости поучились? - Почему же княжеской? – удивился Лампа. – Моей! - А что, твоя “мудрость” в одну книгу не поместится? - Нет, конечно! Я жил-то поболе их всех! И в каждом году мудрость своя была. - И насколько более? – раздался тоскливый голос Онуфрия. - Да уж юбилей скоро, век будет! – довольно ответил Евлампий. - И что, в каждом-прекаждом году по мудрости? – простонал окончательно деморализованный домовенок. - Ну почему сразу одна? В году же триста шестьдесят пять дней? Вот и мудростей больше! - По две? – нерешительно предположил Онуфрий. - А в некоторых и по три! – веско кивнул Лампа. Впечатлительный домовенок сполз с лавки. - А ты, Ваня, только подумай, сколько уже мудрости впитал Онуфрий! Это же почитай от каждого князя лучшее взял! Вот теперь, когда дома распределять будем, то кто лучший получит? Он, конечно! Потому как умный стал до жути! С каждым последующим словом, произнесенным Евлампием, домовенок все больше приходил в себя. Краска возвращалась на его лицо, которое приобретало все более и более заинтересованное выражение. - А что, точно я лучший дом получу? – уточнил он, преданно глядя на старшего домового. - Непременно! А то кто еще? – заверил его Евлампий. - А другие домовые это только прочитать будут должны или выучить? – поинтересовался первый кандидат на новый дом. - Точно! – радостно воскликнул Лампа. – Пусть учат и мудрость впитывают! А мы, те, кто это уже все это знает, у них потом экзамен будем принимать. - Тогда чего мы ждем?! – схватившись за перо, завопил воодушевленный перспективами Онуфрий. _______________________________________________________________________ *Златник (также — золотник) — первая древнерусская золотая монета, чеканившаяся в Киеве в конце Х — начале XI века вскоре после Крещения Руси князем Владимиром. Настоящее название этих монет неизвестно, термин «златник» используется в нумизматике традиционно и известен по тексту русско-византийского договора 912 года Вещего Олега.[1] Всего найдено 11 таких монет. ** ЖИР - богатство, изобилие; ОЛАФА - награда, подарок; БОРЗО – быстро; ПОМИНКИ – подарки; СЛЫ – послы; БЕЗЖИВОТИЕ – нищета; НАСТОЛОВАНИЕ - наследование княжеского престола; СТРЫЙ - дядя по отцу; СРАЧИЦА - исподняя рубашка; ВОЗГРИ – сопли; КЛЮКА - хитрость, обман; НАПРАСНО - внезапно, неожиданно; ВОСХИЩЕНИЕ – похищение; ПЕРЕКЛЮКАТЬ – перехитрить; ТИУН - домовый управитель при князьях и боярах.