Ветер

- Хорошо всё-таки, Росио, что тебе дали отпуск зимой… - в очередной раз заметил Вальдес, - сможем встретить Зимний Излом с кэцхен. Тот вздохнул и пригубил ещё вина. У Рокэ, герцога Алва, это был первый отпуск. В Алвасете больше незачем возвращаться – пыль сотрут слуги, а пить «Чёрную кровь» можно где угодно. В Алвасете теперь тихо. А когда-то, уезжая в последний раз с Марикьяры, он думал, что три года службы оруженосца – это вечность… А когда эта вечность пройдёт, он снова вернётся на Марикьяру. Не вернулся. Волосы, остриженные лаикским цирюльником, так и не отросли до прежней длины. Фарфоровой коже герцога завидуют и чистокровные талигойки, а Ротгера, наоборот, солнце закоптило, как марикьярский окорок. Рокэ даже почти привык к холоду Олларии. Потому что в Кэналлоа искать тепла было бесполезно. И несмотря на всё это, жизнь только начиналась.

.. и снова Ветер

Крылья. Белые, серые, чёрные крылья – кэцхен плясали так быстро, что понять, где какие было невозможно. То и дело краем глаза Рокэ замечал Вальдеса – а потом его снова заслоняли крылья, и хоровод нёсся неведомо куда. Вышивают небесную тьму Пальцы тонких ветреных лезвий… Снежная крупа била по лицу, но танец кэцхен был горячее касеры. Да что там касера – алатская перцовка! В первый раз после смерти отца у Рокэ было легко на душе. Он только теперь понял, что у него всё впереди. Он был Повелителем Ветра. Он был жив!.. Ну а с Ветром кто будет спорить, Решится Ветру перечить… То и дело среди чёрных, белых, серебряных крыльев мелькали знакомые, кажется, лица – но глаз не успевал их рассмотреть. В этом танце вместе и живые, и мёртвые. Вальдес – вот, рядом, Салина сейчас в Померанцевом море, а капитан Мирилья в прошлом году сгорел вместе с кораблём – но он тоже кружится в этом вихре крыльев. В этом танце вместе те, кто умер, те, кому предстоит умереть, и те, кому суждено жить вечно. Да только с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить!.. А это девчонка с Марикьяры, с которой он гулял в последнее лето своего детства – тогда-то он считал себя взрослым! Да, кажется, её звали Пресьоса… Жаль, он даже с ней попрощаться не успел. А где она сейчас, вышла ли замуж? А может, и нет её уже, как нет Мирильи? Да разве у ветра спросишь?! Ведь я – я уже не я, И дом мой уже не дом мой.