Happy End?

Раз, два, три, четыре, пять, вышел волк к вам погулять, Раз, два, три, четыре, пять, точит когти, съесть вас хочет, Раз, два, три, четыре, пять, беги, заколачивай окна, закрывай двери, Раз, два, три, четыре, пять, он уже здесь, опять, Раз, два, три, четыре, пять, всех вас разорвёт, Раз, два, три, четыре, пять, скалит зубы, скоро всех убьёт…

***

      Запись на клочке бумаги, старая считалочка, призванная, толи научить считать, толи напугать детишек до смерти. Тут лишь часть, сама она намного больше удивительно, не так ли. Большинство помнят лишь это отрывок, а кто победил, и кто кого всё же разодрал, ни помнит никто. Народное творчество оно такое, порой пугает сильнее сказок братьев Гримм. Подобное ещё очень-очень, давно придумывалось родителями, дабы заставить своих детишек их слушаться. Девушка вдыхает глубоко, выдыхает тяжело, ну её малышке это не грозит, она не будет наступать на эти грабли многовековой давности. Поднимается, с дивана спина затекла, она так и не решилась занять кровать, это даже смешно все давно считают их парой, но этот сиротливый диванчик знает, знает точно, что в кровать к хозяину эта смешная особь женского пола не залезет даже под дулом пистолета. А, ведь, казалось бы, он всё для неё любой каприз, но ей было плевать. Чаще всего свои капризы она выдумывала просто, чтобы не видеть его хоть не много, просто отдохнуть от этого всё поглощавшего внимания. Вертит бумагу в руке ну и что это значит? Проснулась, а вместо нормальной записки старая считалочка, ей, что предлагается поработать криптографом. Найти ключ и что-то вроде того. Порвать и все дела, но нет, смотрит, крутит, будто вот-вот поймёт, будто в стишке весь смысл мира, не меньше. Наливает воды в стакан, у него есть вода чистая в графине красивом граненом, но она открыла кран, а просто потому что хочется. Маленькая месть всем подряд, но прежде всего, разумеется ему за навязчивость слишком зацикленный. Так хочется, чтобы он просто оставил её в покое, она читала книги и сама прекрасно всё это знает, не получится это то, что нужно её малышке, так что придётся терпеть. Сегодня у неё сеанс, не хочет признаваться, но беседы с мисс Солярис помогали и тихое раздражение, сменялось на нечто нейтральное. Сегодня тяжелый день, гастроли пришлось отменить, точнее, сделать более локальными. Можно подумать, в их родной Канаде, не у всех малолетних девочек альбомы с их песнями. Для латины это было всё равно как если бы и вовсе отменили. Ещё устраивать, как минимум три концерта и собирать вещи, завтра нужно быть на месте в пять часов утра. Чтобы успеть, всё приготовить собрать, мальчикам нужно разогреться, так что выезжать надо сегодня. Также на запись две новые песни, чтобы было чем удивлять поклонников, самое отвратительное, что организатора у них нет, всё организовывать и договариваться со всеми должна она сама, помимо прочего нужно будет уладить некоторые юридические разногласия. Закрывает глаза, воспоминания скользят пред мысленным взором, должно быть матери после ухода отца тоже пришлось нелегко. Почему-то раньше она об этом и не задумывалась, о том, что это был не её выбор, а лишь бесполезно злилась. Будто этими истериками она сможет что-то изменить, отец вдруг вернётся и скажет, чтобы его принцесса не плакала, он рядом и большее не уйдёт. Тогда мама вкалывала, то ли на двух, то ли на трёх работах и дома почти не бывала. Девочка рано стала самостоятельной, где-то на следующий день, после того как из семьи ушёл её основатель. Конечно, у них, как и любой латиноамериканской семьи было много родственников, но всё же их помощи было мало, у них были долги, полно долгов и так просто помогать, никто не собирался, разве что бабушки, но они жили далеко и подобный путь был им более чем в тягость. Память посылала ей всё новые картины уже столь давно минувших дней, теперь, то она понимает, что всем было трудно, но тогда. Быстро, буквально на ощупь достаёт телефон, всё же стоит помириться, так или иначе, просто это всё-таки мама не последний человек на земле и ничего потерпит у неё ведь тоже характер не сахар. Оставляет сообщение, захочет говорить, то пускай скажет, когда свободна и они встретятся в кафе неподалёку от их дома. Быстро принимает душ, свободная плотная кофта, всё-таки осень как-никак, в уме всплывает, Хэллоуин им нужна тематическая песня. Чёрная юбка чуть свободная, наносит тени, лёгкие румяна и сливочный блеск. Нужно ехать, срочно, собрать багаж они ещё успеют, ну ладно это сделает Джастин. Каблуки она больше не носит, но от небольшой платформы отказаться не смогла, обувь цвета кофе, точно вот что забыла, завтрак, малышка протестующе забурчала. Ехала хоть и достаточно аккуратно, но при этом и довольно-таки быстро, хотелось быстрее со всем закончить. Новенькая и достаточно аккуратная многоэтажка, полностью занятая под офисные мастерские разной направленности. Задание хоть и блистало каким-то через чур, изысканным ремонтом, было достаточно уютным. Пастельные цвета, симпатичные диванчики, цветы в небольших горшочках глиняных расписанных под лазурь с крохотными белыми веточками. Атмосфера как говорится более чем расслабляющая, причём и в лифте тоже. Каждый этаж покрашен в собственный цвет, у бухгалтеров и финансистов лазурный, у айти отдела нежно-мятный, тот, где её ждала, Селин был персиковым. Помимо лифта была так же винтовая лестница, но желающих пройти около четырнадцати этажей, пешком не находилось, хотя те, кто всё же заглядывал, говорили что просто не вообразимо красиво. А ведь ничего не мудрили, краска да цветы, но атмосфера получилась достаточно приятная и так. Заглушает мотор, сегодня не долго, просто нужно выговорится, понять, что страхи беспочвенны, что она движется в нужном направлении, и успокоить себя в том, что её новый парень вовсе не навязывается, а просто заботится о ней, беспокоится и это хорошо потому что это значит, что она дорога ему. Надо сказать что всё же, как она не старалась, эти вещи беспокоили её и пульсировали в мозгу подобно злокачественной опухоли, расслабится не получалось ни на секунду, всё время было ощущение что это не реально, не правильно, не с ней. Психоаналитики гордо занимали одиннадцатый этаж, у некоторых даже был свой секретарь, включая так же мисс Солярис. За всё время, что Кортни провела у девушки на сеансах, та так и не сказала своего имени. Никому ведь не обязательно знать, что это всего лишь обычная официантка с неоконченным средним. Что просто бывшая любовница самого психиатра, пригрозившая в своё время, что если та не найдёт работу, то не то что тусовщица и правда испугалась угроз скорее сочла это хорошей возможностью не тратиться на долгие поиски секретаря и помощницы. Лишь после, неудачливая шантажистка поняла, в чём подвох, но было поздно, дотошная девица заставила её подписать договор, аж на сорок шесть лет, надо сказать больше попыток наставлять на путь истинный она не делала. Эта самая секретарша лет двадцати пяти, миниатюрная девушка с выразительными серыми глазами, блондинистыми волосами, пухлыми губами, несколько крупноватым носом с небольшой горбинкой, округлое живое лицо, будто она вечно с кем-то разговаривает, бронзовый загар, чёрный топик с невообразимо большим вырезом, из которого даже лифчик видно тоже чёрный. Зато юбка карандаш строгая, длинная прикрывает красивые модельные ножки.       — Здравствуйте, мне…        — Вам, назначено? — Кристин, а именно так звали девушку, удостоила клиентку ленивым взглядом, свою работу она ненавидела всей душой.       — Да, должно быть там указано другое время, но мы вчера с вечера договорились.       — На месте нет, можете подождать, это займёт не более пятнадцати минут.       — Ладно, — внутри кипело негодование, её, что только что продинамили?       Надо признать Селина и вовсе забыла о своей новой пациентке, ибо была пьяна в зюзю. И её утро, ну никак нельзя было назвать добрым, а вот ночь была весёлой, похмелье последний безопасный способ уснуть. Другие обитатели дома мирно храпели, панк спал в обнимку с телевизором, он кажется, вырубился одним из первых, ха, позволила девушка себе не громкий смешок, говорила же что перепить её ни у какого не выйдет. С превеликим удовольствием спать, но навязчивый звонок не прекращает орать, сейчас бы кинуть о стену и на вечный покой, но сначала мобильник нужно найти, но к тому времени сон уже пройдёт. Путь до телефона оказался не прост, он лежал в кармане сумки, а сумка висела на люстре, а люстра в кухне, а сейчас мы в гостиной. Так препятствие, в виде дивана обойти, ну да, конечно, как же не стукнутся об это злополучный предмет интерьера раз двадцать, так что дальше Дункан? Наступить, желательно куда-нибудь на почку пусть помучается, да доктор, да Вы садист. Усмехается, продолжает идти спотыкается, едва не падает, чудом сохраняет равновесие, громко икает.       — Ты куда? — язык еле ворочает, но любопытство превыше сна.       — Спи пьянь, бывшая твоя должно быть ужо пришла, на этот, как его, на при-при-приём. Ой, это ж эта как, её военная тайна, да, — девушка пьяно захихикала.       — Может врачебная?       — Может и она, а что?       — Тайна врачебная, — до него ещё не дошло, но ленивый пьяный мозг уже оспаривал выводы, не менее трезвой девушки.       Её сильно качало, но по крайней мере, не одно препятствие больше не заговорило и на том спасибо. Противная молния долго не хотела подаваться, и лишь спустя время стало понятно, что всё это время она тянула не в ту сторону. Поборов таки все замки, почувствовав себя рыцарем, что победил нерадивую сумку-дракона и вытащив на свет своё обещанное сокровище из недр, и покрутив его в руках. Было решено ответить на вызов, именно так, причём даже ей самой, ибо нейроны работали всё ещё вяло, так что это была какая-то бессознательная часть мозга. Вероятно давно атрофировавшаяся совесть решила ненадолго проснуться. Прежде чем снова впасть в спячку на неопределённый срок. Разговор был не долгий, но эмоциональный, из-за чего пусть и с противным скрипом все вычислительные процессы запустились сами собой, боже голова сейчас, то плохо, а к середине дня и вовсе будет отваливаться. Послав бывшую подружку на три буквы, и пообещав скоро быть на месте, скинула вызов. Всё хорошо, но этот голос стоит Кристин повысить голос на пару октав повыше, как тот сразу становился жутко писклявым и раздражающим. Именно поэтому они расстались, ну точнее из-за того, что Солярис позволяла себе периодически забирать себе на продажу всякую мелочевку: вроде микроволновки, плиты, маленькой тумбочки, но терпение у Златовласки закончилось, когда она утащила телевизор, главное ноутбук и стиральную машинку пережила, а тут говорит, хватит с меня. Вот тогда Селина и узнала какой голос у этой девчонки. И это было ужасно, фи, больше никогда с ней не пересекусь, думала Селин, но потом та стала угрожать, что всем расскажет о том, какая она воровка и тогда злой гений решила наказать болтушку и её длинный язык, правда кто кого всё-таки наказал не понятно. Все нужные телефоны нужно помнить наизусть, чтобы в случае необходимости набрать по памяти и не мучиться с поиском в записной книжке в семь часов утра с тяжело пьяной головой. И вот сейчас, это наиболее близко к той самой прописной истиной, которую должен знать каждый, как было бы здорово помимо мозгов обладать эйдетической памятью, всё знать, ничего не забывать. Надо сказать на удивление прошло несколько меньше, пятнадцати минут, одевалась и закрепляла парик в машине. Та, будучи краном, смело доставила хозяйку прямо на нужный этаж.       Мысль навязчивая и странная пульсировала, в голове не давая спокойно заснуть снова, она ещё не собралась в слова, но уже была обращена в эмоции, тихое раздражение и что-то ещё понять, что пока не выходило. Пришлось выпустить телевизор из своих объятий и идти умываться. Ополоснув лицо пару раз стал вспоминать, в честь чего была пьянка, ах, да готеса решила раз и навсегда помирить своего парня с подругой, парня подруги послали за выпивкой и картами. А потом выпивка, покер, тяжёлый рок на всё катушку, о, соседи должно быть их ненавидят, причём в районе пары тройки кварталов, это точно. Помирится, не помирились, но орудия войны было решено отложить в сторону, по крайней мере, доставать их не при Гвен, дабы не смущать дорогого им человека, ну или что-то вроде того. В общем шаткий не до-мир был достигнут. Но все, же раздражение продолжало расти, подниматься диким зверем. Так думай, что не так почему и что тебя бесит. Воспоминания медленно, но верно возвращались сквозь туман похмелья, это было минут двадцать назад, именно тогда ты почувствовал, что что-то не правильно, мы помним как тело пронзила боль, наступила, ладно потом-потом-потом, ах, да они вступили в диалог и из него ты узнал что-то, что тебе не понравилось. Бывшая, она говорила что-то про неё, про какую, а какую она может знать только Кортни, а что Кортни, а она пришла на приём. К кому? Очевидно к Солярис, а кем работает, ах, да много кем, но на приём к ней можно прийти только как психологу. А это значит что у принцессы проблемы, с какими проблемами ходят к психологу с семейными чаще всего. Из-за матери она бы не пошла, значит, парень, а какой у неё парень, правильно Джастин. Да ну бред, по телику он с неё едва не пылинки сдувал. Или это была лишь игра на камеру, а там кто его разберёт какие у них отношения, все эмоции медленно, но верно заменяла злость, пополам со слепым гневом. Безумно захотелось выплеснуть это наружу, и он со всей силой ударил по плитке на стене, а потом ещё с минуту отупело, смотрел, как та крошится прямо в раковину, мисс нуднятина ему весь мозг за это вынесет, но об этом он и не думал. Слегка полегчало, но недостаточно, всё ещё до чёртиков хотелось кому-нибудь врезать и пусть его имя будет Джастин. Боже о чём ты думаешь, тебе плевать, она просто одна из многих, всего лишь заносчивая девчонка, к тому же она плохо на тебя влияла, один поцелуй и из тебя уже можно верёвки вить. А это тут причём у тебя есть девушка, ты счастлив. Нужно успокоиться и перестать думать об этом, не твоё дело ты тут не причём ну, да бывает, всякое отношения есть не только у тебя. Она ходит на приёмы к Селин серьезно, неужели совсем отчаялась, представить, чтобы эта зеленоглазая ведьма помогла кому-то советом это тоже самое, что представить его воспитателем в детском саду у младшей группы. Нет, серьёзно она каждую неделю придумывает себе новый ориджин, причём говорит серьезно, будто сама верит и до чёртиков убедительно. В одной из таких историй она была дочерью синеволосого пришельца и в качестве конспирации, чтобы скрыть своё происхождение. Ей пришлось покрасить красные полосы в волосах и подкрашивать брови, дабы сойти за обычного человека, ведь кому придёт в голову подозревать в подобном ту, чья внешность больше похожа на кого-то принадлежавшего к субкультурному сообществу. Именно поэтому по поведению и своим ценностям так отличается от обычных люди и от этого и происходит её интеллект. Ну как Вам? Идиотизм полный конечно, но когда она это говорит, то начинаешь верить, у неё очень хорошо развит дар убеждения. Наверно Кортни была права, в нём и вправду есть что-то хорошее и именно поэтому он и не может, выбросить всю эту ситуацию из головы, не чужие же люди, им было хорошо вместе в своё время. В любом случае нужно найти и поговорить с ней начистоту, как бы там ни было лучше всё знать точно, чем накручивать себя, до предела. Надо сейчас же ехать к этой стерве на работу, заскочить в кабинет, чтобы принцесса не могла больше отпираться, застать, как говориться на месте преступления. Во всём этом плане есть, большая дыра, он не знает, где работает их штатный психолог. Даже примерно не догадывается. Никогда особо не волновало, поэтому он даже не потрудился спросить, ну ладно должны же быть у неё какие-то записи или что-то вроде того. Поиски увенчались громким ничем, прямо-таки бьющей по ушам пустотой. Благо на свете есть человек, который должен знать, и вот секундой спустя он уже набирал нужный номер того единственного человека который знал если и не всё, то почти всё возможное о Селин. Гудки-гудки и ещё гудки, зачем телефон человеку, если он постоянно ставит его на вибро-режим. Спустя время трубку всё же взяли, и из недр донеслось спокойное, и даже не много, как ему показалось сонное «ало».       — Ало. Это я, слушай, а ты не знаешь, где работает Солярис, ну где её кабинет психологической помощи?       — Кто я? И зачем тебе человек сии сведения?       — Гвендолин не издевайся надо мной, я твой парень Дункан, хочу официально зарыть, топор войны привезу там тортик, завтра будет уже поздно, она ведь уедет, на неделю в Мюнхен на какую-то конференцию умников хочу, как говорится зарыть топор войны</i, — врать получалось удивительно легко, слова вылетали из-за рта раньше, чем он успевал их обдумать.       — Ладно, записывай. — вот этого он делать не стал, запомнить было не трудно, вскоре уже повесив трубку, стал просчитывать, что ему делать дальше.       Сориентироваться что делать дальше, было не так уж сложно, благо в поисках того на чём доехать, ему пусть и не специально помог неизвестный индивид, что был достаточно туп, ибо оставил ключи в замке зажигания. Впрочем, транспорт та ещё развалюха, поэтому Дункан не удивился бы, если он хотел чтобы машину угнали, а он смог бы получить с сего инцидента страховку. Время ушло на, то чтобы понять в каком именно направлении стоило ехать, но и этот вопрос был решён вскоре. Дальнейшие решения принимались, будто сами собой на автопилоте он не задумывался о том, что делает и зачем.       Сказать, что Силин была удивлена, увидев его в своём кабинете, это ничего не сказать, он ворвался эдаким торнадо, бешено вращая глазами туда-сюда, Кристин пыталась его задержать, но разумеется, у столь миниатюрной девушки ничего не вышло. Заткнись. Просто и коротко, один такой вскрик заставил секретаршу вздрогнуть. Впрочем, будет с неё трусливой дуры. Явно не найдя, то что искал, ушёл так же как и пришёл, быстро очень, что не удивительно клиента сегодня пришлось отпустить раньше. Предварительно объяснив, что дальнейшие сеансы придётся проводить через компьютер, ибо она уезжает на неопределённый срок, оказалось, что мулатка тоже в ближайшее время будет отсутствовать в городе, так что её всё устаревает. Он вернётся чуть позже, когда её не будет на месте, будет лгать что он её друг и улыбаться, Кристин откроет ему дверь наивная как две копейки. Перевернёт верх дном, но найдёт нужное, и как любой более-менее умный преступник скроется с места преступления как можно скорее. Читать в кабинете не стал ему хватило того, чьё имя и фамилия стояли на документе. Вернувшись с обеденного перерыва, Солярис была, пожалуй, злее и тысячи чертей, захотелось задушить Кристин, а потом и его панковское величество. Только его не душить, а убивать медленно и мучительно. Хорошо, что у неё нет, боса иначе влетела бы уже со своего рабочего места, как пробка от шампанского. Пусть это всего лишь копии и, то не полные, но и того что там есть, вполне хватит, нужно вернуть документы, во чтобы это не стало. Вспомнилось, почему рассталась с блондинкой, причин правда было много, но было, то, что перевешивало их все голос, в обычном состоянии вполне нормальный, но стоит ей начать истирить и попросту кричать, то он превращался в визгливо-пискливый. Всё в принципе было неплохо не семи пядей во лбу, но сойдёт, периодический Селин брала у неё вещи так по мелочи, микроволновку, холодильник, пару тумбочек, на продажу, когда зеленоглазая утащила телевизор, то Кристин объявила что с неё хватит. Вот тогда, то она и услышала этот голос, то поняла, что не хочет разрешать конфликт, да и мериться не хочет. Самое смешное что ноутбук, варочную панель, утюг, она терпеть могла, а тут прям всё, предел терпения, да всеми эти вещами бывшая любовница пользовалась в три раза чаще, нет, не так она ими пользовалась, в то время как зомбо-ящик не смотрел никто. А сейчас проходя мимо, бросает просто, ты уволена, о том, что контракт с самого начала был фальшивкой, пожалуй говорить не стоит, секунду прислушивается к внутренним ощущениям, но жалости там нет, абсолютно чужой человек.       — И что дальше?! — кричит в отчаянии, знает мстительность подруги, от чего не сколько страшно за свою жизнь.       — Вычислю по джипиес, а ты о себе? — Удивлённо смотрит секунд пять, видимо что-то обдумывая, при этом её пальцы летали по карманному компьютеру ни разу не останавливаясь.       — Не волнуйся дорогая, я только что внесла тебя во все существующие чёрные списки, несколько даже пришлось создать, так-что будешь бомживать, — в это раз даже глаз не подняла.       — Но ты не можешь так поступить.       — Могу, тот кого ты впустила, украл важные документы, перевернул всё в моём офисе с ног на голову, то что я сделала, ещё очень мягкое для тебя наказание. — спокойным и очень мягким голосом, натягивая улыбку протянула она.       Маленькие передатчики под кожей друзей успокаивали, она знает, что это не нормальное стремление всё и всех контролировать, но это, то что нужно всегда безошибочно знать, где они. У Гвен голубой цвет, Питер серый, в небольшую красную крапинку, панк, конечно, другом не был, но с тех пор как он заявился, в жизни подруги, также стал одним из кружков зелёным в цвет его ирокеза. Мания всё знать сейчас была тем самым, что ей поможет размазать одного воришку на уровень ниже плинтуса, и, да джипиес это вовсе не все меры предосторожности, но об это никто не должен знать. Потеряв всё однажды, Солярис больше не собирается терять контроль не над собой, не над людьми её окружающими. Вскоре вскочив на цельнометаллического коня, двинулась в путь. Надо сказать, что она не этого ожидала, какая-то свалка домов на колёсах на ступеньках одного из них сидел он, нерешительно крутя дело, пьяный угар почти прошёл и теперь у него лишь вопросы в голове к самому себе.       — Вы здесь жили? — спрашивает она, присаживаясь рядом.       — Нет, но я думал, что найду его здесь.       — Ясно, тебе нельзя это читать, то что ты сделал глупо и безответственно, из-за тебя одна девушка лишилась возможности прокормить себя. Ты понимаешь, почему сделал эти вещи.       — Прекрати меня отчитывать, я не ребёнок. Нет, не понимаю, — на последнем предложении, прежний осмысленный взгляд, нырнул куда-то в пост-пространство       — Ну, я старше тебя, так что у меня есть право тебя отчитывать. А я понимаю, признаться сначала хотела просто прибить, как последнею собаку, но ты так жалок, что я передумала. Отдай папку Ромео, если ты хочешь понять.       — А не пошла бы ты, — беззлобно даже лениво отвечает парень. Она с силой ударила его под дых, и пока он приходил в себя, вырвала папку из его рук. И тут же на неё села, так чтобы она оказалась под юбкой, туда он не полезет. Снимает парик, кладёт на колени. Чуть распушает волосы, ну вот теперь снова чувствует себя собой.       — Знаешь, как говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, так вот у тебя тоже, самое только вместо слов да наделал дел. Я поступила глупо, но моё похмелье прошло и всё, а твоё оставило в мозгу вакуум и заставило делать вещи, ты переживаешь за неё.       — Что это должно значить для нас с Гвен, как думаешь?       — Ты перестанешь её мучить, и вы расстанетесь, она была удобной, простой, без вспыльчивости и истерик, ты её не любишь, мне жаль, я думала, ты сам поймёшь.       — Ты что всегда так думала?        — О, не будь идиотом, я знала, не надо забывать, что девушка рядом с тобой первоклассный психолог.       — Вот оно как получается и что теперь, как мне быть?       — Этого я не знаю, ладно, как бы там не было, ты к этому тоже причастен, я не знаю, как ты отнесёшься и что сделаешь, но надеюсь, ты будешь в этом хорош. Ведь если нет, то я найму киллера тебя убить. — вдох-выдох, нужно перешагивать свои запреты от этого зависят жизни стольких людей, несчастливых людей, прости Гвени.       Селина отдаёт папку, предварительно открыв на нужной странице. Он читает внимательно, эмоции на его лице стремительно сменяют друг друга, в любой другой раз она бы насмехалась над ним, но сейчас все мысли были обращены к готичной подруге и панк её не волновал, а вот как объяснить подруге, всю эту ситуацию девушка не знала. Придётся сказать Кортни, чтобы искала нового психолога. Чёрт всё катится под откос.       — Это правда? — он выглядел обеспокоенным. Впервые за всё время, что она его знала, беспокоиться не о себе.       — Нет, конечно, это же не врачебный документ, так фанфик, — ну, совсем без сарказма она конечно не могла.       — Ну, извини, подожди, а что такое…       — Не заморачивайся. Что дальше?       — Я должен с ней поговорить.       — Придётся отложить, у группы турне на этой неделе, её в городе точно не будет, и если ты хочешь знать, где будет, то у них есть свой сайт, зайди и узнай.       — Ты предлагаешь мне за ней гоняться? — недоумению не было предела.       — Зависит от того, как сильно ты хочешь с ней поговорить, к тому же там Джастин и она может передать отцовство ему, не забывай ты не один претендуешь на её сердце.       — Да не претендую я ни на что, кроме попытки быть, к примеру, воскресным папой.       — Это ты так думаешь. — улыбается мягко.        — Ты рассказала мне…       — О, нет, нет, ты украл мою папку и прочёл без моего ведома, так мне будет проще.       — Пускай, ладно.       Трент не вполне уверен, какие отношения у этой пары, да и не берётся рассуждать, не особо хочется злить Кортни. Ещё недавно, он совсем ничего не знал о ней, но Джастин любит говорить о ней и теперь ему кажется, что он знает слишком много, хотя самое важное, пожалуй, всё же не знал, эта тема под строжайшим запретом. Устало перебирает струны гитары впереди долгая дорога и вечное недосыпание, но сейчас у него на руках любимая гитара и это успокаивает, помогает расслабиться и увлечь мысли в далёкие песни в те, что ещё не написаны. Сиера необычно тихая, ей пригрозили, что если она не ускориться, то выставят и пусть добираться сама, что её не устраивало, ведь ей нужно быть вместе Коди, так что пришлось согласиться на условия. Интересно знает ли фанатка о том, что у предмета её обожания уже есть девушка, её зовут Нэнси, такая же сладкоежка как и сам парень, надо признать что-то в её внешности напоминало Гвен должно быть типаж такой, да и волосы чёрные без цветных прядей, а глаза туманно серые не карие. Гарольд читал оду Лишоне самое страшное, что делал он это по телефону, и бедной девушке пришлось его выслушивать, бросить трубку значит обидеть малыша, а на это большая мамочка пойти не могла, в конце концов, они пара и с этим нужно считаться. Кортни кому-то звонила, что-то выясняла, после окончания разговора гордо вскрикнула, все билеты проданы, автобус заполонился аплодисментами, кто-то даже улюлюкал, жест поднятой руки и все успокоились. Кто-то предлагал отпраздновать, кто-то говорил, что ещё, его это не волновало, в своей маленькой нирване ему было хорошо и так. Спокойно и тихо. Их турне началось.