В Нью-Йорке все спокойно

— Тор? Что ты здесь делаешь? — Стив резво поднимается со ступеней лестницы, которую ремонтировал, удивленно оглядывая друга. Последний три года они жили спокойно: ни миссий, ни особо сложных заданий. Размеренная тихая жизнь вдали от друг друга и ни единой причины громовержцу сейчас быть здесь. Тор ставит молот на пол, осматриваясь. Деревянные доски старого дома скрипят под весом аса, когда он проходит в просторную гостиную, выкрашенную в светло-голубые тона. — Что-то случилось? — Стиву не нравится его молчание, не нравятся сдвинутые брови. Он молча следует за Тором в комнату, но, прежде чем он успевает открыть рот, тот наконец заговаривает: — Да ничего не случилось, просто вернулся на Землю и решил заодно посмотреть, как ты живешь, — громовержец опускается в кресло, откидывая голову на спинку. Он выглядит расслабленным, и Стив успокаивается. — Как дела в Асгарде? — Так же, как и на Земле. Кто-то где-то гадит, я разбираюсь, и снова воцаряется мир. У тебя найдется пара стаканов? Я захватил с собой кое-что из погребов цвергов. Положит любого аса, а значит, тебя уж точно проймет. Стив улыбается, вспоминая все те пьянки, после которых им с Тором, единственными никогда не пьянеющим, приходилось разносить в ничто пьяных коллег по комнатам. Он достает с полок дурацкие фарфоровые чашечки, виновато глядя на громовержца, но тот не поводит даже бровью, разливает им что-то темно-золотого, медового цвета из крошечной фляги и жестом приглашает сесть в соседнее кресло. — Залпом не пей, — советует он и поднимает свою чашку. Напиток на вкус оказывается совсем как мед, ни капельки не хмельным, а тепло, моментально разлившееся по телу, приятно и так контрастирует с непогодой за окном, что накрыться одеялом и уснуть кажется Стиву единственной разумной идеей. — Что, все? — хмыкает громовержец, разглядывая сползающего с кресла вмиг опьяневшего Роджерса. — Одного глотка хватило? — Ты можешь выключить это? — вместо ответа Стив машет рукой в сторону окна, за которым разыгралась непогода, но Тор отрицательно кивает: — В дождь валькирии спускаются за душами. — Ладно, так даже лучше, — Стив с трудом приподнимает веки, борясь с сонливостью. Вот смеху-то: опьянеть от капли асгардской медовухи. Но что поделать, если ничто больше суперсолдата не берет. — Кстати, зачем ты вернулся на Землю? Тор поджимает губы и молчит, доливая в свою кружку еще напитка. — Есть одно дело, не мог поручить его кому-то, — наконец сообщает он, но Стив уже не слышит: успел уснуть в ожидании ответа. Громовержец вслушивается в мерный стук капель дождя о стекло, который ни черта не успокаивает, в тихое дыхание уснувшего Капитана и понимает, что пора. Допивает залпом все, что осталось в кружке, и призывает молот. Стив просыпается с ужасной головной болью. Первой головной болью за сотню лет. И это забавно, смешно и немного странно. Глаза режет от яркого света, когда он пытается их открыть. Вздрагивает, когда рядом раздается голос, впрочем, узнав в нем Тора, Роджерс тут же успокаивается. — Как себя чувствуешь? — Крепкая штука, — честно отвечает Стив. Тор отводит глаза, когда Капитану наконец удается сфокусировать на нем зрение. Все вокруг залито светом. Золотым, бесконечным светом. Ему неудобно в этой непривычной одежде, под взглядами десятков чужих пар глаз. Когда седовласый воин с повязкой на глазу указывает ему на место за одним из дубовых столов, ему приходится подчиниться. Громовержец опускается рядом и молча придвигает к себе блюдо с едой. Стив не задает вопросов, у него нет на них сил. — Ты даже не дал мне попрощаться, — вместо этого говорит он, и в том месте, где бьется сердце, на миг становится тихо и очень больно. — Тебе и не придется. — Стив не знает, что это значит, и легче ему от возможных, мелькнувших в голове вариантов не становится. У Пегги белые чертовы крылья и все те же бездонные глаза. У Баки его вечная шальная улыбка и крепкие, крепкие руки. Романова собирает зонт, стряхивая с него дождевые капли, и стучится выкрашенную светло-голубой краской дверь. 1 сентября 2015 г.