Жестокость

Полуденное солнце упорно разрывало щель между шторами и светило прямо в глаза спящему парню, словно пытаясь его скорее разбудить. Тот, не желая признавать уже давно наступивший день, закрывался подушкой и залезал глубже под одеяло. Тело неприятно ломало, как это обычно и бывает после схваток. И от этого вставать особенно не хотелось. Он сонно уставился на свои кулаки, которые были наспех, неаккуратно перебинтованы, явно не рукой Эмили. Потом перевернулся на другой бок и обнаружил, что девушки нет рядом. В голову начало приходить слабое осознание вместе с обрывками воспоминаний, которые размывало похмелье. Вот она выходит на крыльцо, где парень уже несколько минут курит, не зная, что делать дальше. Она плачет, кричит нечто невнятное о том, что он теперь никогда не сможет зайти в ее дом, потом сыплет ненормативной лексикой, обвинениями в идиотизме, кажется, пытается его ударить, чем вызывает неуместный смех… потом неожиданно останавливается. Этот момент он запомнил особенно хорошо: она говорит, что ее мать всегда была права, что таких животным, как он, нужно держать в клетке и, наконец, уже спокойно, прибавляет, что ненавидит его всем существом. Хайден недовольно поморщился. Да, он тогда вспылил, не думал, что говорит и делает, надо было, конечно, все наладить сразу… А дальше пошло по накатной. Зря он пытался оправдаться, зря начал кричать на нее, чем привлек внимание гостей, зря послал всех крайне грубо и неприлично, зря поехал на схватку, зря напился… слишком много зря. Он медленно сполз с кровати и проковылял на кухню. Уставился на мобильный. Ничего. Достал бутылку пива. «Какой же я идиот. Правильно Эмили сказала: что бы ни делал Марк, пусть даже на голову бы мне залез, но мне не стоило поддаваться. А теперь он добился своего. И потом… с какого черта я дальше начал выпендриваться и качать права? Идиот… ну хоть совесть у меня появилась. А то совсем ущербным ублюдком был бы». Он усмехнулся. Взял телефон, набрал наизусть известный номер. Гудки. Вызов сброшен. «Вот сучка! Я же извиниться хочу, уладить все!» Еще раз. Абонент вне зоны действия сети. Хайден потер переносицу и убрал волосы назад. Привычный ритуал, когда он чувствовал себя куском дерьма в куче дерьма. Наступил вечер, прежде, чем он почувствовал себя в нужной кондиции, чтобы доехать до Эмили и поговорить. И он был крайне удивлен, когда не обнаружил ее у себя в квартире, потому что был уверен, что после скандала она не захочет оставаться в семье. Прилично выругавшись и посетовав на то, что ему придется вновь появиться в доме ее родителей, куда его, естественно, больше не пустят, он, уже без прежней надежды, набрал номер ее мобильного. После долгих гудков, которые длились почти минуту, трубку подняли. - Эмили! Любимая, прошу, не бросай трубку! Нам нужно поговорить! - Я взяла трубку, только чтобы тебе не взбрело в голову явиться сюда лично, - сдавленный, хриплый голос словно ударил его электричеством через динамики, впервые дав ему понять полностью, что все действительно плохо. - Я все понимаю, но… просто скажи, у меня есть еще шанс все исправить? – молчание, - Эм? Ты меня слышишь? – слабый всхлип на другом конце провода, какие-то помехи... или это было ее дыхание? - Ты… ты чудовище. Ты это хоть понимаешь? – ее голос дрожал, он явственно слышал, как она плачет, и от этого пальцы сжимали трубку сильнее, - Я знаю, тебе было нелегко, ты мог сорваться, я знаю твое отношение ко всему этому обществу и с трудом, но могу понять твою жестокость по отношению к ним, но… - она с придыханием, неровно выговаривала слова, - я не могу понять такую жестокость по отношению ко мне. Тебе было мало того скандала, ты решил добить меня, да? Я не знаю, насколько должна быть сильна ненависть, чтобы отомстить мне таким образом, чтобы причинить такую боль… - Я… о чем ты говоришь, Эм? Я не понимаю… - Не строй из себя идиота. Ты убил его. Ты убил Винсента. - Винсента… - парень схватился за голову, припоминая события ночного боя, где кровь давно смыла все лица - Я не убивал… - Да, верно. Ты лишь избил его. А потом он сам скончался. Ровно через два часа. От побоев. А я считала тебя человеком. Не смей больше приближаться ко мне и моей семье. Все кончено. *** Он еще долго стоял в темноте подъезда, прислушиваясь к биению сердца. Звонкое эхо ее слов все еще окутывало тело, срезая слои кожи. Он отказывался верить, что потерял ее, что потерял все. «Винсент. Этот грязный сукин сын все-таки успел испортить мне жизнь, даже после смерти, - озлобленные мысли начали проникать в голову маленькими тараканами, но впервые они остановились тут же, мгновенно, - О чем я думаю?! Я избил одного ее друга, убил другого и совсем не чувствую вины. Единственное, что я чувствую, - это что я должен ее вернуть. Любыми способами. Что бы она не говорила, она любит меня, а значит вернется. Все наладится». Самовнушение работало слабо, парень еще немного помялся в подъезде, думая, как поступить, вновь недовольно поморщился, проверил деньги в кармане и отправился в ближайший бар. *** К концу третьей недели отчаяние охватило уже все сознание Хайдена. Он начал понимать, что был неправ, надеясь на скорое примирение, что ничего не выходит, что ошибка наслаивается на ошибку. Не выходя из запоя, забросив всю свою жизнь, он звонил на давно не существующий номер по несколько сотен раз, писал смс в никуда, заявлялся к ее родителям в нетрезвом состоянии, умоляя о встрече. Потом увидел, как Марк отвозит ее домой, как остается на ночь в ее квартире, и отчаяние стало вливать в него еще больше спиртного. Проведя несколько схваток, которые зрители вспоминали позже как наиболее жестокие и кровавые, он отошел от боев без правил в пользу вечеров в обнимку с бутылкой у двери ее квартиры, где она появлялась редко и только в его отсутствие. Он просто ждал, ведь однажды она должна была вернуться к себе домой. А время шло, превращая молодого парня в обросшего, худого и бледного человека с мутным пьяным взглядом и все новыми бутылками. *** Боль разрывала ее на части. Или это была борьба? Борьба с собой и тем самым притяжением, которое ломало ее каждую ночь. Просыпаться лишь оттого, что его нет рядом, что без него холодно, что нет рядом мерного биения сердца и ровного дыхания, которые всегда убаюкивали и дарили защиту. Что нет рядом его запаха и нет его мягких прикосновений, нет всего того, без чего раньше представить жизнь было невозможно. Теперь нужно было свыкнуться со всем этим, как бы больно не было. Это был ее выбор, отказ от жестокости. «Потом будет проще. Если я хочу построить нормальную жизнь, если хочу счастливую семью и детей, я должна забыть эту ошибку. Он мне не подходит, с ним ни я, ни моя семья не будут счастливыми, надо просто смириться и найти подходящего человека. Все совершают ошибки, и я смогу сломать себя сейчас, чтобы быть счастливой потом. Главное, не встречаться с ним, и я сломаюсь». Раздался телефонный звонок. Девушка вздрогнула, но тут же успокоила себя тем, что он не может знать ее новый номер. Страх встретится с ним начинал перерастать в паранойю: каждый звонок, каждая тень, каждый звук казались… - Алло? А, это вы, миссис Бернар. - Эмили, милая, тот молодой человек, про которого ты говорила, сидит у твоей квартиры днем и ночью. Два раза его уже уводила вызванная жильцами полиция, но он постоянно возвращается! …казались его возвращением.