Жестокость

Он обессиленно развалился на стуле, вытянув ноги, свесив руки до пола и закинув голову назад. Во рту дымилась мятая сигарета, в руке мерцала откупоренная пыльная бутылка виски. Всем своим видом он кричал, что ему уже плевать на свое здоровье, главное заглушить боль во всем теле. - Тебе нельзя курить, - она безапелляционно подошла к нему вплотную, вынула окурок и щелчком пальцев отправила его в мусорку, - Дыхание собьешь. Парень никак не отреагировал, и у девушки в груди тут же что-то непроизвольно екнуло. Она быстро обхватила пальцами его лицо и приподняла. Ответом был пустой усталый взгляд из-под полуприкрытый век. - Проклятье, Хайден, очнись! – несколько шлепков по щекам пользы не принесли и внутри начали волнами подниматься волнение, а затем настоящая паника, - Хайден… Хайд, черт… - она было кинулась к аптечке за нашатырем, но вдруг его рука приземлилась ей на бедро, не давая сделать шаг. - Да не кипешуй ты так, все со мной в порядке… - охрипший голос напоминал нечто скорее мертвое, чем живое, но тем не менее парень попытался изобразить подобие улыбки. - Ага, ты себя в зеркало видел? - Только не злись… - он судорожно приподнялся, опустив на пол бутылку, обхватил ее руками за талию и уткнулся носом в живот, словно прося прощения. К горлу подступил неприятный ком, и она, запустив пальцы в его липкие от крови волосы, опустила голову. - Подлатаешь меня, Эм? *** Светло-красные потоки стекали по холодному кафелю куда-то вниз, в водопровод, который отзывался глухими стонами. Он прислонился виском к прохладной поверхности стены, прикрыв глаза и плотно сжав губы, чтобы не показывать нестерпимую боль, что разрывала каждую клеточку его тела при соприкосновении воды с ранами. - Разве он имел право использовать прутья клетки как оружие? – тихо спросила девушка, направляя струю на глубокие порезы на его коже. Он лишь изнуренно выдохнул. Ответ был и не нужен, ведь правил нет. Эмили выключила воду, накинула на себя полотенце, помогла бойцу подняться и усадила его вновь на деревянный стул. Тот уже начал приходить в себя от контрастного душа, в глазах появилась осознанность, на губах блуждала самодовольная усмешка. Он следил хитрым взглядом за каждым движением своей подруги, явно получая удовольствия от того, что с ним так нянчатся. Она тем временем водрузила на стол бинты, перекись, пластыри, обезболивающее и прочие медицинские прелести. Стараясь не выдавать мелкую дрожь в мышцах, девушка была крайне сдержана, а сдвинутые брови придавали лицу даже строгость и осуждение, так что Хайден невольно почувствовал себя виноватым. - Эй, ну ты чего опять дуешься? - он привлек ее к себе и поцеловал в шею. - Зачем ты себя так изводишь? – парень в ответ удивленно вскинул брови, насколько это было возможно, учитывая то, что они были разбиты, - Я же вижу, что ты нарочно пропускаешь многие удары! - Ты должна понимать, что это шоу. Мы лишь инструменты для заработка денег, чем интересней бой – тем больше ставок, тем больше конечная сумма, которую получат они и которую соответственно получим мы в случае победы, - Хайден поморщился, так как она начала аккуратно обрабатывать лицо. - Но ты же чемпион! Один из лучших! - Да, и именно это все усложняет. Я не могу быть просто непобедимым чемпионом, иначе против меня будут выставлять все меньше и меньше бойцов, а ставки уже не будут столь высоки. Я должен показывать всем, что я такой же смертный, что у меня есть слабые стороны и меня возможно победить. Тогда и только тогда я буду востребован. - Что за глупость? Ты должен специально терпеть побои, чтобы просто заработать больше денег? Показать, что тебя легко победить? - Верно. Это бизнес. Знаешь, из-за чего погиб мой отец? Он был слишком горд, чтобы быть чемпионом. Он не мог смириться с необходимостью показывать свою слабость и стал просто непобедимым богом. Кому это нужно? Владельцам было жалко терять на нем своих бойцов, все ставили только на его победу, он стал ненужным, нерентабельным, невыгодным, и его убрали. В отличии от него, я понимаю систему. - Понимаешь систему? – девушка взорвалась, резко дернув рукой, Хайден тут же взвыл и уставился на нее укоряющим взглядом, - И куда это система приведет, ты думал? - не заметив этого, продолжила она, - Ты не стальной голем, у тебя нет доспехов! Рано или поздно старые травмы дадут о себе знать, и на твое место встанет новый безумец! К этому ты идешь, пропуская сильнейшие удары по ребрам? - О, кстати о ребрах! Кажется, одно из них все-таки сломалось… Эмили дико уставилась в его игривые глаза, не улавливая грань правды с шуткой, а затем с размаха влепила пощечину. Он улыбнулся еще шире и начал целовать ее пальцы, руки, ключицу – все, до чего мог дотянуться. - Я все же надеялся, что ты будешь меня лечить, а не избивать дальше… - Придурок. - Но про ребро я серьезно. - Я про придурка тоже. Воцарилось молчание. Она осторожно наклеивала пластырь на сломанный нос, он продолжал сверлить ее взглядом голодного животного. - Хайд, я серьезно. Как ты вообще видишь свое будущее? Нашу жизнь? Ты не думаешь, наконец, остановиться? - Мы уже говорили об этом… Я не могу все бросить. Я был рожден и выращен для этого. Больше я ничего не умею. - Значит, все закончится, когда ты станешь калекой? Или верней, когда тебя убьют? Этого ты ждешь? Он замолчал. Он не мог сказать ей правду. Не мог сказать, что остановиться уже невозможно. Приличное наследство от отца-чемпиона, собственное состояние могли обеспечить безбедную жизнь вплоть до старости, но остановиться… Завести семью, детей, остепениться и не видеть больше крови? Не чувствовать этого животного, опьяняющего чувства боя? Не слышать рев бешеной толпы, не видеть страх в глазах теряющего сознание противника и в то же время ощущать власть над ним? Ощущать превосходство надо всеми этими жалкими людьми! Неужели он должен отказаться от всего ради нее? Размышления прервало прикосновение ее мягких рук. Она нежно взяла в ладони его лицо и заглянула глубоко в глаза. - О чем ты сейчас думаешь? Откуда эта жестокость в глазах? Откуда эта жестокость по отношению ко мне? Я умоляю тебя остановиться, пока не стало поздно, почему же ты не желаешь меня слушать? - Слишком много вопросов. Ты так каждый раз надрываешься, словно не знаешь меня. Словно не знаешь, на что пошла, когда первый раз переступила порог этого места! Она широко раскрыла глаза. В моменты, когда он повышал голос, ей становилось страшно. В моменты, когда он говорил правду, ей становилось еще страшней. Обессиленно опустившись на край стола, девушка молча взяла его руки в свои и стала перебинтовывать оставшиеся от них куски мяса. Он продолжал покрывать поцелуями ее кисти вновь и вновь. Он благодарил ее за понимание, за то, что каждый раз она все равно приходит к нему, за то, что не бросает. Перебирая шепотом слова любви, он продолжал твердить ее имя, возможно уже в бреду, но все же искренне. Эмили слабо улыбнулась и поцеловала его в макушку. *** Теперь я знаю, что такое ад. Это рабство. Это когда ты осознаешь, что не можешь спасти любимого человека, но и не можешь его бросить. Когда ты отказываешься верить, что он такой же, как и те люди, что в упоении слизывают кровь и ловят зубы. Ты наивно отворачиваешься на моментах, когда он с судорожным наслаждением выдавливает глаза своим противникам и причиняет адские муки вытаскивая наружу их кости при открытых переломах. Ты не можешь ничего сделать, чтобы укротить его жестокость и ты становишься рабыней этой жестокости.