Альтернатива поражению

Гриф заключил его в крепкие объятия. — Я уж и не чаял, что ты приедешь. — Куда ж я от тебя денусь, — ухмыльнулся Рейегар, притягивая Коннингтона ближе к себе, запуская руку в его рыжие волосы. — Ты даже не спросишь, где леди? — полушутливо поинтересовался Гриф. Рейегар мысленно выругался, потому что не знал, как реагировать, внутри все полыхало, боль и вина прожигали насквозь. Король порадовался, что рыжий не видит судороги, прошедшей по его лицу — они все еще обнимались. — Ах, леди, — нашел в себе силы усмехнуться Рейегар. — Леди Волчица. Надеюсь, бедняжка здорова? «Бедняжка — вот, что нужно сказать о женщине, чтобы я раз и навсегда перестал ревновать тебя к ней», улыбнувшись, подумал Коннингтон. «И ведь ты знаешь это, мой ненаглядный паршивец». — Увы, леди больна, — Гриф порадовался, что Дракон не видит его улыбки — они все еще обнимались. — Это грустно, Джон. Что с ней? — Рейегар наконец отстранился. — Я не знаю. Она второй день не встает с постели. Я слежу, чтобы леди ни в чем не нуждалась, — «ведь я знаю, иначе ты не простишь меня, мой чересчур благородный король». Рейегар молчал. — Король желает навестить мою супругу? — поинтересовался Коннингтон с хитрым прищуром. — Если супруг не возражает, — и как только у Рейегара оставались силы шутить, когда он чувствовал, что сердце разрывается от боли, вины и тоски? — О, безусловно. Только приходи после ко мне, Дракон. Гриф слишком соскучился, — Коннингтон втянул Рейегара в многообещающий поцелуй. *** Дракон плакал навзрыд, впервые в жизни. Плакал, стоя на коленях возле кровати Волчицы, склонив голову на ее грудь. — Я думал, я победил. Я проиграл. Я думал, что сражаюсь за то, чтобы стать счастливым — с тобой. Я несчастен, я перед всеми виноват, и больше всех — перед тобой. Я теряю тебя с каждым шагом, каждым движением. Не потому, что ты далеко. Просто потому, что мы становимся чужими. Мы были близкими только в Башне Радости. Мы были близкими только потому, что были вместе — и счастливы друг другом. Беда разлучила нас. Я думал, время залижет наши раны, но оно разлучает нас только больше. — Мы предали друг друга, Дракон. Предали и бросили, в ту минуту, когда покинули нашу Башню, даже не обнявшись в ней напоследок. Предали наш хрупкий мирок, единственный, где мы могли быть счастливы. Ты спросишь, что я чувствую к тебе теперь? Ничего. Я вообще разучилась чувствовать что-то, кроме боли и тоски, а они безадресны. Ключ к нашему счастью остался в Башне Радости. А теперь вытри слезы, мой король, и иди к своему другу. Я знаю, что он тебя заждался. Рейегар качал головой. — Я не могу… я не хотел. Я думал… Просто если не Джон… У меня было два друга, Эртур принес обет безбрачия. Я не мог отдать тебя чужому человеку. — Отдал бы меня в бордель, каких полно в Королевской Гавани. — Не говори глупостей. Послушай… Что если мы вернемся? Все повторится, круг замкнется, мы снова оба в отчаянии, мы снова оба хотим сбежать. Просто вернемся в нашу Башню, я все равно мало участвую в управлении государством. Давай снова будем безумными, Лианна. Давай снова будем счастливыми. Рейегар не знал, зачем говорит все это. Должно быть, просто для того, чтобы Лианна не думала, что он остыл к ней, утратил надежду на лучшее. Он и сам понимал — он не бросит королевство, не бросит второй раз Элию, не бросит Грифа, не бросит Тайвина расхлебывать последствия его очередных необдуманных поступков. Он и сам понимал — второй раз не будет похож на первый, да и сбежать будет нелегко — у Лианны уже совсем большой живот. А главное — они уже не те, разочарованы слишком запросто исчезнувшим волшебством, которое связывало их, и, как следствие, разочарованы друг другом. — Это ты не говори глупостей, Дракон. Уходи, сейчас же. Уходи, или ты хочешь, чтобы Коннингтон заподозрил, будто ты приехал сюда ко мне, а не к нему? — Черт возьми, я не думал, что он так ревнив. Скажи, он обижает тебя? Одно слово, и я… — Что? Пойдешь и накажешь его? О, я уверена, ему понравится. Нет, он не обижает меня. Он холоден со мной и вежлив, как и я с ним. А теперь ступай. Рейегар закрыл лицо руками. — Я совершил слишком много ошибок для такого короткого пройденного пути. — Ты жалеешь о том, что мы сбежали тогда? — Да. Теперь — да. — Я тоже. А теперь уходи. *** Рейегар ждал, что нетерпеливый Гриф бросится к нему сразу же, потянет за руку к кровати. Коннингтон не сделал и шага в его сторону. — Я был глуп, мой король. Глуп и слеп. — Джон? — Волчица значит для тебя много. Очень много. Куда больше, чем я. А ты зачем-то пытался врать своему Грифу. Зачем, Рейегар? — Джон, ты неправ… — Пытаешься врать и сейчас. Неужели ты думаешь, Дракон, что все, на что я способен — это ублажать тебя в постели? Неужели ты думаешь, что я неспособен на что-то большее ради тебя? — Конечно, способен. Иначе бы ты не женился на Лианне. — Я женился на Лианне просто из страха потерять тебя. Но я способен на большее, Рейегар. Я способен принять ее, принять твою любовь к ней. Я верю, мой серебряный король, если ты полюбил женщину — значит, она оказалась достойной твоей любви. — Но ты же… ревнивец, Джон. Сколько я тебя знаю — всегда им был, даже Элию недолюбливал. — Я ревнивец и собственник. Я хотел верить, что никто, кроме меня, не сможет разжечь твоего пламени, Дракон. Я видел, что Элия не может зацепить тебя, увлечь — и я презирал ее, о да, я смеялся над ней. Я не любил ее за время, которое ты проводишь в ее объятиях, а предпочел бы проводить в моих. А когда ты уехал в Башню Радости с Волчицей… — Гриф задумался, покачал головой. Рейегар ждал. — Знал бы ты, какое адское пламя ревности сжигало меня тогда. Я чувствовал, что теряю тебя, теряю свое исключительное право вызывать у тебя взгляды, полные то желания, то нежности. Я надеялся, что Волчица станет для тебя лишь странной прихотью, удовлетворив которую, ты забудешь эту девушку и вернешься к своему Грифу. С каждым днем, когда ты не возвращался, я становился все мрачнее и — да, глупо скрывать — пропитался к Волчице ненавистью. Рейегар охнул. — Но потом… Я понял, какая же ерунда моя ревность в сравнении с моим страхом за твою жизнь. Я боялся, что ты не вернешься вообще. А ты вернулся, вернулся победителем… и привез с собой понесшую Волчицу, чтобы женить на ней меня. Трудно описать все, что я чувствовал тогда. Но когда ты соврал, что Волчица теперь тебе никто, я стал презирать ее, еще одну нелюбимую тобой женщину. Если бы я знал, что ты был счастлив с ней… — Ты бы возненавидел ее еще больше. — Поначалу — возможно. Но все-таки в первую очередь я твой друг, Рейегар. Твой друг, который хочет твоего счастья, хочет видеть, как ты улыбаешься… а не как твои глаза краснеют от слез, а лицо искажается от боли, причиной которой стал я. Я не хотел причинять тебе боль. Я возненавидел бы себя. Я уже себя ненавижу за твои сегодняшние слезы, которые, о нет, тебе не удалось от меня скрыть. Я ненавижу себя за то, что не дал тебе вовремя понять — я приму любой твой выбор, я смирюсь. Хочешь, я стану для Волчицы самым заботливым и обходительным мужем? Хочешь, ты будешь приезжать и проводить с ней время, а я не буду мешать вам? Я проглочу эту горечь, я смогу… Хочешь? — Коннингтон заглядывал королю в лицо. — Я хочу, чтобы ты стал хорошим отцом моему бастарду, — сказал Рейегар. — Я стану. О, я смогу. Он наверняка будет похож на тебя… — Зная правила крови — скорее на Лианну. — Неважно. Я буду знать, что это твой ребенок. Я буду заботиться о нем лучше, чем заботился бы о своем. О, Рейегар… Неужели ты не понимаешь, я счастлив просто оттого, что ты жив, оттого, что ты рядом и говоришь со мной. Оттого, что я могу сделать тебя чуточку счастливее, что бы мне ни пришлось ради этого совершить. — Ты правда будешь добр к моей Волчице? — переспросил Рейегар. — Вот увидишь, у нас получится наладить отношения. В следующий раз, когда ты приедешь, мы будем сидеть втроем. Нет, скорее вчетвером, с вашим ребенком. Мы будем искренне улыбаться друг другу, все. Неприязнь исчезнет. А потом ты будешь проводить время с тем из нас, с кем пожелаешь, и если ты выберешь ее… что ж, я буду радоваться, что ты счастлив с этой женщиной. Только приезжай. Приезжай еще, Дракон. — Гри-иф, — улыбнулся Рейегар и взъерошил рыжие волосы. — Не говори мне «приезжай еще», я ведь пока не собрался уезжать. Король прижал Коннингтона к себе, гладил его спину в приступе внезапной нежности. — Как хорошо, что ты можешь понять меня. Как хорошо, что ты в первую очередь друг. — Но во вторую-то очередь я твой любовник, Дракон, — Коннингтон склонился к шее Рейегара, провел по ней языком, слегка куснул, затем с хитрым прищуром заглянул королю в глаза, прикусив губу. — Скучал по ласкам своего Грифа? И теперь, когда словно каменная глыба рухнула с души Рейегара, он смог отдаться своим желаниям — желаниям, уводящим в прошлое, в то время, когда он был кронпринцем, а Гриф — его оруженосцем. В то время, когда он не знал еще ни Элии Мартелл, ни Лианны Старк, отец еще не был настолько безумен, а летние ночи были пьяняще-теплыми, наполненными запахом трав. *** Все знали, что король Рейегар Таргариен поехал с официальным визитом в Грифонов Насест поздравить своего друга Джона Коннингтона с рождением сына. Все знали, но многие ухмылялись и переглядывались — то-то король поехал один. Мало кто верил, что Лианна понесла от Коннингтона примерно в их первую ночь. Ни для кого не было секретом пребывание Рейегара и Лианны в Башне Радости. Сын родился четыре месяца назад, в тайне от всех — просто для того, чтобы догадки оставались только догадками, не находя слишком явного подтверждения. В строжайшей тайне Рейегар прислал в Грифонов Насест аж несколько мейстеров, которым доверял. По скупому, состоящему из намеков письму Коннингтона король понял, что все прошло хорошо. Лианна назвала сына Рикардом, в честь своего погибшего отца. Рейегар хотел бы приехать раньше — но не мог рисковать, вызывая лишние подозрения, которых, почти переросших во всеобщую уверенность, было и без того достаточно. Поцеловав на прощание Элию, которая последнее время снова начала дарить ему улыбки, обняв Рейенис и Эйегона, король отправился в путь. Гриф и Волчица вышли ему навстречу вместе. — Мы ждали тебя, Рейегар. Он обнял их, сразу, не желая отдавать предпочтения кому-то одному, одной рукой прижимая к себе Джона, другой — Лианну. Краем глаза удовлетворенно заметил, что и они для удобства слегка приобняли друг друга. Трое долго стояли вот так вот, молча. — Где Рикард? — спросил, наконец, Рейегар. — Спит, — ответила Лианна, и вдруг посмотрела Дракону в глаза, так пристально. Она вглядывалась в него, впитывала, желая получше сохранить его образ в своей памяти — ведь через несколько дней он снова уедет. Король не видел больше в ее взгляде обвинений, надрыва, отчаяния, тоски. Волчица смирилась, она привыкла… да и Гриф ее явно не заклевал. Рейегару стало легче. Он улыбнулся и зачем-то сказал: — Все будет хорошо.