Голос дождя

"Куда исчезла? Зачем? Умер бы, плакала бы? В беде ли она? Сама ушла? Но ведь не хотела уходить... Горда ли слишком, чтобы все унижения стерпеть? Ушла...От монстра, от ублюдка. "Ублюдок." Называла так меня. А потом...я доказал, что таким и есть, но она ни слова оскорбления не сказала. Пусть лучше осыпит тысячами оскорблений, но будет тут. Всевышний, да, ты видишь всё. Я убил детей твоих грешных, и делал себя более грешным и грешным. Но я нашёл её. Я вижу свет. Без неё я не вижу ничего, будто пустота, я обрёл веру, потерял гордыню. Верни её, прошу, молю...Лишь об этом я прошу. Отец, Всевышний, Бог, судьбу не лёгкую ты мне подарил, но не прошу менять её. Прошу, верни мне Кэйлей. Да, я изменюсь, но убивать не перестану. Ты сам избрал для меня такое предназначение и только ты поможешь мне вернуть смысл, искупить свой грех", - так звучала молитва Джокера. Об этом никто не знал. Лишь в тишине, окунувшись в одиночество, склонив голову вниз и опустив веки, в мыслях проносились слова, обращённые к Богу. И Он его слышал. После этих слов, Керр резко встал с кровати, ногой швырнул деревянный столик и он, издав бешеный грохот, укатился в другую сторону комнаты. Вместе с ним укатилась недопитая бутылка виски. Но более Джозеф не переносил алкоголя внутри, он опустошил внутри всё и оставил лишь пустоту. Безумец накинул фиолетовое пальто, поскольку на улице вновь был ливень, схватил пистолет и один, сев в автомобиль, покинул дом в лесу. Их дом в лесу. Кэйлей и Джокера. Скучный день в больнице. Все уже позабыли о скандале, которое устроило руководство из-за неудовлетворения мистера Уэйна. Городская поликлинника полна жизни: врачи бегают туда-сюда (от столовой до уборной), санитары настолько тчательно убирают, что в углу блестит паутина, а пациентов хоть отбавляй - один на весь этаж! Эту идилию прервал выстрел вверх. Джокер, всеми известный злодей, пропавший из этой больницы, самже вернулся в капкан. Мистер Джей, удерживая пистолет на готове, двинулся в регистратуру. - Доброе утро, могу ли я попросить адрес Кэйлей Абрамсон, - обратился к персоналу Джозеф. - Здравствуйте! Простите, но мисс Абрамсон была уволена несколько недель назад, а мы не храним информацию о персонале, тем более не распространяем её, - вежливо ответила женщина, пьющая чёрный ароматный чай. - Мне повторить? - грубо, сквозь зубы прорычал Керр, направляя пушку на рядом стоящего санитара. - ой..., - чашка с чаем вылетела из рук испуганной дамочки, - сейчас я предоставлю всё, что Вам нужно. Итак, вот место жительства этой нахалки, - протянула бумажку она. - О, благодарю Вас! - радостно произнёс Джозеф, - Вы очень помогли мне. Я возьму? - взял рядом лежащие таблетки от боли в голове. - Конечно-конечно. Мы всегда помогаем больным, - дружелюбно ответила женщина. От улыбки её лицо сморщилось, появился второй подбородок и огромный живот начал странно дрыгаться. Джокер проглотил две таблетки, сунул бумажку в широкий карман пальто и убрал дуло оружия от напуганного санитара, бормотящего что-то вроде "Пожалуйста, не надо!". Мистер Джей развернулся, сделал пару шагов к выходу. Вместе с его шагами последовали пары глаз всех присутствующих. Затем Джозеф резко повернулся и выстрелил в голову дружелюбной женщины. Безумец, подпрыгивая и и тихо весело свистя, покинул поликлиннику. Керр взглянул на адрес, быстрым темпом сел в машину и повернул обратно. - На другом конце города, - думал он, включив пластинку веселой песни, - надо же, ради работы объезжать весь город. Ну ничего, никуда она от меня не денется. Я же говорил ей, почему не поверила. Не убежать, не скрыться, не уйти. Я из-под земли достану тебя, Кэйлей. - прибавил скорость мужчина. Джозеф подъезжал к дому девушки. Ох, как он удивился, увидев это, с трудом назвать, помещение. По соседству со старыми многоэтажными домами красовался деревянный небольшой коттэдж, явно пострадавший от пожара. Во дворе сего домика ничего более не было, кроме заржавелой качели и какого-то детского мяча. Джокер неподобающе, без приглашения зашёл во двор и тихо последовал к входной двери. Хотя, на то он и злодей, чтобы гостить без соглашения владельца домов. - Постучать или просто войти? - вот что крутилось в голове злодея в данный момент, - Не откроет, нет, - сердце вдруг забилось чаще. Руки начали слегка дрожать. Он откинул голову вверх, и увидел небольшую пыльную иконку, висящую над дверью. Джозеф зашёл внутрь. Он последовал по маленькому коридору, укутанному, словно зимой снежным ковром. Затем Керр услышал звук, доносившийся из соседней комнаты, куда он и последовал в ускоренном темпе. На удивление самого преступника, он был осторожен и внимателен. - Джокер? - послышался дрожащий голос девушки. Перед мужчиной показалась трусившаяся Кэйлей, в синяках и ссадинах, неумытая, с грязными небрежными волосами, в старой одежде. Из её рук упала тарелка. Осколки, словно слова, посыпались на мелкие кусочки и навсегда потерялись. Их не собрать, не увенчать, не склеить. Взгляд девушки не был наделён удивлением, он осматривал рядом стоящего человека, он был со взглядом страха. - Я не знаю, сможешь ли ты...вернёшься ко мне, ты же знаешь, что не убегишь от меня, - хриплым серьезным голосом промямлил высокий мужчина. - Нет, я не могла уйти прежде, - утихомиривая молчание, ответила Кэйлей, - но сейчас я сильная. Ты меня такой сделал. Джокер лишь усмехнулся, пристольно смотря в глаза девушки. - Девчонка, ты всё та же наивная девчонка, только без белого халата, - с улыбкой сказал Джозеф, - кстати, что с твоей одеждой? - У меня её нет, - резко откинула та, - она в твоём...доме. Это твой дом? - Да. Но сильной ты так и не стала. Ты ничегошеньки не знаешь. Но если ты страдать не хочешь, то у тебя выбора просто нет. Бить я более не буду, страдать от самого пребывания там...и со мной. Простите, - саркостично извинился Керр. - Ты не договариваешь, мистер Джей. Договаривай, - сквозь зубы от злости прошипела девушка. Она ненавидела его, но ушла она не от того, что не желает видеть Джокера, не от одиночества, и даже не от боли с синяками. Кэйлей убежала от самой себя. Проклиная за влеченность от побоев, которые доставляет убийца, саму себя ненавидела она. Злилась не на Керра, а на себя. - Я всё сказал. Тебе что-то не ясно, Кэйлей? Я могу убить тебя, сейчас, оставить истекать кровью в этом старом ненависном тебе доме. Так что подбирай слова, - хладнокровно откинул злодей. - Да, мог бы. Но не сделал. Почему? - подошла ближе к безумцу та. -Если я захочу, я убью тебя. Когда захочу. Где захочу. Как захочу. И запомни это, - посмотрел сверху вниз мужчина, пихая руки в карманы фиолетовых мятых брюк, - так что ты поторопись, - протянул ладонь к плечу Кэйлей и небрежно дернул ее. Она знала, что Джей прав, он абсолютно прав. Девушка хотела плюхнуться на кровать и упиться слезами, которым Кэйлей недавала показаться наружу. - Главное - не заплакать. Пусть он всесилен, пусть он избивает меня, но я не позволю ему увидеть моих слёз. Он только и хочет увидеть мои страдания, я не позволю. Пусть этот безумец видит лишь моё каменное лицо, и тогда он отстанет от меня, возможно, наконец, - думала про себя девушка. - Что ты стоишь? - захихикал Керр, - собирай свои вещички и поедем. - Я не поеду с тобой никуда! - с криком вырволось у Кэйлей с дрожью в голосе. - Почему же? - нахмурившись, из-под лобья произнёс Джокер. - Неужели мои слова для тебя не достаточно убедительны? - Нет, не достаточно. Ты убьёшь меня сейчас? Давай, ну же, смелее! Я лучше сгнию в гробу, чем проведу свою жизнь с таким, как ты! - крича и осыпая оскорблениями злодея, отвечала Кэйлей. Мистер Джей пронзительно посмотрел в её глаза. Его взгляд не выражал ничего. Он ни улыбался, ни печалился. Но в душе эмоции переплетались, и Джозеф не знал, какая подойдет более в эту минуту. Керр посмотрел на эту девчонку сверху вниз, под напором взгляда его зелёных глаз она и вовсе замолчала, не в силах сказать что-либо. Но её взгляд выражал злобу, а в душе эта злоба переплеталась с жалостью о том, что сейчас она сказала. Да, он ужасен, он убийца. Но Керр не убил её. Он причинил ей боль, хоть и не хотел, но в юной девушке жила та месть, которая страшней любой, даже самой сильной любви. Джокер почувствовал это и...ушёл. Он обернулся и ушёл, быстрыми, но тихими шагами, аккуратно прикрывая дверь. В это же мгновенье Кэйлей опустилась на пол, более не сдерживая своих чувств. Из её красивых, больших глаз посыпались слёзы, словно маленькие холодные снежинки в начале зимней поры, а в душе словно огромный комок боли, который никак не достать. Его не вырезать, не уничтожить...