Мармелад

— Гермиона? Девушка чуть опустила глаза и насмешливо приподняла бейдж, для наглядности постучав по нему ногтем. — Верно, Гермиона, — она сделала это с таким чувством собственного превосходства, что Фред засомневался: не вернулся ли он на последний курс, когда Грейнджер абсолютно также указала им с братом на свой значок старосты и пообещала принять все меры, вплоть до письма Молли Уизли, чтобы «прикрыть их лавочку», — Чем могу помочь? — Поверить не могу, Грейнджер! — Все-таки вы меня с кем-то путаете, Грейнджер не моя фамилия. Меня зовут Гермиона Гайрол. — Да-да, вижу, — голос резко сел, и сейчас любые слова и мысли вызывали у Фреда ощутимую физическую боль, голова словно раскалывалась на тысячи кусочков, — Просто похожи очень… и имя тоже… — Простите, — наверное, все мучения Фреда так явно выражались на его лице, что в ее взгляде вдруг появилось знакомое сочувствие. Так тепло она смотрела на него, только когда близнецов и Гарри отстранили от квиддича, — С ней что-то случилось? — Умерла три года назад, — Фред подавил в себе желание истерично расхохотаться: более абсурдной ситуации с ним еще не случалось. На лицо девушки легла странная тень отрешенности и задумчивости. Казалось, что ее гложет какая-то неприятная мысль. В эту минуту молчания Фред жадно вглядывался в каждую черточку ее лица. Таких совпадений просто не может быть, она, эта девушка из маленькой лондонской кондитерской, была точной копией той, кого он считал неисправимой, но оттого еще более забавной, гриффиндорской заучкой. Но почему? Почему тогда она не помнит его, не помнит своих близких друзей, не помнит свою прошлую жизнь, не помнит даже свою фамилию? Осознание пришло неожиданно, но облегчения не принесло, только тугой узел около сердца затянулся еще туже, причиняя невероятную боль. — Будете что-нибудь брать? — она снова смотрит на него своим пытливым взглядом карих глаз, смотрит в саму душу и бередит старые, еще не зажившие, раны. — Да, мне, пожалуйста, парочку тех аппетитных булочек, и… — палец бездумно утыкается в один из прилавков, — вот это, пожалуй, подойдет. — Мармелад? — Гермиона, кажется, удивлена, но не подает виду. Она аккуратно заворачивает сладость в фирменную картонную коробочку и размашисто что-то пишет поверх незамысловатого узора, складывает булочки и протягивает странному рыжеволосому парню пакет. — Может быть кофе? Ванильный капучино, например, — девушка рассеянно обводит глазами помещение и не замечает, как вздрогнул и чуть побледнел покупатель. — Нет, спасибо, — Фред старается выдавить улыбку и протягивает горсть маггловских монет, припрятанных в бумажнике для подобного случая, — До свидания, Гермиона. Фред уходит из кондитерской резко, словно срываясь с места, не замечая, с каким теплым любопытством смотрит ему вслед эта не-Грейнджер. Он хочет уйти как можно дальше, но продолжает оглядываться, потому что знает, что вернется сюда еще не раз, потому что он понял одну действительно важную вещь. Гермиона Грейнджер действительно умерла, но не так, как все привыкли об этом думать. Умерли все ее воспоминания. Смерть действительно была безжалостна, отбирая у Гермионы всю ее жизнь. Какого это, жить с чистого листа, не помнить своих друзей и семью? Такого Фред не пожелал бы и врагу, а маленькая всезнайка пошла на это сама. Когда же он сможет ее понять? … *** Во «Всевозможных Волшебных Вредилках» было непривычно тихо. Джордж и его семья сегодня переезжали в небольшой уютный домик в окраинах Лондона, и магазин был закрыт на выходной. Во внезапно опустевшей квартирке на втором этаже остался всего один человек, замерший возле письменного стола. Когда Гарри дал Фреду этот альбом, близнец искренне недоумевал, зачем ему могут понадобиться чужие фотографии. Он думал так ровно до того момента, пока не увидел несколько снимков. Удивительно, сколь много он не знал о Гермионе Грейнджер. Он никогда не видел у нее такой счастливой улыбки, таких сияющих глаз, он никогда не видел, чтобы она так искренне смеялась, обнимая своих друзей, он никогда не думал, что Гермиона так сильно похожа на свою мать и уж точно не замечал, что она увлекается чем-то кроме книг. По крайней мере, видеть мяч, пусть даже и магловский, в руках Грейнджер было непривычно, ему ведь всегда казалось, что она не ладит со спортом. Нескольких фотографий не хватало, их вытащил Гарри и спрятал от посторонних глаз, но Фред знал, что на них были запечатлены лучшие мгновения Золотого Трио. Была еще одна фотография, сделанная, кажется, совершенно случайно. На ней Гермиона, вся засыпанная снегом, стояла рядом с ним и, размахивая руками, что-то ему объясняла. Жаль, что Гарри забрал ее, Фреду она нравилась больше всего. Он частенько теперь пересматривал фотографии, надеясь найти в ее изображениях ответы на свои вопросы, но не думал, что Лондон преподнесет ему такой подарок. Или, может быть, это был подарок судьбы? Главным оставалось то, что ему теперь было жизненно необходимо выполнить дело всей его жизни. Провернуть такую шутку со смертью будет нелегко, но Фред поклялся, что сможет вернуть Гермионе Грейнджер ее жизнь. После того, как он невольно забрал ее, он был обязан вернуть обратно все воспоминания, даже если ему придется объездить весь мир, собирая их крупицы. Но может быть все окажется гораздо легче?