Ветер перемен

Кто ты – существо внутри меня? Может, я всего лишь твоя искаженная версия? Пребывающее в забвении отражение себя самого...

Руки расслаблено лежали на руле, задумчиво-отчужденный взгляд был направлен вперед, а сердце размеренно стучало в груди. Солнце уже почти зашло, и скоро на небе должен был появиться блестящий полукруг Луны в окружении мишуры звезд. День плавно перетекал в ночь, и привычная усталость ложилась на плечи Канаме незримым грузом, который ему ненароком хотелось стряхнуть. Спокойствие все чаще казалось ему лишь удачной декорацией, за которой пряталась настоящая суть. Каю Куран не выходила у Канаме из головы. Стоило только сомкнуть веки, как он видел перед собой ее силуэт, ее глаза - слишком не похожие ни на какие другие глаза. Взгляд этой девушки будто говорил с ним - о многом и ни о чём одновременно, словно Канаме был глухим и не мог прочитать по губам то, что она пыталась до него донести. Но Куран все реже удивлялся. Он знал, почему мимолетная встреча оставила в памяти такой резкий отпечаток. Это было глубокое, сильное чувство. Ноющее, скребущее когтями где-то внутри него. Сравнимое с дежавю, отголоском прошлого или судьбоносным посылом, призванным изменить настоящее. Все его естество будто рвалось навстречу чему-то неизвестному, и он, казалось, уже терял контроль. Наконец оказавшись дома, Канаме не спеша вошёл в свою комнату и сел на кровать, устремив взгляд в одну точку. Руки потянулись к вороту плаща и замерли, коснувшись самой верхней пуговицы. Мужчина не шевелился ещё некоторое время, полностью погрузившись в себя. Впервые он почувствовал жгучую пустоту, несравнимую даже с той, которую он ощущал, потеряв любимую жену. И эта пустота была невыносимой, и ничто не могло ее заполнить. Канаме резко встал, стянул с себя плащ и небрежно бросил его на стул. Стоило принять холодный душ, отвлечься… Однако тут мужчина заметил на полу небольшой прямоугольник бумаги, очевидно, выпавший из кармана. Канаме подобрал его, повернув к себе лицевой стороной. «Джуничи Айдо» - было выведено посередине. Дальше значились номера телефонов и адрес, который юноша оставил на случай непредвиденных обстоятельств, когда довозил Акари до академии. Канаме задумчиво очертил пальцем край записки. Перед ним снова возник образ Каю Куран, ее остекленевший взгляд. Мужчине вдруг показалось, что если бы девушка улыбнулась, он бы непременно смог ее узнать. Он качнул головой, и перед глазами появился туман, скрывая пробужденный больным сознанием образ. Вдали появилось еще чье-то очертание, слишком размытое, чтобы даже определить пол, но удивительно правильно дополняющее картинку. Разум играл с Канаме слишком жестокую игру. Мужчина тяжело задышал и крепко сомкнул веки, отгоняя видения прочь. Так не могло больше продолжаться. И единственный, кто был способен помочь ему – только он сам. Канаме поднял телефонную трубку и набрал номер. Ответили на другой стороне провода странно быстро, с натянутой безучастностью. - Я слушаю вас, Канаме-сан. - Джуничи... - на выдохе выговорил Канаме, не слишком представляя себе дальнейшую реакцию юноши. – Надеюсь, мой звонок никого не побеспокоил. - Что вы, - мягко заметил Айдо. – Что-то произошло? Мужчине показалось, что голос в трубке стал тише, но он не придал этому значения. - У меня есть к тебе одна просьба. Она может показаться... необычной. - Какая просьба? Канаме почувствовал, как пересохло в горле. Что-то словно специально мешало ему, но отступать уже было поздно. - Не мог бы ты организовать мне встречу с девушкой, которую я встретил на балу. Каю... Я хотел бы задать ей несколько вопросов о том вечере. Джуничи долго молчал. Тишина тянулась, как желе, томительно и липко. - Хорошо, я сообщу вам о времени и месте чуть позже. Канаме не успел ничего ответить – уже через мгновенье из трубки доносились лишь короткие гудки. Он хмуро обвел взглядом комнату, выпуская из рук телефон. Сомнения рассеялись, как дым. Теперь Куран был уверен, что поступал правильно. За окном стояла глубокая ночь. Но сон не приходил, заставляя мужчину снова и снова измерять шагами комнату в бессмысленном рвении, ненадолго останавливаться у окна и смотреть вдаль, неприязненно щурясь от света фонарей. Он забылся лишь с первыми лучами солнца. Забылся тревожным, коротким сном.

***

Вечер выдался пасмурным и темным. Тучи на небе сгустились, как стая волков вокруг добычи, никак не решаясь напасть – дождь не начинался, и в воздухе повисло предчувствие бури. Джуничи не находил себе места до тех пор, пока в окно его машины не постучали. Когда Канаме открыл дверь, Айдо передернуло. Однако отнюдь не от холода, проскользнувшего внутрь вместе с мужчиной, когда тот садился на переднее сидение рядом с ним. Первородная сила, больше века спавшая внутри Канаме, вырывалась наружу, норовя поглотить любого, кто вознамерится ей помешать. Джун ощутил ее настолько ярко, что его смятение на миг переросло в панику, от которой на голове зашевелились волосы. Но как вспышка, она успела указать ему путь. И он был только один, теперь Айдо не сомневался. - Добрый день, Джуничи. Айдо коротко кивнул и незаметно взглянул в сторону мужчины, неестественно улыбнувшись. Он тоже старался выглядеть выдержанно невозмутимым, словно они собирались на обычную деловую встречу. Пожалуй, так оно и было бы, если бы Канаме обратился к какому-нибудь другому вампиру. Джуничи лелеял мысли о собственной важности, как дитя. План казался ему безупречным в своей изощренной простоте и пугающим в своих последствиях. И если раньше он сидел, как на иголках, то теперь ему казалось, что стены вокруг начинают сжиматься. Они принужденно перебросились парой фраз об Акари и ее учебе, но беседа быстро сошла на нет. Джуничи все чаще внимательно посматривал в сторону Канаме, а тот, в свою очередь, напряженно косился в окно после каждого поворота, уводящего их все дальше и дальше от города. - Не бывали здесь раньше? – бросил юноша нервное замечание, оглушительно неуместное – настолько, что Куран смерил его суровым взглядом и так и не ответил на вопрос. Айдо дернул уголком губ, переключившись на дорогу. Она становилась неровной, и приходилось маневрировать среди небольших ям, а деревья по бокам тянули свои ветви к машине, то и дело цепляясь за нее. - Возможно, вам придется немного подождать, - осторожно заметил Джун. - Пусть так. Юноша кивнул, затрудненно вздохнув. - Все в порядке? – чуть погодя, сухо осведомился Куран. - В полном, - отозвался Джуничи. – Мы уже почти на месте, Канаме-сан. Скоро они действительно остановились. Канаме бросил пристальный взгляд в сторону особняка, едва различимого сквозь густые заросли, после чего вопросительно посмотрел на подозрительно затихшего Айдо. - Мы будем ожидать здесь? - Вы... можете прогуляться. Голос юноши показался Канаме сдавленным. - Ты чего-то не договариваешь мне. Джуничи отрицательно качнул головой, так и не рискнув взглянуть на сидящего рядом. Тот, в свою очередь, глубоко вдохнул и вновь переключил внимание на картину, открывшуюся за окном. Место не было знакомо Канаме, но его не покидало ощущение, словно кто-то рассказывал ему о нем. Ведомый желанием получше осмотреть окружение, он вышел из машины и скоро дошел до плотных зарослей, через которые проходила узкая тропа. Оказывается, вся поляна перед особняком была усеяна кустовыми розами. Канаме коснулся кончиками пальцев засохшего багрового бутона, поймав себя на мысли, что когда-то мечтал о таком же саде. И направился вперед. Казалось, в особняке не жили уже давно. Каменные стены утопали в желтоватом плюще – единственном, от чего веяло жизнью в этом месте. Окна с наглухо закрытыми ставнями и тяжелая дверь с массивным кованым кольцом в центре напоминали традиции давно ушедшей эпохи. Особняк будто сошел со страниц старинного романа о рыцарях, в котором на самом деле был замком с высокими башнями, рассыпавшимися с течением времени. Канаме долго стоял перед ним, неподвижно, болезненно хмуря брови. Его вдруг охватило сомнение – что если тайна, скрываемая в его воспоминаниях, прольет свет на нечто ужасное? Ведь прошлое не вернуть, тогда зачем ворошить то, что уже кануло в историю? Как если бы хозяева вернулись в этот особняк и нашли его таким – испещренным временем, потерявшим красоту, но полным напоминаний о былом великолепии... Сколько же историй он в себе хранит? Заходить внутрь не хотелось. Вместо этого Канаме пошел в сторону, надеясь обойти здание – как бы он ни старался прислушаться к голосу разума, его тянуло к этому месту, порой так сильно, что в груди становилось жарко. Он уже забыл о том, что договорился о встрече. Невежливо было вот так исчезать, и Канаме никогда бы не решился – только чем дальше он шел, тем больше узнавал все вокруг. Темные тучи над головой, шорох прелой листвы под ногами... Каждый шаг будто возвращал его в то самое прошлое, которого он всегда боялся. Канаме не поверил своим глазам, когда увидел на заднем дворе расколовшуюся надвое каменную плиту. Он слишком хорошо помнил, какой жесткой и холодной она была, как маленькие камешки впивались в ладонь, когда он, заслонив солнце, пытался рассмотреть мир перед собой. По телу мужчины прокатилась волна дрожи, ноги сами понесли его вперед. Он дотронулся до развалин чего-то несомненно грандиозного, провел рукой по шершавому камню и задержал дыхание. Перед ним возвышались ворота, створки которых были чуть приоткрыты. Через них он вышел и, удивительно, даже не заметил. Но сейчас за ними виднелось то, мимо чего Канаме не смог бы пройти. Надгробная плита. Он дошел до нее на негнущихся ногах и опустился на колени. Надпись невозможно было прочитать из-за овивших все стеблей роз странной разновидности с маленькими редкими цветками. Канаме бы решил, что могила заброшена, если бы не увидел перед ней то, что заставило сердце биться так часто, что он едва мог дышать. Свежие цветы. Не просто хризантемы, которые можно купить в любой из бесчисленных торговых лавок – крупные белоснежные лилии, перевязанные алой лентой. Их приторный аромат одурманивал. Казалось, будто их срезали только что, прямо в саду перед особняком. Но в мертвом саду не росло цветов. Рука Канаме дернулась к надгробию. Он схватил колючие заросли и дернул их в сторону, сжал в кулаке, невзирая на впившиеся в ладонь шипы. Невзирая на боль. По запястью потекла кровь, пачкая манжет рубашки, капая вниз на лепестки цветов. Канаме впился взглядом в выгравированное имя. Перед глазами все поплыло. Куран согнулся, схватился руками за камень и прислонился лбом к верхушке. Кожу обожгло как раскаленным железом. Канаме впился ногтями в надгробную плиту. Ему вдруг почудилось, что стебли роз ожили, и теперь опутывали его, кололи и раздирали до плоти. Он хотел взвыть, но не смог издать ни звука. Боль захватила его. Долгое, бесконечное путешествие... не окончено.

***

Занятия в академии Кросс проходили как обычно. Кто-то скучал, меланхолично поглядывая на доску, некоторые старательно записывали, а самые смелые позволяли себе лениво зевать. Акари рисовала в тетради незамысловатые картинки, краем уха слушая лекцию. Предмет давался ей на удивление легко, так что угрызения совести почти не мучали – другое дело Рёта, с подозрительным спокойствием наблюдавший за происходящим. После того ночного инцидента они стали общаться еще реже, порой Ари казалось, что Кирию ее чуть ли не избегал. Зато его взгляд в спину она чувствовала чаще, особенно на улице, когда переходила из одного корпуса в другой. Впрочем, на этом ее прогулки и заканчивались. В последнее время Акари даже перестала появляться на традиционном «приветствии» Ночного класса, предпочитая все свободное время проводить в комнате или, в крайнем случае, в библиотеке. Словом, дела обстояли плохо. Неожиданно лекционный зал словно ожил, со всех сторон послышался приглушенный шепот, перерастающий в гул. Не понимая, что случилось, Куран подняла взгляд от тетради, но без особого энтузиазма – наверняка какой-нибудь умник умудрился заснуть на самом видном месте или кто-то кривлялся, изображая несчастного учителя. И каково же было ее изумление, когда она увидела в дверях Шиану. - Прошу прощения, - бесстрастно проговорила она, когда поняла, что окончательно захватила всеобщее внимание. Учитель в замешательстве кивнул. - Что здесь делает префект?.. Раньше я никогда не видела ее в учебном корпусе днем, - донеслось до Акари со стороны сидевшей около нее сокурсницы. - Кирию, - взгляд Шианы прошелся по рядам, остановившись на самом последнем. – Идем. Она выглядела мрачнее обычного. Скрестив руки на груди и чуть опустив уголки губ, префект будто не замечала никого больше, кроме Рёты, с озадаченным видом поднявшегося с места. Под общий нестихающий ропот он направился к Шиане, и чем ближе подходил, тем серьезнее становилось выражение его лица. Даже не посмотрев в сторону учителя, про которого и вовсе все забыли, Кирию вышел первым, и, Ари готова была поспорить, наверняка громко хлопнул бы напоследок дверью, не последуй Шиана сразу за ним. Стоило им отойти на достаточное расстояние от аудитории, и Рёта резко остановился. - Что за цирк ты устраиваешь? – озлобленно спросил он, одним движением пригладив чуть растрепанные от лежания на парте волосы. Вызывать его вот так, как какого-нибудь провинившегося школьника-неудачника, да еще и перед всеми – что она себе позволяла? - Это не моя идея, - Шиана неприязненно дернула уголком губ. – Ректор вызывает. Кирию с подозрением изогнул бровь. - Что произошло? Шиа тяжело вздохнула и поджала губы. - Нам следует поторопиться. Спорить Рёта не стал. Ему потребовалось не так много времени, чтобы осознать, что Такуме не пришло бы в голову нарушать порядки академии и присылать за ним Шиану, не будь на то веской причины. Всю дорогу он наблюдал за девушкой, идущей чуть быстрее, чем он сам, будто бы вечно убегающей вперед. Сейчас ему даже не хотелось ее догонять. Сколько Рёта помнил Шиану – она никогда ни перед кем не останавливалась, никого не ждала – всегда в себе, все внутри. Так зачем ступать на один путь с тем, кто сам этого не хочет? Кирию бы в жизни не признался, но именно эта самостоятельность так и не укладывалась у него в голове. Оттого и раздражала. - Это связано с нападением Е-класса, - холодно бросила Шиана через плечо, когда они уже почти дошли до кабинета. Словно вспомнила случайно, настолько небрежно, что Рёта снова едва не вспыхнул. - Так ты знаешь?.. – лишь процедил он в ответ, через силу проглотив остальные эмоции. Ичиджо вряд ли понравятся скандалы перед собственной дверью. - Мне известно, что в опасной близости от академии обнаружили повышенную активность низших вампиров, - отчеканила префект так, словно тема была ей сильно неприятна. – Это все, что мне сообщили. Кирию помедлил с реакцией. - Ректор знает о том случае? - Нет. Если только ты ему не сказал. Они остановились у поворота к главному коридору, за которым находился кабинет ректора. Рёта коротко взглянул на Шиану, и снова ему в глаза бросился нездоровый цвет ее лица. Даже губы, кажется, побелели, словно от напряжения или страха. - Неужели я сделал что-то не так? – скептично вскинул бровь Кирию, не понимая, что вообще заставило девушку затормозить. Префект долго сверлила его взглядом, прежде чем ответить. - Дальше пойдешь один. Меня не приглашали. Если бы Рёта хоть раз видел, как Шиана шутила, то непременно списал бы это заявление на одну из таких выходок. - В смысле? Ректор?.. - По-моему, ты с первого раза понял все правильно, - жестко оборвала его девушка. Происходящее явно действовало ей на нервы. Кирию увидел на дне ее глаз ураган, вздымающийся в глубине души. Причем Шиана так и не отвела взгляда, даже когда пауза затянулась непозволительно сильно. - С тобой все в порядке? – Рёта не заметил, как слова слетели с языка. В ответ он услышал предательски-тяжелый вздох, который так и не удалось спрятать. - В полном. Иди, Кирию, тебя ждут. Шиана отвернулась раньше, чем заметила подозрительный прищур, обращенный в свою сторону, но ощущала его спиной всю дорогу до тех пор, пока не скрылась из виду.