Закон актерского сердца

Киоко не знала, как она заставляла себя сохранять спокойствие последние полчаса. Ее держало в узде только вечное напоминание Рена – и когда она стала столь фамильярно к нему обращаться? – о том, что всякая актриса должна уметь держать лицо. Именно поэтому, когда двери кафетерия хлопнули, и на пороге внезапно появился сам увещеватель, она недоверчиво вскинулась на месте, готовая тут же подскочить к нему, но успешно удерживающая себя от этого порыва. Киоко помнила преподанный ей президентом урок. Понимала, что пока ей придется ждать. Знала, что она будет бороться. Но – не сейчас. Не когда за соседним столиком сидит ее мать и пристально наблюдает за каждым ее действием. Вчера Киоко сказала Канаэ, что ее мать всегда относилась к ней как к пустому месту, и улыбнулась. Значит, улыбаться она будет и сегодня. Когда на выходе из кафетерия Рен легко приобнял ее за плечи, словно знал, в чем дело – а она была уверена в том, что он заметил ее напряжение – Киоко как будто обдало теплом. Оказывается, она скучала даже больше, чем думала. - Кстати, Могами-сан, - голос парня сейчас действовал успокаивающе, - я еще должен вам печать за отличную работу, не забудьте напомнить, когда приедем. Киоко улыбнулась – на этот раз с облегчением. - Стребую сразу же. Однако, когда они вышли из агентства и добрались до машины, занимая каждый свое место, Киоко поняла, что ей совершенно не до печати от благодарного актера. Потому что, как только дверца автомобиля хлопнула, Рен сложил на груди руки и перевел на девушку тяжелый взгляд. - Кто была та женщина, которая так пристально наблюдала за вами в кафетерии? Киоко показалось, что она окаменела. Только ладони в кулаки сжались, и девушка уже чувствовала, как кожу начинает саднить от впившихся в нее ноготков. Не ответить было нельзя. Кто знает – может, в будущем она сможет рассчитывать на ответную откровенность. Ведь, если разобраться, они с Реном ничего друг о друге толком не знали. Да и потом, кому еще она могла довериться до такой степени? Это смешно, конечно – но не Моко-сан, нет. Моко-сан была холодной, прагматичной и сдержанной, чем иногда напоминала Киоко мать, но когда вчера она упомянула, что видела Могами Саэну… Киоко не хотела, чтобы окружающие относились к ней так, словно она хрустальная. Мечты – это мечты, и они всегда прекрасны, но иногда даже они должны отходить на второй план. Жизнь учила Киоко чему-то такому все последние годы. - Это была моя мать. - Тогда почему она молчала? – между тем, осведомился парень. – И почему молчали вы? Почему так спокойно сидели на месте? Почему не ушли? Ведь вы же… - Все же заметно сразу, что вы очень мало знаете обо мне и моей матери, - Киоко была вынуждена улыбнуться, чтобы успокоить зарождающийся в сидящем рядом с ней человеке гнев, так пугающий ее и в то же время заставляющий оставаться рядом. – О наших взаимоотношениях вообще мало кому известно. Разве что Шотаро и его семье, - девушка покачала головой. - Так поясните, - может быть, ей послышалось, но голос Рена стал только еще более напряженным. Оттого ли, что она упомянула друга детства или оттого, что обнажились какие-то факты, о которых он не имел понятия – Киоко не знала. Она была точно уверена только в том, что и сам Рен таит немало секретов от нее, так что в каком-то роде они квиты. - Я не могла уйти, Тсуруга-сан, по той же причине, по которой вы всегда так безупречно вежливо ведете себя с господином президентом, - негромко произнесла девушка, упорно предпочитая разглядывать клетчатый узор из тонких белых нитей на своей юбке. Сегодня она оделась в стиле Натсу, и это ей, надо сказать, весьма нравилось. - О, то есть вы считаете, что тогда проиграли бы бой? – Рен вздернул брови, и взгляд его наконец посветлел. – Но ведь в сражение нужно вступать подготовленным. - Только не тогда, когда на вас нападают со спины, - с невеселой улыбкой отозвалась девушка. На это Тсуруга только хмыкнул, кажется, принимая ее точку зрения. Как только они попали к Рену домой, Киоко тут же устремилась на кухню – она точно помнила, что еще до отъезда составляла актеру список долго хранящихся продуктов, так что что-то определенно должно было остаться. А уж учитывая то, как парень следит за своим рационом – наверняка. В итоге в шкафчике над раковиной обнаружился мешочек с рисом, а в морозилке – запайка с мясом, так что жить было можно. Когда обед был готов и скормлен одной знаменитой японской кинозвезде, молодые люди включили повтор первой серии «Box-R» по телевизору и сосредоточились на просмотре, по окончании которого хозяин квартиры покачал головой. - В самом начале у вас действительно были проблемы, - подтвердил он подозрения девушки. – У вас уже был на тот момент образ Натсу, но не было устойчивой личности, вы еще не выработали для себя модель поведения героини. Для хорошей актрисы это недопустимо, однако, - он улыбнулся, - с начала съемок «Box-R» вы очень поднялись. Киоко вздохнула и сложила пальцы в замок, тщетно стараясь унять бешенное сердцебиение. - Это непростительно. - Съемки начались относительно давно, с тех пор много воды утекло, - попытался утешить девушку актер. Киоко подняла на него глаза, чувствуя, как лицо заливает краска, и тут же вспоминая о том, что появление на горизонте матери временно отодвинуло на второй план. Корн. Могами Киоко влюблена в Тсуругу Рена, и это факт, с которым девушке, так или иначе, все же пришлось смириться. Так как же она может теперь смотреть ему в глаза после того, как целовалась с другим? Пусть даже это был Корн, теперь это совсем неважно. То есть, нет, важно, конечно, но… Чувства Киоко к Корну были другими. Они были более детскими, и теперь эта помощь ему, пусть даже и сказочному эльфу, самой ей выходила боком. Девушка постаралась совладать с собой и улыбнуться, как делала это рядом с актером уже много раз. Когда ночевала с ним в одной комнате. Когда увидела его обнаженным в душевой кабине. Когда с собственническим фырканьем ставила на нем метки. В общем, когда была Сецу. - Вы… правда так думаете? – она постаралась придать своему голосу больше нерешительной радости, чтобы ее реакция была как можно достовернее. И, кажется, на это великий актер купился. Впрочем, как бы это ни было временами странно, он всегда был падок на подобные ее закидоны, а Киоко вовсе не была настолько наивной, насколько казалась даже самому ближнему своему окружению. Человек, которого с детства лишили заботы и материнской ласки, по определению не может быть наивным. Он может быть мечтателем, но и только. И Киоко была им – мечтателем. Парень осторожно заправил ей за ухо выбившуюся из укладки прядку. - Я это вижу. И – мы же чуть не забыли. Он поднялся со своего места и на несколько минут исчез из гостиной, оставив Киоко молча наблюдать ползущие по экрану титры и осмысливать свои ощущения, чтобы вскоре вернуться с небольшим круглым вензелем в руках. - Итак, где ваша зачетка, Могами-сан? – с улыбкой поинтересовался актер. Киоко почувствовала, как по телу пробегает тепло, и засмеялась, вспархивая со своего места. Весь последний год Тсуруга Рен оставался тем устойчивым нечто, что держало ее на плаву. Он был неизменным талантом и обаятельным негодяем, однако Киоко это было уже неважно. Сейчас ей казалось, что даже ее чувства ничего не смогут изменить и испортить. Хотя это не значит, что она не будет за них бороться. В районе четырех Рен привез Киоко к зданию, в котором проходила пересъемка некоторых не самых удачных последних дублей «Box-R» с участием Натсу, на чем молодые люди тепло распрощались, и Киоко проскользнула через раздвижные автоматические двери и направилась на нужный ей этаж. Сегодня здесь должен был сниматься в каком-то клипе и Шо, но в свете последних событий девушку это не слишком заботило. Она получила одобрение от самого Тсуруги Рена – от человека, чье мнение ценила превыше всего, кроме того, ее весьма натянутые отношения с другом детства начали, очевидно налаживаться – Фува даже предупредил ее о Саэне, – так что дело сие теперь официально приобретало статус второстепенного. Во всяком случае, Киоко на это надеялась – несмотря ни на что, с Шотаро ей встречаться в этих стенах не слишком хотелось, потому что она могла не выдержать и снова начать язвить и злиться – а так наверняка и произойдет. Однако как бы не так. Стоило только девушке угнездиться в мягком кресле со взятым со столика журналом (привычку следить за модой недавних пор усиленно прививала ей Муза-сан, совершенно ни во что не ставя излишнюю бережливость подопечной), как офисная тишина была все-таки разрушена. - Она дала о себе знать? – Киоко вскинула голову. Над ней выжидающе навис Шо, безуспешно пытающийся скрыть беспокойство за наигранно зверским выражением лица. - Я ее видела, - повела плечами Киоко. – Вчера. И сегодня – тоже. В кафетерии агентства. Не знаю, что она там делала, и не спрашивай. Вокалист рухнул рядом с девушкой в соседнее кресло и хлопнул ее по плечу. - И как ты? - Живая, - Могами недовольно поморщилась. – Чего притащился? - Чувствую за тебя ответственность, - ухмыльнулся Фува. – Ты же за мной в Токио потащилась, Золушка. - Я тебя ненавижу, - Киоко вздохнула, но как-то без былой неприязни. Певец кивнул. - Взаимно. Ты едва не лишила меня работы. - А ты меня – мечты! – отбрила девушка, наморщив лоб. «И первого поцелуя! Спасибо Рену за актерский секрет!» Шотаро вытянул длинные ноги, обтянутые черными кожаными штанами, и в свою очередь повел плечами. - И правильно сделал, взрослая ты уже. - А это неважно! – сердито поджала губы Киоко, чувствуя, что начинает все-таки распаляться. Держалась она только памятью о словах Рена. Как же приятно было так называть его мысленно. Как же страшно было забыться и назвать его так случайно вслух. - Важно, если ты знаешь, что реальность куда лучше мечты, - между тем, отозвался Шо. – Что тебе дадут твои сказки? Все они – ложь. - Неправда! – Киоко вскочила и нависла над ним, зло щуря глаза. – Ты хуже Моко-сан с ее увещеваниями! Я в это верю, ясно?! Дверь за ее спиной хлопнула, и на мгновение Киоко показалось, что у нее оборвалось сердце. А вдруг это Рен? А даже если и не Рен, что о ней могут подумать?! - Могами-сан, вас просит к себе режиссер! Мацуда-сан напортачил в сто сорок пятой сцене, так что вам придется начать раньше! Могами в мгновение ока выпрямилась, отбросила с лица выбившуюся из укладки прядь и обернулась к зовущему – тощему парню лет двадцати, одну из технарей, который отвечал за свет на сцене. - Сейчас подойду, Тоши-сан! – улыбнулась она и, подхватив с мягкого кресла свою сумку, направилась к двери. С Шо, только насмешливо фыркнувшем ей вслед, она предпочла не прощаться.