Закон актерского сердца

«Я – Джилли Вудс. И среди стилистов меня прозвали «ведьмой». И благодаря этому имени твоя жизнь изменится за пять минут». Удивительно, но Джилли Вудс даже не представляла, насколько была права. Потому что это именно она запустила в Киоко этот механизм, неуклонно меняющий в ней все, начиная вкусом в одежде и заканчивая отношением к себе и к окружающему миру. Механизм женственности? Или же механизм чувственности? Да, наверное, «чувственность» будет вернее. Возможно, именно поэтому теперь Киоко не узнавала себя. Прежняя она – порывистая шестнадцатилетняя девчонка – бросилась бы мстить, возненавидела бы, крушила бы все вокруг. Однако… Киоко не чувствовала ненависти – только бесконечную усталость. Вообще-то это удивительное дело – ее спасала женщина, которую она уже давно не считала матерью, и не только спасала – делала это, зная, что может подобными поступками ненароком разрушить свой собственный имидж. А ведь Киоко знала – прекрасно знала, что такое имидж. Для себя она еще не успела его создать, но сей имидж был у Амамии Чиори и у Рена (или – теперь – у Куона), а еще у… у папы и у многих других известных ей актеров. Хотя, может быть, Киоко ошибалась, и ее имидж уже давно был создан. Еще тогда, когда она сыграла первую сцену в образе своей новой Мио в «Темной луне». Еще до знакомства с «ведьмой Тэн-чан» и начала «опасного задания» от Такарады Лори. - И ты все же пойдешь туда? Киоко едва заметно вздрогнула и отвернулась от окна, воззрившись на стоящую в дверях женщину. Саэна скрестила на груди руки и выглядела совершенно не такой, какой актриса привыкла ее видеть. Возможно, она вела себя излишне тепло по сравнению с детскими воспоминаниями девушки, потому и… - Я хочу знать, что это за фильм, - повела плечами Киоко, меряя мать задумчивым взглядом. – Ведь я, скорее всего, соглашусь на выпуск его в прокат. Потому что… Думаю, я знаю, что там. – Она кивнула сама себе. – Я почти уверена, что знаю. - И что же? – подозрительно вздернула бровь Саэна. - О, - девушка загадочно усмехнулась, успешно копируя манеру президента, - мне кажется, это нужно увидеть своими глазами. «Порше» Рена остановился у многоэтажки, в которой жила теперь Киоко, ровно в шесть. Саэна, наблюдающая за знакомым автомобилем из окна, окинула сидящую на диване девушку каким-то нечитаемым взглядом, отчего та почувствовала себя немного неуютно, и констатировала: - Если ты все еще хочешь этого, то карета подана. Актриса прыснула, не выдержав, и покачала головой. Поднявшись на ноги, она стремительно проследовала в прихожую, не замечая уже того, что Саэна сопровождает ее, попутно с присущей ей педантичностью расставляя по местам опрокинутые девушкой вещи. Мыслями актриса была уже далеко не здесь. Нет – рядом с Реном. Рядом с Куоном. Уже только взявшись за ручку двери и собравшись выйти на лестничную клетку, Киоко вдруг, сама не зная почему, обернулась к матери, чьего взгляда до этого моменту почему-то избегала, и постаралась улыбнуться ей взволнованно дрогнувшими губами. - Спасибо тебе. И – выскользнула прочь, не дожидаясь ответа, каким бы он ни был. На улице было еще светло, так что автомобиль актера Киоко на незнакомой парковке нашла без лишних проблем. Тряхнув головой, чтобы отогнать не такие уж важные сейчас мысли, она решительно направилась к серебристому «Порше» и вскоре уже сидела рядом с Реном на переднем пассажирском сидении. - Добрый вечер, - приветствие это вышло у актера с какой-то полувопросительной интонацией, но Киоко лишь кивнула, понимая, что если сейчас поднимет на него взгляд, то неизбежно покраснеет. На самом деле, это было ужасно странно. Злости не было. Не было. Может быть, это оттого, что в Рена она влюблена не так, как была влюблена в Шотаро, а… А по-настоящему? - Добрый… - пробормотала она в ответ и взволнованно дернулась, когда парень чуть коснулся ее руки. И – подняла взгляд, уже запоздало понимая, что делает это определенно зря. У лучшего актера Японии оказалось чрезвычайно искреннее лицо. Девушка улыбнулась, увидев его загнанный взгляд и печально опущенные вниз уголки губ, и потянулась рукой к его щеке. И, конечно, ее руку перехватили. И – прижали раскрытой ладонью к губам. Рен прикрыл глаза, вздыхая с каким-то неясным облегчением – словно она, Киоко, просто сев в его машину, уже уверила его в чем-то очень важном, в чем до последнего момента он сомневался. - Я думал, ты мне откажешь. Девушка негромко хмыкнула. - Я же хочу узнать, что это за фильм и насколько он смущающий. Актер негромко засмеялся. - О, он очень длинный и чрезвычайно смущающий, из-за чего мне не хотелось бы показывать его вообще ни единой живой душе, если хочешь знать, - он снова прижался губами к ее ладони, медленно переходя на запястье, но вдруг посерьезнел и просто сжал ее руку в своих руках. – Но президент прав – для тебя это определенно дорога в большое кино. Киоко, уже прикрывшая глаза и ужасно покрасневшая от дикой смеси стыда, удовольствия и смущения, бросила долгий взгляд на парня и покачала головой, растрепывая прическу. - В таком случае, я точно должна знать, насколько все серьезно, - Рен кивнул. – Но сначала я хочу знать все о тебе. Ведь сегодня со мной говорит Куон? Актер на секунду зажмурился – и решительно потянул девушку на себя. - Даже не сомневайся. Киоко чувствовала, что от этих поцелуев в ней просыпается то ли изголодавшаяся по чужой ласке Мио, то ли бунташная собственница Сецу. Это было настолько головокружительно, что она даже не успевала задумываться об этом, каждую секунду отвлекаясь на новое прикосновение. Так вот каков этот Рен? Так вот каков из себя Хизури Куон? Киоко то ли задыхалась, то ли ей казалось, что она задыхается. Ей было хорошо, до ужаса хорошо, и она не могла понять, какая из самых ярких ее ролей сейчас пытается овладеть ею? И выдуманная ли это вообще личность? Или это просто сама сущность Киоко, та сторона, которую она не желает принять? А может, дело не в нежелании, а в боязни? Страх отпустить себя. Не это ли двигало ею позже, уже тогда, когда она прижилась в шкуре Сецу? Киоко блаженно прикрыла глаза, чувствуя, как горячие губы скользнули по ее шее к уху, и улыбнулась, зарываясь пальцами актеру в волосы. И – в очередной раз вспоминая его слова, сказанные ей в утешение когда-то вроде бы и давно, а вроде бы и недавно. «Мы – то, во что мы сами верим». Смущающий документальный фильм подождет. И рассказ о рождении Тсуруги Рена – подождет. Сейчас имеет значение только единый в трех лицах человек, бывший все это время для Киоко последним оплотом и одновременно тем, что моментально выбивает из-под ног почву. Рен – Куон – целовал ее так, что актриса прекратила отвлекаться на посторонние глупости уже очень скоро. Стемнело удивительно быстро – хотя сейчас Киоко ничего не смогла бы сказать о времени, – во дворе по вечерам обычно никого не было, так что… Почему бы просто на время не позабыть обо всем этом и не понадеяться на то, что потом засос на шее всеми любимого японского актера спрячет под слоем корректора, без сомнения, высшего качества Джилли Вудс? «Ведьма» она, в конце концов, или нет? Поговорить же о вещах насущных они оба всегда успеют. Теперь – в этом Киоко была уверена – у них вообще будет много времени для разговоров и откровений. Хотя бы для рассказа о причинах того, с чего это Тсуруга Рен вдруг стал носить часы не на правой – как всегда, – а на левой руке. Но это будет позже. Это будет уже много позже. Надо ли говорить, что серебристый «Порше» не двигался с парковки еще по крайней мере около часа? Когда молодые люди все-таки добрались до квартиры Тсуруги Рена, было уже около восьми – по пробкам в будний день не так-то просто перебраться из одного района в другой, а ведь вечер пятницы – это определенно не токийский час-пик. Рен – Куон – звякнул ключами о тумбочку и не стал включать свет в прихожей. Киоко привычно скинула туфли и скользнула вглубь квартиры. В гостиной было темно, сюда долетал только отдаленный голубоватый дрожащий свет от неоновых вывесок. На экране телевизора застыли в режиме паузы две фигуры, в которых девушка с удивлением узнала Кацуки и… Натсу. - Что это? – она кивнула на изображение, обращаясь к появившемуся в комнате парню, и тот тихо усмехнулся. - Не поверишь – документальный фильм. Там даже комментарии специально от президента есть. Но тебя, я полагаю, интересует сейчас не фильм, верно? Киоко поджала губы, не зная, видит он это в темноте, и кивнула. - Верно. Актер снял с себя пиджак и не глядя бросил его куда-то на кресло, а сам устроился на диване. - В таком случае, сначала спрашивай, что конкретно тебя интересует. Или… - он явственно хмыкнул. – Или даже не так. Что тебя пугает? Девушка вспорхнула на диван рядом с актером и какое-то время молчала, собираясь с мыслями. Для вопросов… Для вопросов надо все упорядочить и начать с самого начала. - Ну хорошо… - наконец, примерно спустя минуту молчания произнесла она. – Мне одно интересно… Тогда, когда Сецу спровоцировала драку, это ведь был не Каин, так? – она подняла взгляд на парня и наткнулась на его темные глаза. Они находились так близко. Как всего с четверть часа назад в машине… - Это ведь был ты, Куон? Рен – Куон, снова поправила себя девушка – покладисто кивнул. - Да, это был я. Актриса закусила губу и поудобнее угнездилась на диване. - Хорошо. А теперь можешь начинать с самого начала. И Куон повиновался. Он говорил долго, хотя и явно старался сократить чрезвычайно длинную историю происходящего. Он рассказал про отца – американца японского происхождения – и про девочку по имени Киоко, которая выглядела ужасно грустной и которую хотелось непременно развеселить; рассказал про увлечение стритрейсенгом и дружбу с Риком Уордом – самым замечательным парнем на Земле, всегда могущим парой слов (пусть зачастую и очень резких) вернуть его в нужную колею; рассказал про размолвку с отцом из-за постоянных сравнений на кинопробах и желание самостоятельности, а, как следствие – попадание в неприятную компанию, ожесточение и уйму уличных драк. - В тот вечер дождь лил как из ведра, - актер прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. – Рик, его девушка Тина и его отец – Келли остались у нас на ужин. Мама как обычно наготовила всего, что только смогла придумать, в огромных количествах, да еще и, надо признать, - он усмехнулся, - не слишком хорошо. Она вообще не слишком хороша в кулинарии, - зачем-то пояснил парень, - так что несовместимость с кухней у меня – это наследственное. Киоко тихонько усмехнулась, крепко сжимая его холодную руку в своих ладонях, и склонила голову. - За ужином отец, как и всегда, завел тему об очередном приближающемся кинофестивале, на который хотел меня затащить, но я упирался. На тот момент я уже успешно делал вид, что меня никак не трогает постоянное сравнение в уровне мастерства с ним, и стал назло ему членом одной из нью-йоркских банд. Как, собственно, и Рик. Непонятно даже было, кто кого первым потащил в омут, на самом деле. Рика изначально не интересовала карьера кинозвезды, хотя он родился в подобной моей актерской семье. Его привлекали автомобили. Именно он, кстати, и научил меня так водить…

Flashback.

Куон не знал еще, как объяснить, что его нужно просто оставить в покое. Он перебесится и вырастет из этого – сам парень прекрасно осознавал сей факт, однако отец неуклонно гнул свою линию, не давая ему успокоиться и самому справиться со своими демонами. - Хватит! – устав терпеть очередную историю очередного кинофестиваля, юноша вскочил со своего места и направился к выходу из столовой. – Мне надоело выслушивать каждую неделю твои глупости! – на выхода он обернулся и свирепо уставился на замолкшего и сдвинувшего брови отца. - Куон, давай не будем ссориться, пожалуйста, - тоже поднялся со своего места Куу. – Я просто хочу… - Не надо ничего хотеть! – оборвал его Куон. – Просто оставь меня, наконец, в покое! Впервые в жизни я нашел занятие, в котором меня не будут сравнивать с тобой, так прояви уважение! Он выскочил в коридор и вскоре уже громко хлопнул входной дверью, оставляя сидящих за столом людей в мрачном молчании. Не прошло и минуты, как в тишине от стола отодвинут был еще один стул. Рик поднялся со своего места и тоже направился прочь. - Я схожу за ним, - с усталой улыбкой заверил он окружающих. – Куон вспыльчивый, но отходчивый – перебесится и успокоится. Не волнуйтесь, ладно? Куу бессильно упал на свой стул и сжал голову руками. - Ну что, что, что я делаю не так? – устало произнес он, когда входная дверь снова хлопнула, и из подростков за столом сидеть осталась только здравомыслящая Тина Миллс, весьма скептически относящаяся к Куону и потому никогда ничего ему не рассказывающая. - Я же говорила – не заводи ты эту тему, - вздохнула Джулия. – Прости, Келли, что тебе приходится это наблюдать… У тебя недавно у самого несчастье было, а Куон тут представление устроил. Пока родители великодушно извинялись за его поведение, наверняка выставляя его несмышленым ребенком, Куон уже выскочил на лестничную клетку и, игнорируя лифт, стремительно спускался по лестнице. Спустя пару минут за его спиной раздались шаги. - Куон, стой! - Отвали, Рик! – сердито рыкнул парень. – Давай ты еще не будешь меня учить! - Да я не собираюсь тебя учить! – Рик схватил друга за плечо, вынуждая остановиться. – Я просто хочу, чтобы ты успокоился! Мы уже кучу раз говорили об этом! - Я не могу терпеть это! – по-прежнему свирепо отозвался Куон, сверкая на друга глазами. – Давай ты будешь вести душеспасительные беседы с моим отцом, ладно?! У вас обоих это здорово получается! Стряхнув со своего плеча руку собеседника, парень снова ринулся вниз по лестнице и вскоре уже выскочил на улицу, прямо под дождь, больше не обращая внимания на следующего за ним по пятам Рика. Мобильного он, по закону подлости, из дома не захватил – да и была ли возможность – но ключи от машины всегда носил в кармане, так что решительно направился к гаражам, для чего, даже не удосужившись посмотреть по сторонам, бросился через дорогу. - Дружи!.. – возглас оборвался, тут же растворяясь в вечернем городском шуме и звуках ливня и сопровождаясь только коротким глухим звуком столкновения. За спиной Куона взвизгнули тормоза чьего-то автомобиля, заставив парня в оцепенении замереть на месте, но было уже, очевидно, поздно. Дверца машины хлопнула, кто-то смачно и грязно выругался, костеря «безмозглого ублюдка», а Куон все стоял и стоял на обочине, так и засунув одну руку в карман – за ключами, и не мог заставить себя обернуться. Это же… Это… Ведь это не мог быть Рик? Или мог?.. Куон медленно обернулся, словно во сне, и пронаблюдал за тем, как какой-то незнакомый мужчина метнулся обратно к своему авто, чтобы достать мобильник из бардачка. Вокруг головы Рика стремительно, как в кино, расплывалась багровая лужа. Она как будто очерчивала его изломанный силуэт, стремясь оставить абрис тела на асфальте. Куон, пошатываясь, шагнул к другу – прямо в багровое пятно – и медленно опустился рядом с ним на колени. - Рик? Рик?.. Слова вырывались из гортани сорванным шепотом. Куон сидел в кровавой луже и прижимал к себе тело лучшего друга. Мертвого друга. На месте происшествия уже начали собираться люди. Выли сирены, перекрывая гвалт человеческих голосов, лил дождь… Одежда быстро пропитывалась кровью. Перед глазами у Куона сгущались сумерки. В темнеющем разуме ласточкой скользила только одна мало-мальски вразумительная мысль. Сейчас это было все, о чем он бы способен думать. «О боже, а как же Тина?..» И словно в ответ на эту мысль рядом с Куоном раздался визг. Визг, перешедший в истерические рыдания и ругательства. А потом… - Будь ты проклят!

End of flashback.

Киоко молчала, ощущая, как по щекам катятся слезы. Она не издала ни звука за время всего этого кошмарного рассказа – она слушала, слушала, слушала… Слушала и не могла понять, как же так. Как же она посмела даже просто пожелать узнать правду?.. Голос Куона не дрожал. Он излагал факты, без лишней крови описывал происходящее, но его состояние – и сейчас, и на тот момент – чувствовалось. Именно поэтому Киоко не понимала теперь, как посмела вообще сунуть нос не в свои дела. «Интересно, каково настоящее имя Тсуруги Рена?» Безмозглая эгоистичная девчонка! Лучше бы ты никогда его не узнавала. - Я приехал в Японию сразу же после этого, - негромко продолжал между тем парень, словно и не замечая ее состояния. – Это предложил Такарада. Сказал, что здесь я смогу начать все с чистого листа, постараться забыть об этом… И я старался, - тут он мрачно усмехнулся, - я честно старался. А потом… Не поверишь, - воцарившуюся на момент тишину разорвал усталый смех. – А потом появилась ты. Киоко вскинула голову, не веря своим ушам. Неужели это именно она виновата в происходящем? Неужели это именно из-за нее Куон никак не может успокоиться? Неужели она… Соленые дорожки подсыхающих слез на щеках пощипывали. - Я?.. - Ты, - мягко улыбнулся актер. – Ты и Корн. Я не мог позабыть Куона, ведь впервые я встретился с тобой именно будучи им, понимаешь? – он скользнул ладонью по щеке девушки и так и замер. – Не будь тебя – и когда-нибудь я бы вычеркнул его из памяти, если бы смог избавиться от этого, - он на мгновение отстранился и показал девушке сидящие на его левом запястье остановившиеся часы, неоднозначно констатирующие: «2:13». Киоко уже даже не удивилась, когда оказалось, что часы были подарком Рика, и что время их остановки – «2:13» – момент, когда Куон погрузил руки в кровь лучшего друга. Поздний семейный ужин в тот вечер плавно перетек в дружеские ночные посиделки, так что когда произошла указанная трагедия, на дворе стоял уже третий час ночи. Актриса судорожно выдохнула и спрятала лицо на груди актера, крепко обнимая его и уже не замечая того, как парень чуть улыбается. На электронных часах, стоящих рядом с телевизором, мигало зеленым знакомое до боли число. «2:13». Возможно ли, что Рик ответил на просьбу своего непутевого друга, и это время стало для актера началом чего-то нового? Куон уткнулся носом в душисто пахнущие цветочным шампунем волосы Киоко и с силой зажмурился. «Спасибо огромное, Рик. Спасибо».