Когда невозможное возмножно

Двенадцать гномов, волшебник и хоббит, итого четырнадцать. Гендальф твердо решил не покидать отряд в их путешествии, ведь тринадцать несчастливое число, а взломщик был им просто необходим в этом сложном деле. Торин оглядывает собравшихся. Гендальф, серый волшебник, надежный друг и защитник. Хоббит, пока Дубощит не представлял, что можно ожидать от перепуганного Бильбо, явно впервые слышащего о том, что он профессиональный вор и взломщик. И одиннадцать верных ему гномов, в мужестве и доблести которых он не сомневался, и за каждого готов был отдать жизнь. Балин, Двалин, Ори, Нори, Бифур, Бомбур, Бофур, Дори, Ойн, Глойн и Фили... Фили. Когда Торин смотрел на Фили, своего светловолосого племянника, жестокая и своенравная память короля – изгнанника услужливо рисовала ему призрачную фигуру второго, такого же молодого и неугомонного гнома, младшего брата, любимого всеми. Черноволосый Кили, сейчас он должен был быть уже вполне взрослым, чтобы принять участие в этом приключение. Кили. Воспоминания о нем всегда болью отзывались в груди у Дубощита. Он тяжело вздыхает, стараясь, чтоб этого не заметили. Но Фили, будто понимая, о чем думает сейчас дядя, перестает улыбаться и отводит взгляд. Он все еще винит себя. Он не успел тогда остановить несмышленого братишку. Гном навсегда запомнил, как белый варг уносил в зубах мертвое тело, а он ничего не мог сделать, он просто опоздал. Опоздал…Как глупо и как страшно. И вина обоих – и дяди, и племянника – сходилась в одном – они оба не уберегли младшего . Если бы не та совершенно ненужная и дурацкая ссора, подзатыльник и детская обида, заставившая малыша сбежать в лес, сейчас Кили был бы рядом, смеялся, пил и обсуждал поход вместе с ними. Стук в дверь прервал безрадостные воспоминания. Бильбо удивленно обвел взглядом гномов. Неужели они не все еще здесь? Но в ответ увидел такие же непонимающие взоры. Стук повторился, и хоббит бросился открывать, вслед за ним в прихожую вышли Торин и Гендальф. Дверь отворилась. На пороге стоял черноволосый гном с луком за спиной и голубым капюшоном. Низкий поклон. -Кили, к вашим услугам! Надеюсь, я не опоздал? - и обескураживающая своей открытостью улыбка. *** Поваленные варгами деревья падали друг на друга и единственной мыслью было - успеть ухватиться за следующую ветку, чтоб не рухнуть вниз, прямо в раскрытые пасти, с острыми, как бритва желтыми зубами. Кили прыгает, крепко хватаясь за сук, и сразу же оглядывается, есть ли Торин и Фили. Успели ли они перепрыгнуть, живы ли? Это уже вошло в привычку, даже не в привычку, а в саму сущность молодого гнома. Беспокоиться о брате и дяде, которые стали ему за время путешествия такими родными. Все гномы, оказавшись на одном дереве, понимали, что их может спасти разве, что чудо. Варги прыгали на ствол, рыли землю, обнажая корни сосны, стараясь повалить и ее, но пока им это не удавалось. Гендальф, понимая безвыходность ситуации, решил прибегнуть к единственному, в чем сейчас видел спасение. Огонь. Огонь, которого боялись все темные твари. И вот уже в варгов полетели горящие шишки. Те отступили, но волшебник понял слишком поздно всю опасность своей затеи. Огонь разгорался, пламя лизало ствол и нижние ветви, и от дыма уже становилось трудно дышать. Гномы заходились удушливым кашлем. Все прекрасно понимали: они либо задохнуться, либо сгорят живьем. Понял это и Азог, всматриваясь в загнанную на дерево добычу. И в этот момент он смотрел не на своего вечного врага, за которым столько гонялся. Он не отрывал сосредоточенного взгляда от Кили, закрывающего рукавом лицо, надрывающегося в изнуряющим кашле. Сердце орка пропустило удар. Азог вспомнил, как его верный белый варг много лет назад принес в пасти гнома. Совсем маленького, который смотрел своими синими глазами на Азога и на удивление не плакал. Бледный орк запомнил тот миг на всю жизнь. И сейчас не мог бросить того, кто называл его отцом. Орк слетел с варга, подходя к самой кромке огня, не боясь обжечься, думая сейчас лишь об одном. -Guuk zahad, rhishk!* - кричит он, поднимая руки и смотря на Кили. Торин не понимая, что хочет белый орк, тоже судорожно оглядывается на племянника и встречается с напряженным взглядом практически черных в отсветах огня глаз. Кили отворачивается, смотря на орка и качая головой. -Guuk zahad yashd, glob! Yashd!*- вновь кричит бледный орк и делает еще один шаг, практически в огонь. Кили не может поверить в происходящее. Взгляд на Торина, потом на отца и вновь на Торина. Он не хочет, смерти дядьки. Не хочет. Но он вновь смотрит на Азога, который стоит практически в огне и поднимает руки, зовя его. Он не может оставить и отца. У Торина есть те, кто его любят. А у Азога никогда никого не было. Кили еще раз смотрит в глаза дяде, будто прощаясь. Мгновение, время замирает, только судорожный стук сердца отсчитывает секунды. Кили отталкивается от ветки, на которой сидел, и прыгает в руки к Азогу. -Неееет!- разрывает горячий воздух отчаянный крик Торина. Но бледный орк ловко ловит гнома на руки и относит к подошедшему варгу, стоящему рядом с белым красавцем. Именно на него, Азог и усаживает Кили. Гном машинально треплет хищника , покорно позволяющего подобное с собой обращение, за ушами , но глаза Кили обращены на горящую сосну. Азог никогда не отпускает свою добычу. Тут корни древней сосны надрывно скрипят и дерево заваливается на бок, нависая над бездной, горизонтально каменному плато. Молодой гном приподнимается на варге, судорожно вцепившись пальцами в жесткую шерсть. Все его нутро требует, чтоб он бросился гномам на помощь. Они для него стали уже больше, чем просто гномы, они стали ему друзьями и верными товарищами. Он впервые чувствовал себя предателем. Торин смотрел на Азога и Кили не отрываясь. Почему? За что племянник их предал? Или…или он изначально замышлял подобную мерзость. Ноющая боль сжала исстрадавшееся сердце Дубощита. Он не мог это так оставить. И только месть сможет охладить пылающую праведным огнем душу. Он будет мстить. Теперь и он тоже, и не только за смерть отца и деда, но и за искалеченную судьбу племенника. Он медленно встает на горящем стволе, несколько шагов и потом он срывается в бег, замахиваясь мечом и прикрываясь дубовым щитом. Он видит, как улыбка искажает лицо бледного орка, а его варг готовится к прыжку. Все случилось в считанные моменты, в пылу боя не замечаешь ничего. Клыки варга, острая пронзающая боль в груди и руке, а потом он отлетает и сильно ударяется спиной о скалу, и на мгновение теряет сознание. Гном понимает, что ему больше не встать. - Guul tab gazat urch* - командует Азог первому попавшемуся на глаза орку, тот спрыгивает, направляясь к распластанному на камне, будто на алтаре, Торину. -Nar, shak,* - крикнул Кили, спрыгивая с варга, и на ходу выхватывая клинок из ножен. За секунду до того, как клинок орка коснулся шеи лежащего, молодой гном оттолкнул его и встал загораживая Торина, выставив перед собой клинок . – Nar.* – повторил Кили на выдохе и синие глаза гнома встретились с черными глазами Азога. -Согласен, право отрубить ему голову принадлежит тебе, сын - орк перешел на общий язык, желая еще раз задеть и унизить Торина. Азог внимательно смотрел, как искажается отосознание лицо Торина и наслаждался этим моментом. Как давно он этого ждал. Видеть такое выражение на лице врага приятно, нет ничего приятнее, когда поверженный враг принимает смерть от руки своего племянника, к которому успел привязаться. Нет ничего приятнее смотреть на то, как осознание и понимание на лице гордого короля сменяется покорностью судьбе, граничащей с обреченностью. -Нет, - вновь упорно повторил Кили, загораживая собой Торина – Нет, я не буду его убивать. И я прошу отпустить их . -Что? – непонимающе выдохнул Азог. Теперь пришло время его лицу исказиться от непонимания и даже какой-то обиды – Сын, Кили, ты что? Кили сглатывает, подступивший комок к горлу не дает говорить. И что он может сказать? Что он не может решить? Что он разрывается между тем, кто его воспитал и кого он искренне любит, и между родным дядей? Гном лишь сильнее стискивал рукоять меча, казавшуюся единственной спасительной соломинкой. Белый варг делает шаг к гному и тут с неба, быстрым росчерком налетает орел, а за ним еще и еще. Они отгоняют варгов, поднимают их в воздух вцепляясь острыми, как бритва когтями. Один из орлов аккуратно поднимает Торина, остальные подхватывают гномов с горящей накрененной сосны. Кили стоит, смотря на птиц и тут один из орлов, мягко спланировав, подхватывает и его. Теперь воздух разрывает полный отчаянья крик бледного орка, который еще долго стучит в ушах гномов.