Сад на краю

В среду загляни вечером к нам. Пожалуйста. Роза вздохнула, перечитав пришедшее в понедельник сообщение от отца. Ехать не хотелось, но нужно: положительный ответ она уже дала, а теперь дать стоило шанс непутёвому родителю. Просто никак не удавалось привыкнуть, что есть шанс на спокойный разговор, во время которого, что особенно важно, не полетят оскорбления в мамину сторону. Они враждовали четырнадцать лет – больше половины её жизни. Как тут взять и с ходу поверить в наступившее перемирие? Необходимости в тёплых отношениях с отцом Роза уже не испытывала – одичала, сама по себе быть привыкла, а если и искала поддержку, то у других родственников. В школьные годы на родительские собрания нередко приходили родители Азалии. Однако Роза хотела мирной атмосферы в семье, поэтому тоже должна делать шаги навстречу. – Тебе составить компанию? – поинтересовался Дальрен, заметив её повышенное внимание к телефону в конце рабочего дня и верно истолковав причину вздохов. На дредах его позвякивали подаренные ею украшения, и эта мелочь удивительным образом приободряла. Роза улыбнулась, встала из-за стола и поцеловала Дальрена в щёку, прокрутила пальцем металлическую бусину с фиолетовым камушком. – Не надо. Отдохни лучше. Думаю, сегодня встреча пройдёт спокойно. Просто… Я привыкла не хотеть лишний раз его видеть. – И всё же, – Дальрен обнял её, – дай хотя бы туда довезти. Раз не хочешь, ждать не буду. Легко понять, что двигало Далем: не только забота, но и желание провести рядом как можно больше времени. Розу-то от потери защитят странные правила мира, тогда как для него угроза разлуки более чем реальна. И вот как тут отказать? Сама бы не расставалась. Ни сейчас, ни в будущем. В дороге Роза водила пальцем по бардачку и всё гадала, для чего же отец пригласил её. Причина точно есть. Не в тех они отношениях, чтобы встречаться просто так или из-за банального «соскучились». Однако и никаких очевидных поводов в голову не шло. «Уж не случилось ли чего серьёзного? Нет, тогда бы он не стал откладывать встречу. Правда ведь?» Несмотря на натянутые отношения, искренне бед и несчастий Роза отцу всё-таки не желала. Как минимум, из-за этого расстроились бы родственники, которыми она дорожила куда больше. Поэтому не тревожиться не получалось. – Если понадоблюсь – звони и не беспокойся о времени, – попросил Даль, прежде чем Роза вышла из машины. «Может, мне тогда вообще тебя не отпускать?» Левым коленом и рукой Роза упёрлась в сиденье, а правой, потянувшись, поймала Дальрена за нижнюю челюсть и заставила наклониться в её сторону. Впилась в губы коротким уверенным поцелуем. Настолько быстрым, что Даль не успел никак среагировать, только вздохнул удивлённо, а она уже отстранилась, выскочила из машины. – Я не о времени беспокоюсь, а что совсем тебя присвою. Не дав времени ответить, она закрыла дверь и поспешила к подъезду, пока желание остаться рядом не пересилило. Сегодня в этом доме Роза впервые нажала кнопку звонка, нарушая привычный порядок. Хотя ключ в рюкзаке лежал. Просто… Обычно она заходила сама, чтобы хоть немного отсрочить встречу, не видеть отца с порога. Странно, как при такой реакции дяде не перепадало из-за внешней схожести. – Добрый вечер, – удивлённый Мартин открыл дверь и пропустил Розу внутрь. – Добрый, – ответила она без энтузиазма, но и без враждебности. Скинула ботинки, повесила куртку. – Ну, так чего, куда? – Садись пока в гостиной, я кое-что возьму и подойду. – Ладно… «Ничего непонятно, но не похоже, чтобы какая-то беда приключилась». Когда Роза зашла в комнату, в глаза бросилось отсутствие чучела. Она заняла кресло и не успела ни заскучать, ни в мысли погрузиться, как пришёл отец и сел на диван, держа в руках некие бумаги. Повисло молчание, нарушаемое весёлым визгом детей в соседней комнате. Роза поглядывала на отца, тот – на неё. Легко было начинать разговор с обмена обвинениями, сразу на повышенных тонах, а делать это как-то по-другому… Они как будто разучились. – Так для чего ты меня позвал? – Мне вручили письмо, – Мартин протянул Розе вскрытый конверт, – просят передать им… То, что осталось от Линнеи, чтобы закрыть дело и организовать похороны. Я хотел донести это до тебя. На конверте и на самом письме стояла печать ночной службы безопасности, отправителем же значилась Эвелла. А ведь Роза адрес отца не давала, и с Линнеей он связан никак не был. Либо узнали у дяди Каспера, либо… Стоило ли удивляться умению секретной службы добывать информацию? – Да, сделай как просят. И держи в курсе. – Так и собирался. Ещё… – Мартин запнулся. Нервно стуча пальцами по колену, отвёл взгляд. – У меня есть к тебе просьба. Выслушаешь? – Выслушаю. Исполнить не обещаю. – Мне бы хотелось посвятить Нессу… В это… Сверхъестественное. Чтобы папа мог открыто общаться с внуками. Чтобы не заниматься связанным с Линнеей у неё за спиной. Только… Я не знаю, как сделать это… Убедительно. Подумал, может, ты что подскажешь? Чем можно доказать это всё? Розе было всё равно, если мачеха останется в неведении, но сейчас нелюди готовились выходить из тени, и каждый посвящённый в тайну человек этому способствовал. К тому же, и правда стоило подсобить дедушке. Пускай на дне рождения Азалии Роза впервые встретилась с ним лично… Нет, не так. На самом деле она и раньше знала Фрая, точнее, Яльмера, работающего в антикварном магазине в Небелфлене, но знала совсем поверхностно, как очередного знакомого из очень длинного списка таких же. Несмотря на это, родственная симпатия к дедушке возникла сразу. Не последнюю роль наверняка сыграли полные любви и тепла рассказы бабушки. Подсказать Роза, конечно же, могла бы, но у неё имелся вариант проще и надёжнее. – Доказательство сидит перед тобой. Зови Нессу, а остальное за мной. – Ты уверена? – А ты думаешь, что справишься лучше оборотня? Вынужденный согласиться, Мартин вышел из гостиной, чтобы вскоре вернуться с озадаченной Нессой. Они вместе сели на диван. К этому моменту Роза убрала письмо в конверт и положила тот на стол. – Я хочу тебе кое-что рассказать. Как бы я ни считала, всё-таки ты часть семьи и точно столкнёшься со странностями… Как минимум, с моим дедушкой. С папиной стороны, – добавила Роза, потому что дедушка со стороны мамы – самый что ни на есть обычный человек. – Не хочу тебя перебивать, но… Разве Фрай не умер? – с сомнением уточнила Несса. Роза покачала головой, как бы говоря «всё не так просто». Между тем, для большей продуктивности разговора явно стоило сменить тактику, иначе с тем же успехом разглагольствовать мог и отец. – Хм… Наверное, проще будет сначала показать наглядно, а потом продолжить. Пап, дай мне любой предмет. Не напрягайся, с ним ничего не случится. Мартин передал ей лежавшую на столике ручку. Роза пощёлкала ею, а после махнула рукой; из кончика, будто это и не ручка вовсе, а волшебная палочка феи, вылетел сноп разноцветных искр. Вместо того, чтобы опасть на пол, они описали в воздухе круг, повинуясь движению руки, сложились в звезду. Стоило щёлкнуть пальцами, как она рассыпалась на множество маленьких, медленно тающих звёздочек. Короткое представление подошло к концу. Роза сначала хотела передать ручку Нессе, чтобы доказать нормальность той, но мачеха выглядела слишком потрясённой, так что ручка вернулась к отцу. Тоже изрядно удивлённому увиденным – не успел до конца к сверхъестественному привыкнуть. – Магия существует. То, что я показала, всего лишь иллюзия. Зато настоящая, а не фокусы. Магия есть, причём разная, а вместе с ней и существа, людьми не являющиеся. Возвращаясь к дедушке, он – вампир и чтобы скрыть это, был вынужден для семьи умереть. Что же касается меня, а также моей мамы, то мы – оборотни. Лисицы. Могу превратиться, но тогда одежда свалится… Если помнишь, тут чучело стояло. Вот я почти так же выгляжу. Потому что то была мама. Несса ахнула, прижав ладони ко рту. Покосилась на полку, где раньше располагалось чучело, на Мартина. – Папа тоже об этом не знал. До нашей прошлой встречи. И о чучеле, и о нелюдях. Не подумай, будто только тебя в неведении держали. До недавнего времени мы скрывались так сильно, что… Просто представь: дядя и дедушка работают в той же организации нелюдей, что и мама, но друг о друге не знали до этой зимы. А, но папа и дядя люди – тут без сюрпризов. Несса растерянно смотрела то на ручку в руках Мартина, то на Розу, то на полку. Удивление сменялось сомнением и возвращалось обратно. – Вампиры, оборотни… Всё это так внезапно… Мне… В голове не укладывается, что это правда, – тихо сказала Несса. – Понимаю. Сама бы с ходу не поверила, не будь я одной из них. Но мы есть. Абсолютно точно. Со временем знание о нашем существовании станет новой нормой. Заторможенно кивнув, Несса забрала ручку и покрутила ту, сделала пару щелчков, словно надеясь всё же найти подвох, хорошо спрятанную кнопку, активирующую «магическую» проекцию. Что-то понятное, способное вернуть привычный мир, обратить услышанное шуткой. Только не было кнопки, а разрушенный карточный домик лежал на полу, отказываясь собираться обратно. И домик этот – не восприятие одного единственного человека, а состояние мира в целом. – Послушай… – Несса отложила ручку, сдавшись. – Я не хочу лезть не в своё дело и не настаиваю на ответе, но если можешь, поделись, пожалуйста, как с Линнеей такое случилось? – Теперь в этом нет тайны, и времени прошло много… Не погружаясь в детали маминой работы, Роза рассказала, как и почему умерла Линнея. Чтобы не утяжелять атмосферу ещё сильнее, о том, как из этого вырос конфликт с отцом, она тоже поведала в общих чертах. Впрочем, и этого оказалось достаточно. Несса скрестила на груди руки и с укором посмотрела на стыдливо молчащего Мартина. – Долго ты будешь вину заглаживать. Подростковый период и без того время сложное очень… Ох, если бы не Каспер и Альбина, всё могло бы куда хуже сложиться. Она попала в точку. Дело же не только в собраниях было. Хотя о полноценной замене родителей речи не шло, родители Азалии старались относиться к Розе, как собственной дочери. Особенно помогала Альбина, отвечая на сложные вопросы, поднимая важные темы, делясь чисто женским опытом. Делала всё, чтобы Роза не пошла искать ответы в сомнительных источниках, не нажила проблем со здоровьем. Как бы прошло без них взросление буйного подростка? Не завершилось бы в богом забытой подворотне? Оборотни выносливее, сильнее, но вариантов, как оступиться фатально, всё равно хватало. Даже когда Роза сбежала из дома, вернулась она в итоге не к отцу, а к дяде. Потому что верила, что в этом доме о ней больше беспокоятся и попытаются понять. Не начнут обвинять с порога, ещё и, быть может, сравнив с матерью, заявив, что такой же потаскухой стала. Впрочем, отец тоже этого не сделал, но и о причинах побега узнать не потрудился. «Как бы всё сложилось, будь Несса моей единственной мачехой?» Хотя Роза упорно не принимала новых пассий отца, возможно, упорство и забота смогли бы разрушить возведённую вокруг стену. Другие-то особо не пытались. Возможно, Несса и не поверила бы в смерть Линнеи, но хотя бы сделала вид, как поступили родители Азалии. Казалось, что она на такое способна. – Не могу сказать, что ничего страшного и что прощаю, но… – Роза развела руками. – Что выросло, то выросло. Я уже такая, наши отношения уже такие… Спасибо, что всё не сложилось хуже. Удели теперь достаточно внимания младшим. Не продолбайся хотя бы с ними. – Постараюсь. Очень постараюсь. И всё же… – Мартин посмотрел на Розу с сожалением и продолжил тихо, неуверенно, просяще: – Хотя бы со временем, я бы хотел и для тебя стать кем-то… Не чужим. – Посмотрим, – она пожала плечами. – Чужими мы и так не станем. Как ни странно, папой я тебя всё ещё называю. Но я поняла, о чём ты. Посмотрим. Что-то исправлять поздно, но построить новое – можно. – Если говорить о новом… – Несса расслабилась и улыбнулась. – Я понимаю, что мачеха для тебя так – формально, а маму тем более заменить не смогу. Знаю и не претендую. Но сможем ли мы хотя бы подружиться? Удивлённая поступившим предложением, Роза ущипнула себя за запястье, на секунду заподозрив, что сегодняшний день – всего лишь сон. Хороший сон. Одно дело просто пытаться наладить отношения с ребёнком любимого человека, другое же – хотеть подружиться. – Я… Не то чтобы я прям против… – оторопело пробормотала Роза. – Как бы… Ну… Зачем тебе это? – Пускай мы и не семья, связывает нас достаточно. И видимся мы не сказать, что редко. Может даже чаще встречаться будем. Вот я и подумала: было бы хорошо узнать тебя получше. Как Розу, а не просто как дочь Мартина. Ты мне и чисто по-человечески – а правильное ли это слово? – симпатична. Роза рассмеялась с заминки и, наконец, тоже смогла ответить на улыбку улыбкой. – Правильное-правильное. Всё-таки эту форму мы зовём человеческой, так что… Не парься! Если получится – давай подружимся. Сопротивляться не буду. Странно. Так странно. В этом доме чувствовала ли она когда-то такую лёгкость? Могла ли поверить, что однажды почувствует? Конечно, не стало всё по волшебству просто. Не исчезли старые раны, обиды, не выросла из ничего любовь. Нахождение с отцом в одной комнате не стало уютным и приятным, но лежавший на сердце валун покрылся трещинами и начал осыпаться, давя всё меньше и меньше. Появилась вера в то будущее, о котором раньше не хватало смелости мечтать.

***

Как ни бойся некоторых событий, наступление их неизбежно. Когда в четверг Азалия предложила в удобное время встретиться в парке для разговора, Аманда интуитивно догадалась, что речь пойдёт о Мире и возвращении туда. В первый момент захотелось назвать какую-нибудь очень далёкую дату, сославшись на кучу дел. Вместо этого она связалась с Дельфами для уточнения их планов и договорилась на вечер пятницы. Откладывать бесполезно. И опасно. Чем дальше, тем выше шанс умереть в этом мире. Аманда и так, и так умрёт, но здесь поставит в затруднительное положение Дельфов, резко лишившихся контрактов. Так нельзя. Нельзя, но пока они ехали втроём до парка, нет-нет, да поднимало голову желание повернуть назад. От вопросов Диона, быстро заметившего непривычно сильную взволнованность, Аманда отмахивалась, прикрываясь нелепыми отговорками, содержание которых сама тут же забывала. «И чего я себя накручиваю? – подумала она с упрёком. – Азалия ничего не говорила о теме разговора. Сама додумала, сама нервы попортила…» Местом встречи были назначены не врата, а последняя скамейка перед ними. Тоже достаточно глухая, особенно вечером, часть парка, чтобы разговаривать, не беспокоясь о лишних ушах, и, к тому же, освещённая. Хотя темнота не опустилась ещё окончательно на город, фонари уже начали зажигать. Азалия ждала их на месте. Что-то активно набирала в телефоне, но убрала его, как только услышала шаги, и помахала рукой. Только взглянув на неё Аманда поняла: что-то изменилось. Неуловимое для глаза, не поддающееся конкретному определению, указанию. На уровне ощущений, впечатлений. Фарфоровая кукла казалась немного живее, чем раньше. Впрочем, Аманда почувствовала не только это. – Ты справилась, – заявила уверенно, садясь рядом. Азалия приподняла в удивлении брови, а после с улыбкой кивнула. – Как вы это поняли? – Сама не знаю. Впечатление такое сложилось. Может, дело в позе: ты больше не сжимаешься так, словно тебя вот-вот что-то раздавит. – Мир пока ещё, конечно, не стал прежним, но это уже неизбежно. Даже без меня. Вопрос только в скорости. Аманда сцепила пальцы, а сзади вздохнул Дион. Они определённо подумали об одном: их выдуманная миссия подошла к концу. Мир больше не погибает, а значит, духам пора вернуться домой. Пока эта мысль приживалась в голове, Азалия рассказывала о последних событиях: как поступила с Настурцией и Чертополохом, как договорилась о забвении с исключениями. «Ты боялась стать спасителем, но не побоялась решить, как жить Миру дальше». – Это ещё не всё. Я спросила Порядок, возможно ли для вас вернуться. Аманда свела брови, не сразу поняв, к чему ведёт Азалия, между делом снимающая подвеску с браслета. Они же духи, естественно, что возможно. За всю историю не было ни одного случая, чтобы врата не пустили духа обратно, только что он сам не доживал до возвращения, но тогда обратно перемещала смерть. – Этот кристалл – гарант того, что вы останетесь в этом жизненном цикле. Просто пройдите с ним через врата. Хотя вам всё равно придётся провести много времени в Сердце, восстанавливая энергию. Выбор за вами. И с возвращением, и с памятью. Аманда смотрела на протянутый кристалл и не торопилась его брать. Спустя год после ухода из Мира, она поняла, что поиски затянутся, а значит, шанс вернуться живой… Лучше и вовсе на это не рассчитывать. Такое возможно для Дельфов, но не для неё. А теперь ей, смирившейся с перерождением, говорят, что есть другой вариант. Готова ли она к нему? Нужно ли ей это? Смотреть на больной, пускай и постепенно восстанавливающийся Мир, вместо того, чтобы очнуться в уже здоровом. Помнить о годах, полных тоски по дому и беспокойства, терзающего душу на пару с неизвестностью, страха… Начать с чистого листа проще, но… Аманда вспомнила, каким потерянным выглядел Ирис, когда она впервые встретила его в этой жизни. И хотя эта тема никогда не поднималась, было очевидно: он тосковал по прошлому. По оставшимся там отношениям. В этом и состоит ещё одна жестокость перерождений: знакомые превращаются в незнакомец, близкие – в чужаков. Видишь любимое лицо, но знаешь, что чувства теперь не взаимны, какими бы ни были раньше, а попыткам заново построить те же отношения успех не гарантирован. «Я ведь хотела увидеть Ириса. Будучи нынешней собой. Так почему теперь колеблюсь?» Стоило руке коснуться кристалла, как тот исчез, а покрывающие кожу узоры вспыхнули так ярко, что это было видно даже через перчатку. – Мой ответ на всё – да. Раз уж я выбираю вернуться, делать это без памяти… Смысл? А вернуться нужно. Хватит Ирису одному быть. – И наш, – подал голос Дальрен. – Забыв о случившемся, мы можем забыть и о жизни здесь, а этого нам бы не хотелось. – Когда вы хотите вернуться? «Сейчас», – готова была ответить Аманда, но сомкнула губы, так ничего и не произнеся. Она слаба. И если по другую сторону не ждёт смерть, уходить нужно как можно скорее. Но что насчёт Дельфов? Готовы ли они? Смотреть на мир через Отражение всё-таки не то же самое, что и жить в нём. Возможно, перед возвращением они хотят сделать что-то, будучи полностью собой? «Особенно Дальрен. Его возлюбленная здесь. Если ему нужно время попрощаться…» На плечи легли руки Дельфов. Подняв голову, Аманда увидела мягкие улыбки и понимающие взгляды, в которых читалась просьба думать и о себе тоже. – Оттягивать бессмысленно. К тому же… Получается, мы не прощаемся с этим миром, как и он с нами. Раз уж мы здесь, то вернёмся сейчас. – Вот так сразу… – удивилась Азалия. – Ваша воля. Тогда идём? Мне тоже нужно в Мир, поэтому я пойду с вами. Убежусь заодно, что порядок не надурил. – А он на такое способен? – поинтересовалась Аманда, вставая. – Не надурить? – со смешком уточнила Азалия, следуя за ней. – Сложно сказать. Сначала кажется, что сделки с ним прозрачные, как и он сам, но в итоге раз за разом чувствуешь себя так, словно тебя обманули. – Раз знаешь это, почему сделку с ним заключила? Азалия посмотрела наверх и пожала плечами. – Мы избегаем грязи, пока не упадём в неё. Столько усталого смирения послышалось в голосе, и спокойствие на лице ощущалось таким выстраданным, обречённым, что продолжать спрашивать не хотелось. Разве что гадать мысленно, насколько же суровая зима перепала на долю цветка, показавшегося весной из-под снега. «В феврале она была совсем другой». Аманда остановилась перед склонившимися деревьями, образующими арку. Когда-то её жизнь состояла из перемещений между мирами. Страж врат как-никак. Но это было так давно, что теперь казалось сном. Полузабытым. Лёгким, неуловимым, иллюзорным, подобно духу пробуждения в весеннем ветерке. Она оглянулась. Её дом по другую сторону, и всё же за двадцать лет Аманда успела привязаться к этому миру, который не лучше и не хуже множества других, что ей довелось посетить. Он нормальный. Как и отвечающий за него садовник. Когда-то давно, задолго до наступления трагедии, Ирис спросил Амариллис, что она думает о саде на краю и связанных с ним слухах. Тогда она ответила: «Я в том мире была, он такой же, как и все. Значит, и садовник как все». Годы не изменили мнение, а только укоренили. Прежде чем сделать шаг, Аманда заметила на лице Азалии улыбку и предвкушение. «К чему это бы…» Закончить мысль Аманда, точнее, уже Амариллис не успела. Её застала врасплох ярко-красная вспышка, но не в реальности, а в голове, в глазах. Мощный поток энергии прошёл сквозь тело, совершенно отвыкшее от пропитанного магией воздуха. Она словно оказалась одновременно в водовороте и невесомости. Сильно закружилась голова, и если бы не чьи-то руки, Амариллис точно бы не устояла на ногах. Когда окружающий мир соизволил слезть с бешеной карусели, её ждало второе потрясение, не давая ни мгновения на передышку. Потому что рядом стоял Ирис. Да, Ирис! До сих пор в голове не укладывалось, что он снова может говорить, а теперь… Ещё и ко вратам пришёл! Живой и здоровый! У Амариллис не осталось слов. Она могла только стоять, глупо приоткрыв рот, и смотреть на Ириса. Жадно, изучающе, любяще. Страшась найти подвох. Ошибиться, приняв желаемое за действительное. Амариллис подняла руки, с которых исчезли перчатки. Осторожно провела подрагивающими белыми пальцами по жёлтым полосам на фиолетовых щеках. Огладила кудри, больше не спрятанную за шарфом, очищенную от пятен шею. Ощупала руки. И обняла порывисто, с тихим всхлипом спрятала лицо у него на плече. Ирис прижал к себе Амариллис, успокаивающе покачивая, поглаживая. А она пропала. Совсем пропала, окутанная сладковатым цветочным запахом. Хотелось смеяться и плакать, но получалось только глубоко дышать, хаотично водя руками по чужой спине. – Как же… Как же ты здесь оказался? – прошептала Амариллис, как только смогла вернуть контроль над голосом. – Азалия сказала, что позовёт, если ты решишь вернуться, – также тихо ответил Ирис, поправляя её сбившийся пучок. «Так вот что значила та улыбка». – Как ты себя чувствуешь? – Ещё восстанавливаюсь, но в остальном – хорошо. А ты? – Не знаю. Странно. Энергия… Она знакомая, своя… Но жжётся. И больше её как будто не становится. – Потому что слишком большой недостаток. Всё обязательно придёт в норму, но для этого тебе нужно провести время в Сердце. Амариллис подняла голову, заглянула Ирису в глаза. И для неё, и для него Сердце – не самое приятное место с тех пор, как испортились отношения с другими духами. Но раз обстановке предстоит измениться, можно позволить себе эгоистичную просьбу? – Побудешь со мной? Там. – Конечно, – без тени сомнения и неприязни заверил Ирис. – Мне это тоже пойдёт на пользу. К тому же, – он положил ладонь на щёку и приблизил лицо, лбом коснулся лба, – не ты одна боишься чужого исчезновения. Я тоже хочу видеть, что ты здесь, что тебя не украло перерождение. Амариллис понимающе кивнула и неловко поджала губы, только сейчас вспомнив, что через врата вообще-то не одна проходила. Ох, она бы предпочла не показывать другим свою чувствительную сторону, плохо сочетающуюся с обычным образом… Впрочем, оглянувшись, Амариллис заметила, что Азалия разговаривает в стороне с Дельфиниумами, наконец принявшими свой изначальный облик, и ещё одним пурпурным духом. – Она сразу отвела их, – пояснил Ирис, уловив причину беспокойства. – Мне всё равно стоило быть сдержаннее, – упрекнула себя Амариллис и отпустила его. Стоило и на Мир внимание обратить. По части у врат много не скажешь, и всё же она выглядела хуже, чем когда Амариллис уходила. Тогда на деревьях ещё виднелась листва – в основном пожелтевшая и опадающая, а земля не напоминала плотный слой пыли. Честно, пока не верилось, что Мир правда свернул на путь восстановления, но не было повода не верить Азалии. Амариллис снова посмотрела в её сторону. – Если мы здесь не нужны, то пойдём к Сердцу! – предупредила она. – Хорошо. Мы тоже туда подойдём потом, – крикнул в ответ Дион. – Что он сказал? – тихо уточнил Ирис. – Ты разве не… – Амариллис осеклась. За двадцать лет она почти забыла, что в Мире голоса Дельфиниумов слышат только их собратья, контракторы… И, судя по свободно беседующей Азалии, чужаки. – Они придут к нам. Амариллис взяла Ириса за руку. В основном она уже смогла обуздать эмоции, выглядела куда спокойнее, чем недавно, и всё-таки внутри сильно переживала из-за того, что предстоит увидеть. Чтобы дойти от врат до Сердца, нужно пройти мимо множества мёртвых садов – немого, застывшего напоминания о провальной попытке предотвратить трагедию. Совсем не тот вид, с которым хочется столкнуться по возвращении домой. Не тот, который поможет поверить в правильность хотя бы одного решения. Амариллис переживала, что одного лишь пути до Сердца хватит, чтобы пожалеть о принятом решении. Поэтому сейчас ей особенно нужен рядом тот, ради кого она вернулась собой.