Призыв Смерти

Священное пламя костра очищает от грехов плоть и возносит душу на суд праведный. Колдуны, ведьмы, неверные, что идут за тьмой, будут очищены святым огнём. И стоны их говорят о том, что Господь слышит боль своих заблудших овец, и принимает очищение некогда отвернувшихся от него. Закон Божий нерушим, и каждый, кто пошёл против Святой Церкви и Господа Бога нашего, будет наказан по всем правилам и очищен пламенем святого костра.

Тысяча триста сорок девятый год. Страшная болезнь-чума, набирала обороты, полностью захватывая деревни и города. Пробираясь со стороны Востока, «чёрная смерть» накрыла своими корявыми пальцами Европу. Пробираясь в дома, она уносила с собою миллионы жизней. Грязь и пороки, что царили в мире, лишь усиливали страшную угрозу, давая ей почву для процветания. Дети, старики, женщины и мужчины, никто не мог спастись от заразы, что под покровом ночи вгрызалась в их тела. Трупы уносили на повозках за пределы селений, сваливали в кучу и сжигали. Помои выливались прямо на улицу, смрад и ужас правили в городах. Куда ни глянь, всюду больные, покрытые язвами и гнойниками, что были усыпаны мухами и прочей мошкарой, которые тянули руки и молили о помощи. Матери несли на руках мёртвых младенцев и плакали, моля Господа Бога об исцелении. Но лекарства не было, и Церковь говорила о молитвах и винила в бедствии других. Богатые, бедные, короли и священнослужители, никто не мог спастись от болезни, что паразитировала в мире. В залах Святой Инквизиции стонали и кричали от боли еретики и ведьмы; обычные люди, что были обвинены в неверии и поклонении Сатане. Мучая пытками, пронзая тела раскалённой сталью, топя в ледяной воде, подвешивая на крюках, монахи заставляли простой люд сознаться в деяниях, что никогда не были ими совершены. Молодых девушек сажали в «Железных Дев», пронзая их юные тела шипами, пуская кровь. Кого-то лупили плетями, что носили название «кошка». Они представляли собой сплетённую из пенькового троса плётку, имевшую от семи до тринадцати косичек, но чаще — девять. Каждая из косичек заканчивалась узлом, на котором было от двух до девяти шлагов. Тех, кто был заподозрен как еретик, или считался замешанным в делах колдовских, подвешивали за кисти рук к железному люку, который ставили вертикально на столбы. Обычно после третьего удара на спине «обвиняемого» появлялась кровь, так как узлы, туго затянутые на концах косичек «кошки», прорезали кожу. После первой дюжины ударов, окровавленные косички «кошки» слипались в один жгут и удары становились нестерпимыми, жертвы теряли сознание и умирали в состоянии шока. И чтобы жертва не умерла сразу, служители Инквизиции решили, что после первой дюжины ударов палач обязан был разъединить слипшиеся от крови косички «кошки». Так они продлевали мучения всех тех, кто был, по мнению Церкви виновен в заразе, что именовалось «Черной Смертью». И пока одни страдали от выбора священнослужителей, другие гибли в своих домах. Доктора, что приходили к людям всех сословий, носили чёрные одеяния и маски с клювами как у птиц. Из-за незнаний о болезни, и разных представлений о передаче заболевания, врачи были словно палачи. Где появлялись Чумные Доктора, в любой деревне или городе, жители уже знали, будут возы и телеги полные трупов тех, кто болен. Но так как никто не знал, как определить заразился ли человек, то бывало, что сжигали или сразу закапывали ещё живых людей. И это пугало ещё больше. Паника царила кругом, страх и ужас вперемешку со смрадом и крысами танцевали смертельный вальс. Две монашки шли по коридору монастыря, запаздывая с вечерни, служительницы Господа направлялись в сторону своих комнат. На стенах висели факелы, а ночной ветер, что разгуливал по большим залам и башням монастыря, пробирал до костей. Даже камины, что горели круглосуточно в больших залах, не могли разогреть массивное строение, поэтому жители монастыря носили рясы из плотной ткани, дабы хоть как-то согреть себя. Мирное шарканье башмаков по каменному полу, эхом и гулом разносились по длинным проходам и коридорам, что лабиринтом растянулись по всему монастырю. — Сестра Элиза, вас зовёт к себе отец Клаус. Прошу, поспешите. В проходе стояла прислужница в серой рясе, лицо было скрыто капюшоном, а полы одеяния стелились шлейфом за девушкой. Поклонившись монахиням, прислужница быстро исчезла в одном из коридоров. Послышался щелчок щеколды и скрип двери, девушка, что была отдана служению Господу, скрылась в своей комнате. — Значит, пора. Время пришло. Пойдёмте сестра, не будем заставлять ждать отца Клауса. Сегодня свершиться суд над всеми, кто против религии. Женщина повернулась к одному из факелов, словно что-то пыталась разглядеть в свете пламени. — Огонь очистит неверных, вознесёт души к нашему Богу. Еретики, ведьмы, нечистые. Все они виноваты в том, что под стенами нашего монастыря толпы больных и умирающих людей. Пожилая женщина, что и была Элизой, обхватила пальцами висящий на шее крест. Шепча молитву, она направилась вперёд по коридору, совершенно не заботясь о том, поспевала ли за ней более молодая монахиня. Девушка приподняла подолы рясы и уже чуть ли не бегом следовала за старшей сестрой монастыря. Пройдя несколько проходов и свернув в самую глубь здания, монахини подошли к массивной двери, что вела в катакомбы под самим монастырём. — Идём, нас ждёт работа. Сегодня всё будет очищено от скверны. Весь мир будет спасён и очищен, и всё благодаря нашей вере, нашим молитвам и тебе, юное создание, что отдала душу и тело Создателю. Идём же Елена, пусть свершится то, что уготовил нам Господь. Схватив факел со стены, Элиза достала из кармана своего одеяния ключ, полностью покрытой ржавчиной и, вставив его в замочную скважину, повернула по часовой стрелке. Замок скрипнул, но не сразу подался и поэтому пришлось несколько раз двинуть ключом, чтобы дверь наконец-то отворилась. — Пошли, нас уже заждались. Женщины шли по винтовой лестнице, освещая себе путь одним-единственным факелом. Их шаги эхом разносились по узкому проёму, а свет от пламени создавал причудливые тени, что словно танцевали на сером и холодном камне. Елена потёрла пальцы и попыталась их согреть дыханием, но пар, что срывался с губ слишком быстро остывал и лишь сильнее холодил хрупкие ладошки. Элиза даже не обращала внимания на жуткий холод, от которого не спасали теплые одеяния. — Мы пришли. Когда Элиза поставила факел в держатель в стене, монашка отворила огромные дубовые двери, что были закованы в железо и на которых виднелись древние письмена. Отворив ставни и сдвинув затвор, монахиня прошла внутрь огромного зала, при этом приглашая за собою Елену. Огромные столбы, что устремлялись ввысь, поддерживали массивный потолок. Извилистые линии причудливо ветвились вдоль и поперёк каждого из каменных изваяний, словно узоры из тонких нитей. Откуда-то сверху, под самым куполом лился неяркий свет и падал лучами в самый центр зала, в котором пылал огромный костёр. Вокруг кострища, маслами и краской была вырисована пентаграмма, в основаниях которой были расставлены свечи красных и чёрных цветов. Несколько служителей монастыря в полностью чёрных рясах стояли вокруг костра, образуя собою круг. Элиза прошла вперёд, идя навстречу старому священнику, который был одет в белые одеяния из шелка, обшитые золотом. Поцеловав мужчине руку и коснувшись его кистью своего лба, монахиня поклонилась и тут же прошла ему за спину. Елена также вышла навстречу и повторила каждое движение старшой сестры. Клаус коснулся лба девушки и прошептал молитву. Губ Елены тронула улыбка и девушка подошла к Элизе, застыв в ожидании. Только сейчас она заметила, что позади костра стоит пьедестал и на нём лежит книга, сплошь и полностью закованная в сталь. Драгоценные камни были размещены в каждом углу огромного тома, а закладка, что полностью была сделана из золотых нитей свисала вниз, показывая на какой странице открыт фолиант. Клаус подошёл к пьедесталу и, коснувшись дрожащими пальцами книги, начал говорить: — Сегодня будет Судный День. Грешники, еретики, неверные, колдуны и демоны. Все, кто порочит имя Господа, все те, кто прячутся в тени и строят козни во имя Сатаны, этой ночью будут обращены в пепел. Сам Господь ниспослал нам спасение. Этой ночью, в то страшное время, когда людской род гибнет от страшной болезни, когда ведьмы отравляют нашу воду, скот и убивают наших детей, именно сюда, в нашу святую обитель придёт Спаситель. Его имя несёт смерть всему, к чему он прикоснётся. Но сегодня он будет служить нам во имя великой цели. Мы очистим мир от скверны, избавим всё человечество от чумы и зла, что поселились в людях. Ведите тех, кто повинен в мучениях людей. Три жертвы, во имя Отца, Сына и Святого Духа. — Аминь! Аминь! Аминь! Хором пропели служители, эхо даже не успело стихнуть в зале, как тут же раздались новые возгласы и крики. Двое палачей, одетые лишь в кожаные штаны и уродливые маски, тащили избитую молодую женщину, что была в грязи и сплошь покрытая синяками. Волосы коротко сострижены, и в некоторых местах были видны раны от ножниц, что вместе с локонами срезали и плоть. На лице ссадины и ушибы, а кожа на запястьях и щиколотках была содрана, и оковы были полностью покрыты запёкшийся кровью. — Прошу вас, отпустите! Я невиновна, я не ведьма. Я всегда молюсь Господу. У меня дети, муж, прошу вас. Я нужна моим детям! Умоляю... Прошу! Отпустите! — Женщина заливалась слезами и пыталась вырваться из стальной хватки палачей, но все попытки её были тщетны, несчастную поднесли к костру и развернули к Клаусу лицом в ожидании приговора. Клаус подошёл к обвиняемой и, оглядев окружающих, поднял руки к потолку смотря в то самое место, откуда лился свет. — Эта женщина обвиняется в колдовстве и пособничестве дьяволу. Посмотрите на неё, — старик обхватил лицо женщины руками и развернул к служителям. — Кожа её чиста, на ней нет грязи и нарывов. Её язык, зубы, всё идеально. Это говорит о том, что она прикрывает себя колдовством. Её защищают нечистые силы, что уничтожают наш мир. Дитя, ты приговариваешься к смерти за свои грехи. За то, что ты служила и продала душу Сатане, ты будешь сожжена в этом святом огне. Пусть пламя очистит твоё тело и душу. И пусть Господь простит тебя за твои грехи. Сжечь ведьму! Женщина закричала, когда её повели к огню, мольбы и просьбы, её слёзы, всё было проигнорировано служителями и Клаусом. Елена, что наблюдала за всем со стороны, испытывала некое удовольствие при виде того, как жертву сжигали. Когда несчастную сбросили в пламя, и языки огня, что поглотили её тело, тут же вспыхнули с новой силой, тогда монахиня испытала неописуемое наслаждение, что теплом разлилось по венам. Колени задрожали, а сердце затрепетало некой птичкой в груди, готовое разбиться о рёбра, когда последние крики жертвы стихли во мраке зала. — Успокойся дитя, тебе ещё предстоит почувствовать всё то, к чему тебя выбрали. Элиза вовремя подхватила девушку под руку, не давая той упасть на пол во время церемонии. Елена кивнула женщине в благодарность и вновь устремила свой взор в сторону дверей, что были скрыты за тремя колоннами с другой стороны зала. Следующим был мужчина преклонных лет, он молча шёл и так, не проронив ни слова, выслушал свой приговор. Даже когда его потащили к костру, чтобы сбросить в пылающую бездну, даже тогда он молчал. Лишь напоследок посмотрел, глазами полными гнева и презрения на священника и сам шагнул в свою погибель. Елена видела, как дрогнули в улыбке губы Клауса, когда мужчина всё же закричал в огненной геенне, что пылала в центре этого зала. Но когда внесли третью жертву, Елена дрогнула. Визжащие крики младенца резали слух. Маленькое тельце трепыхалось в больших ладонях палача, ручки и ножки дёргались, и с каждой секундой ребёнок надрывался всё больше и больше, чувствуя скорую смерть. Беззубый ротик раскрывался в крике, а по маленьким щёчкам текли слёзы. Именно сейчас, видя, что невинное дитя, будет принесено в жертву, в эту же секунду вера Елены дрогнула. Клаус принял ребёнка в свои руки и подошёл к пьедесталу, на котором лежал раскрытый фолиант. Шепча молитву на латыни, священник поднял в руке кинжал и с каждой секундой, усиливая тон своего голоса, смотрел на младенца. Языки пламени отдали блеск лишь на миг сверкающей стали, и острое лезвие пронзило маленькую грудку ребёнка, разрывая сердце. Кровь струйками потекла по тельцу малыша, а один из служителей подошёл ближе к алтарю, у которого уже стоял Клаус и клал тело младенца. Собирая кровь в кубок, старик, не останавливаясь, напевал молитву. Когда бокал был полон, он кинжалом вырезал сердце ребёнка и жестом показал выкинуть ненужное тело в огонь. Орган положили в серебряное блюдо, а кубок поставили на алтарь рядом с сердцем. Священник вышел вперёд к пламени и, снова вознеся руки к куполу, запел молитву, но слова её были больше похожи на заклинание, чем на слова Божьи. — Услышь нас, о Великий. Ты тот, кого избрал Господь нести кару. Ты — Смерть. Ты повелитель мёртвых. Ты блюститель порядка, хранитель тайн. Ты избранник Судьбы, посланник Бога нам во спасение. Приди же, явись на зов. Прими дары наши, испей кровь агнца невинного, покарай зло, уничтожь заразу, что разносят демоны в царстве Божьем. Приди же, пройди сквозь наши врата. Явись, явись на наш зов! Мы призываем тебя, явись Смерть, приди же всадник Апокалипсиса. Пламя костра слегка задрожало, когда голос утих, а священнослужители, что до этого почти не шевелились, отошли подальше от пентаграммы, что начинала святиться, словно впитывая от костра свет и жар. Пламя на свечах усилилось и вытянулось огненными столбами, сам костёр постепенно затухал, а звезда, что была вырисована на полу, будто приобретала рельеф и форму. — Сестра Элиза, что происходит? Елена подошла ближе к монахине и встав за её спиной, с испугом и неким восторгом смотрела на то, как на месте костра вырастала сиреневая воронка. Элиза широко улыбнулась и посмотрела на Клауса, что тоже был доволен и даже счастлив, обернулась к молодой монашке. — Дитя, теперь ты последнее, что нужно для спасения человечества и мира. Твоя плоть, твоё тело, это словно печать, что будет наложена на это существо. Кровь невинной верующей девушки сильна, и ты лучше всего подходишь для этого. Ты понимаешь всю важность того, что здесь происходит? Елена кивнула и пошла в сторону воронки, что расширялась с каждой минутой. Стягивая с себя рясу, крест, и рубаху, девушка вошла в пентаграмму. Стоило её ногам коснуться пола, что находился в территории знака, как пламя на свечах собралось в каждом конце звёзды и став столбом, протянули к ней цепи с оковами. — Запечатай его, закуй в цепи, пока всадник не понял, что он на земле. И тогда он будет делать всё, что мы ему прикажем. Всё что ты прикажешь. Сделай это Елена, ради всех нас. Выполни волю Божью. Монахиня кивнула и сделала пару шагов навстречу фигуре, что уже виднелась в сиреневом тумане. Полностью обнажённая, она словно заворожённая, смотрела на мощное тело, что начало возвышаться над ней. Но девушка знала, что нужно делать. Недолго думая, она прислонила кандалы к ногам всадника, как они тут же сами по себе закрепились на щиколотках и с силой натянули цепи, не давая ступить и шагу всаднику. Видя, что сила, которую поставил Клаус во избежание опасности, работает, Елена проделала то же самое с руками. Оковы сомкнулись и фигура рухнула на колени. — Добро пожаловать! Мы ждали тебя, Смерть! Зал огласил утробный рык, когда последние кандалы сомкнулись на крепкой шее нефилима. PWP будет лишь во второй главе. Это вступление. Ги-хи, по-поводу описания и первой главы) Считайте сами, кто есть колдуны и ведьмы, и так ли они хотят спасти человечество. Или же здесь есть подвох) Удачного прочтения, вторая глава будет завтра либо послезавтра) P.S. Ваш раб и любимый младший брат Война(Гвен).