Призыв Смерти

Елена стояла в центре круга и смотрела, как одно из мощных существ вселенной стоит перед ней на коленях. Пальцы сжались в кулаки, и каждый мускул напрягался, когда всадник попытался порвать цепи, что цепко врезались в его плоть. А она, невинная и трепетная девушка, что отдала себя Господу, трепетала перед его сломленной мощью.  — Он прекрасен! Она тихо прошептала и протянула руки к его лицу, что было скрыто за маской. Нефилим рыкнул и отдернул голову, прожигая девушку взглядом.  — Немедля, заверши ритуал! Елена повиновалась, в её голове будто возник образ поверженного всадника, что лежал перед её ногами. Монахиня подумала об этом и всадник тут же рухнул на пол, приложившись головой о камень. На Земле он слабел, это было видно. Здесь он не по праву жизни, чтобы взять её плоды, а по приказу, призыву, что держал его на цепи. Он — пёс, слуга Господа, а она, его избранница. Елена подошла ближе и тут же припала к ногам нефилима, Смерть рычал и дергался, видя в глазах смертной то желание, что ею полностью овладело. Девушка подползла к нему и залезла сверху, подобно наезднице. Нефилим тут же почувствовал запах феромонов, что витал вокруг смертной; она завороженно смотрела на него, аккуратно касалась его кожи, что не была скрыта доспехами, и даже наклонилась к шее, и если он не ошибся, втянула воздух в себя вдыхая его запах.  — Смертная, сними с меня цепи и освободи меня, и тогда я пощажу тебя! Голос всадника звучал властно и спокойно, отчего Елена на миг пришла в себя. В её глазах промелькнул ужас, но монотонное пение монахов тут же затуманило разум смертной, отчего она улыбнулась и, приняв сидячее положение, опустила руки к поясу всадника хватаясь за шнуровку его одеяний.  — Елена, сделай это, заверши ритуал, омой Жнеца своей первой кровью, поглоти его, возьми верх над псом, и пусть он покарает неверных! Клаус вознес руки к потолку и начал молиться, через несколько секунд подле девушки появились поднос с сердцем ребенка и кубок полный крови. Елена подняла бокал и поднесла его к своим губам и пригубив кровь, вылила содержимое кубка на своё тело. Сердце же вдруг застучало и гулом отдало в ушах всадника, режа его слух. Невинная новорожденная душа. Ему принесли жертву. Эти люди, что были любимцами Творца, принесли ему жертву будто он демон. Демон, что требует крови! Ублюдки, тупые ублюдки, что решили, будто им всё и вся дозволено. Не бывать этому. Елена закусила губу, когда узел не подался попыткам его развязать, грубая кожа была туго стянула, и нежные пальцы девушки уже кровоточили, но она упорно продолжала развязывать. И её упорство было вознаграждено, узел ослаб, она с торжеством взглянула на Элизу и Клауса, что стояли с боку от пентаграммы и одобряюще наблюдали за действиями девушки. Смерть запротестовал, дернув руками и ногами, он зарычал, стараясь напугать смертную, даже попытался принять облик Жнеца, но крепкие путы держали его и его сущность словно в клетке. Кровь младенца, которой орошила себя Елена, стекала по её телу, показывая изгибы немного худощавого тела, недоразвитые груди девушки качнулись и смертная запустила пальцы под ткань штанов, касаясь его естества. Звериный рык сорвался с губ всадника, и по телу прошла судорога, когда смертная сжала его член в своих пальцах. Он пытался призвать Праха, Отчаянье, но ни один не явился на его зов, оставив всадника одного средь больных фанатиков. Неужели Господь требует таких жертв? Создатель же дал им всё, выбор, мир, всё. Но эти смертные ведутся на всё, что им покажут. Возможно, испытания, что посылают Третьему царству, заслужены. Пока мысли вихрем проносились в голове нефилима, он почувствовал что-то теплое и склизкое на головке своего члена. Повернув голову, всадник узрел картину, как смертная ласкает его орган языком, приводя в надлежащий вид. Как бы не сопротивлялся Смерть, но тело предательски дрогнуло, и кровь взбурлила в венах от ласк, что предоставляла девушка. Маленький язычок неумело проводил по всему стволу члена от основания к головке, пальцами оттягивая крайнюю плоть, а губы обхватывали головку, слегка причмокивая. Нефилим дернулся, чувствуя как орган увеличивается в размерах, девушка с удивлением посмотрела на достоинство в своих руках. — И вот это должно войти в меня? Елена немного отстранилась, и Смерть попытался использовать её страх в свою пользу. — Высвободи меня, немедленно!!! Сотри часть пентаграммы, сними оковы, и я пощажу твою жизнь! — Не слушай лживые речи, в нём кровь демона, он лжет. Это спасение, он — оружие, ты же — рука, что держит этот клинок. Лицо Клауса скривилось в злобной гримасе, и Смерть понял, кто тут всем заправляет. Этот старикан умрет первым. Нефилим с наслаждением представил, как вырвет его сердце и швырнет к ногам послушников священника. Девушка уже отползала в страхе, но монахиня, что привела её, подошла к краю круга и заговорила: — Девочка моя, Елена, послушай. Зло в нашем мире, и только Он, — она чуть повысила тон, — только всадник Апокалипсиса очистит нас от скверны. Елена внимала каждому слову и, осмелев, снова приблизилась к Смерти и, забравшись на него сверху, уселась на его бедра. Возбужденный член уперся в лоно девушки, и та, вздрогнув, чуть повела бедрами и потерлась о его орган половыми губами, что раскрылись подобно цветку. Смертная была суха, и всадник это чувствовал, но запах её феромонов усилился, и это вскружило ему голову. Как бы он не старался, инстинкт брал своё. Кровь и плоть, грех и падение. Люди рождены во грехе. Смертная двигалась чуть быстрее, стараясь не сползти, её ноги дрожали от напряжение и боли, что она испытывала восседая на нем. Он слишком большой для неё, вряд ли она достанет ему до пояса если встанет в полный рост. — Давай же, заставь его подчиниться! Елена ускорилась, её бедра двигались более ритмично, и с губ сорвался первый стон. Набухший клитор всё чаще стал тереться о ствол и головку члена, как уже через минуту смертная задрожала и изогнулась. С её губ сорвался стон и она тут же рухнула на тело нефилима часто дыша. Смерть снова дернулся, и девушка вторила ему своей дрожью. — Давай, сейчас, ты готова! До слуха Елены донеслись слова священника, и она, кое-как поднявшись, снова уселась на всадника. Тонкие пальчики обхватили возбужденный член и, приподняв его, девушка провела им по своим половым губам, раздвигая их, открывая своё влагалище. Соки, что текли из неё, обильно смочили головку, и девушка, зажмурившись, насела сверху. Дикая боль пронзила её тело, внизу живота словно разжигалось пламя, что поглощало её полностью, сжигая без остатка. Ей хотелось кричать, утробно и звонко, ноги свело судорогой, а пальцы на ногах сжались до хруста хрящей. На глазах девушки тут же появились слёзы, что быстрым потоком текли по щекам. Ей было больно, даже невыносимо больно. Она знала, что при дефлорации есть боль, но чтобы так... Её разрывало изнутри и снаружи, а из-за её позиции сверху становилось всё хуже. Она услышала, быстрее инстинктивно, чем слухом, как порвалась плева в её вагине, чувствовала, как вместе с плевой рвется и кожа её нежного лона. Чтобы отвлечься от боли, она вспомнила всё. Родителей и братьев, что погибли от лап чумы. Черная Смерть — так это называли. Она через силу опустила голову и посмотрела на нефилима, что лежал под ней и дергался в агонии злобы, рыча и клацая зубами под маской. Смерть... да, это он, он повинен во всём. Она уверена, это его рук дело, он просто развлекается, дабы собрать для себя больше душ. Чудовище! Её передернуло от злости, скривившись в гримасе боли и презрения, она насадилась сильнее на член всадника, полностью впуская его в себя. Кровь стекла по его животу и бедрам, при этом громко хлюпая, когда смертная привстала, чтобы насадится сильнее. Смерть видел, как он не по своему желанию разрывал смертную девушку. Но жалости он не испытывал, ему было плевать, что будет с больной на голову, и какая участь ей уготована. Когда она вновь двинула бедрами, дрожа от боли и гнева, что был подобно пламени в её глазах, он почувствовал как оковы, что держали его, ослабли. Быстро посмотрев по сторонам, он увидел, как левая ножка Елены задела пентаграмму. Это его шанс, раз она хочет, то получит всё. — Ты такая неумелая, девственница. Что я забрал у тебя? Собаку? Кошку? Может, любимого? — Монахиня продолжала елозить на нём, словно боялась лишний раз пошевелиться. Ручками упираясь в его живот, она изредка смотрела вниз, на то как его член пронзал её лоно. Боялась того, что он войдет полностью и разорвет её к черту. — Или, может, родителей? — Услышав нужное, Смерть продолжил. — Я никого из них не забирал сам. Недостойны, раз воспитали такую неумелую шлюху! Всадник двинул бедрами, уже сам проникая в узкое влагалище, надрывая девушку ещё больше. Наигранно застонав, он даже откинув голову и прикрыл глаза, расплываясь в экстазе. Елена закричала от боли, что тут же пронзила ее живот. Но нефилим не останавливался, двигаясь быстрее, он продолжал проникать все глубже, видя как из лона девушки кровь идет уже потоком. От диких болей и судороги, что резко пронзило тело, смертная дернулась и завалилась набок, захлебываясь кровавой слюной. Всадник чуть повернулся и скинул наконец-то с себя монахиню, даже не поморщившись от кровавого месива, что царило между ног девушки. Небольшая прореха на линии ловушки, и его оковы звонко разорвались, отдавшись громким гулом по всему залу. Он всего на миг потерялся из виду монахов, что в ужасе закричали, видя как нефилим скинул себя смертную. Оказавшись позади одного из мужчин в черной рясе, Смерть тут же пробил его живот рукой, поднимая кисть вверх по пищеводу. Кости с хрустом ломались, а кожа и мышцы под напором превратились в рыхлую субстанцию. Когда пальцы нефилима показались из-за рта жертвы, он резко дернул руку вниз позволяя телу упасть в лужу из собственной крови и мочи. Скривившись от омерзения, нефилим медленно повернулся, словно давая людям понять всю суть его существа. Крики страха и ужаса, что разносились по залу, отбиваясь от стен и стремясь к нему, были наслаждением. Подвигав плечами, он ухмыльнулся и посмотрел на монахиню: вроде её зовут Элиза, что вжавшись в угол, держала в руках крест. Сократив расстояние между женщиной и собою в один прыжок, он тут же схватил её за грудки и встряхнул, подобно мешку. Она завопила не хуже сирен, что он убивал в демонических озерах. Она шепотом, перебарывая хрипы и кашель, читала молитву. Смерть засмеялся, громко, отчетливо, запрокинув голову и коснувшись своего живота. Это было смешно. Всем было наплевать на неё: фанатики бежали кто куда, стараясь спрятаться по норам, словно мыши при виде кота. Судьба их сестры по вере их не волновала. Ухватившись свободной рукой за рясу, всадник рывком сорвал одеяние, оставив женщину обнаженной. — Нравится смотреть, как двое совокупляются? — Глаза женщины расширились в ужасе и казалось, что вот-вот вылезут из орбит. — Пососи-ка это! В его руке появилась коса, что была исписана рунами древнего языка, неизвестного людям. Большим и указательным пальцами раскрыв рот смертной, Смерть просунул в ротовую полость косу, кромсая плоть и ломая зубы. Лезвие легко разрезало язык и мягкие ткани и лишь на миг скрипнуло, встретившись с костью. Элиза закатила глаза, корчась в агонии, из разорванной глотки донеслось бульканье и скулеж. Когда Смерть продолжал разрезать её дряблое тело, смотря как подкожный жир и потроха падают к его ногам, женщина была мертва. Но даже тот факт, что смертная скончалась, не остановил всадника, что словно мясник разделывал увесистую тушу. Когда коса напоролась на тазовую кость, нефилим отпустил оружие и, ухватившись за плечи женщины, дернул руки в разные стороны, орошая себя кровью и ошметками тела. Оружие упало на пол и звонко ударилось о камень, выводя всадника из транса. Подхватив оружие, Смерть метнул в убегающую толпу. Пробив сразу двух, а может и трех фанатиков, он призвал вторую и начал свою жатву. Размахивая оружием словно косильщик, всадник рубил смертных подобно траве. Люди вжались в стену, заляпанные кровью своих же, они видели как Смерть подошел ближе и размахнувшись убил последних. Оглядевшись по сторонам, нефилим будто бы хотел исчезнуть, как услышал жалобный писк с самого центра зала. Повернувшись всем телом к Елене, всадник медленно, специально наступая на органы и конечности, что валялись под ногами, подошел к смертной и, склонившись, посмотрел в измученное лицо. — Убить тебя? Она ничего не ответила и лишь слабо кивнула, чувствуя, как жизнь покидает её. — Нет. Не сейчас. У меня на тебя планы. Когда он освободился от оков и ловушки, все его доспехи были на месте, и поэтому он залез за пазуху и, достав оттуда бутыль с зеленоватой жидкостью, откупорил пробку. — Пей. Вливая эссенцию жизни в рот и горло Елены, всадник крепко держал её челюсть и наблюдал, как раны затягиваются прямо на глазах. Смертной хватило всего пару глотков, чтобы полностью исцелиться. Довольно хмыкнув, нефилим схватил и тут же пробил ладонь девушки припечатывая её к полу. С губ сорвался истошный вопль. Елена кричала и со слезами на глазах смотрела на изувеченную кисть, на которой не хватало несколько пальцев. Смерть поднялся на ноги и, развернувшись, подошел к дверям, что вели наверх из зала в сам монастырь. Забыв о девушке, он вспомнил старика, что всё и сделал. Ловушка, жертвы. Всадник поднимался и, уловив сладкий запах страха, побежал наверх, в один шаг преодолевая сразу четыре ступени. Выбежав в холл, что служил для прихода верующих, Смерть выбежал во внутренний двор монастыря и рванул к двум башням, что были в конце здания. Запах вел к священнику, словно нить в лабиринте Минотавра. Клаус прятался в библиотеке, стараясь скрыть себя средь полок и стеллажей. — Попался! Смерть оказался прямо перед стариком, отчего тот вскрикнул и, упав на пол, старался уползти куда подальше на корячках. — Куда? Я не отпускал! — схватив священника за ногу и подтянув к себе, Смерть посмотрел на перепуганного старика. — Кто дал тебе право вызывать меня? Кто дал тебе это заклинание, а, ты, кусок мяса?! Нефилим с рыком ударил кулаком в лицо мужчины, чувствуя как под пальцами раскрошилась человеческая челюсть. Клаус взвыл и, схватившись за лицо, упал на камень, пробивая затылок. — Создатель, он дал нам ответ. Мы молились, и он услышал. Смерть, слыша о Боге, засмеялся так, как никогда в жизни не смеялся, упав на колени; он схватился за живот и, согнувшись к полу, ударил по нему кулаком, заливаясь хриплым смехом. — Бог? Ты уверен? Клаус кивнул, и в его глазах будто бы зародилась надежда, как Смерть вмиг умолк и уже через секунду оказался позади священника. Кулак с зажатым между пальцами сердцем выглядел неестественно, торча из груди, но это было последнее, что пронеслось в мозгу смертного. Он поник и испустил дух, так и оставшись висеть на вытянутой руке нефилима. Смерть скинул с руки ношу и швырнул сердце священника ему под ноги и, подойдя к стене, ухватил несколько свечей, что стояли в канделябрах. Бросив пламя прямо на книги и стеллажи, всадник посмотрел, как быстро распространяется огонь, и исчез в сиреневом ворохе искр, оказавшись в помещении, где он был призван. Он подошел к Елене, что уже не рыдала, а лишь тихо всхлипывала, вздрагивая каждый раз, когда вдыхала воздух. — Все еще лежишь? — он хохотнул. — Правильно, лежи там, где я тебя оставил. Смертная хотела было что-то сказать, как ее рот тут же накрыло ремнем, который туго перехватил всю голову. Завязав крепкий узел и видя, как грубая кожа врезается в девичью плоть, всадник обхватил Елену за бедра и тут же повернул, поставив на колени. Запястье пронзенной руки извернулось и хрустнуло, заставляя девушку закричать что было мочи. Елена пыталась свободной рукой убрать ремень, что мешал ей дышать и разговаривать, но чем больше она двигалась, тем сильнее вопила от боли. Смерть спокойно занимался шнуровкой штанов: на пол упал металлический пояс, а возле головы Елены в камень вонзилась коса, отчего смертная пискнула и тут же задрожала, но орать перестала, глотая комки ужаса в горле. Слегка припустив ткань штанов, нефилим обхватил свой член, что уже был полностью возбужден, пальцами. Битва и резня возбуждали, и это всадник знал не понаслышке. Поглаживая член подушечками пальцев от головки и по всему стволу, размазывая естественную смазку, он с рыком подставил смертную ближе к себе, прижимая её корпусом в пол. Девушка дрожала всем телом, будто от холода, но он знал, — это страх. Не дав ей и минуты, всадник резко пронзил узкое влагалище Елены разрывая её изнутри. Ударившись бедрами о ягодицы монахини, Смерть ухватил девушку за талию и приподнял, доставляя себе больше удовольствия. Елена кричала, вопила и дергалась, когда Смерть с новым рывком проник еще глубже в её лоно, терзая её тело. Свободной рукой она скребла камень, срывая себе ногти и надрывая горло в крике. Вдалбливаясь резкими и быстрыми толчками, Смерть запрокинул голову и, рыча подобно зверю, рвал ее спину металлическими когтями, что были словно оружие на его пальцах. Он выходил максимально сильно и с наслаждением наблюдал, как кровь стекала по трясущимся ляжкам девушки и соединялась с мочой: девушка от боли обмочилась. Проникая глубже, слыша как рвется её нежная кожа половых губ и сами стенки влагалища, нефилим поигрался и ухватился правой рукой за волосы на затылке Елены, сжимая их в кулак. Когда звуки бьющихся бедер о ягодицы были почти сплошными, всадник выгнул дугой спину смертной, подтягивая ее к себе. Елена не чувствовала уже почти ничего. Ноги настолько онемели, а колени скользили в луже собственной крови, что ей хотелось, чтобы этот ад кончился. Она ничего не видела, так сильно всадник держал ее за волосы, кисть, что была пронзена клинком и вовсе оторвалась и теперь висела бесполезной культей, разбрызгивая кровь. Она инстинктивно почувствовала скорую кульминацию всадника, ведь его пальцы пронзили её плоть до костей. С рыком и стоном Смерть двигался резко, изливаясь в истерзанное нутро. Когда последние капли семени излились в лоно, а сама девушка захрипела, он левой рукой ухватился за древко косы и тут же прошелся лезвием по шее смертной, перерезая той глотку. Кровь с бульканьем сочилась из ран. Ослабив пальцы, Смерть посмотрел, как рухнула Елена на пол, заливая все кровью. Поднявшись на ноги, он вытащил вторую косу и, встряхнув оружие, очистил от ошметков плоти клинки, повесив их на пояс. Он огляделся по сторонам, словно пытался запомнить картину, сотворенную его же руками. До четкого обоняния донесся запах гари: монастырь горел, и всадник, засмеявшись, исчез в сиреневом водовороте портала. Очутившись на крыше замка и присев на корточки, Смерть осмотрел свои руки, что были по локоть в крови, а потом перевел взгляд на смертных, что столпились подле стен монастыря. Пламя распространялась быстро и уже окинуло округу ярко-алым заревом, люди кричали и плакали, указывая на пламя пожара, а кто-то даже углядел его и с воплем: "Демон!" — в ужасе скрылся в толпе. Выпрямившись, Смерть положил руки на древки кос и, решив, что на сегодня смертей достаточно, еще раз осмотрел испуганную толпу. Среди черных душ виднелись светлые огоньки, что были не испорченны и подавали надежды. Повернувшись к смертным спиной, нефилим прыгнул в объятия пламени и, до того, как огонь пожрал его, исчез из этого мира. Дым стоял столбом над пепелищем монастыря, что сгорел подобно бумаге. Еще несколько дней черная завеса дыма стелилась по лугам и лесам, смешиваясь с дымом от костров трупных ям. Чума уже была на исходе, но люди пока этого не знали, продолжая сжигать как мертвецов, так и живых.