Команда "L"

«Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету» © Альбус Дамблдор

Иногда Лили казалось, что четыре месяца, прошедшие с Рождества, просто незаметно проскочили мимо её сознания, иногда же она думала, что они тянулись целую вечность. За это время не произошло совершенно ничего примечательного. Абсолютно. Гнёт Волдеморта все усиливался, происходило все больше несчастных случаев и смертей, но это уже воспринималось как-то серо и повседневно, словно война бушует где-то там, за далёким горизонтом, увидеть который она пока не может. Глубоко внутри себя Эванс понимала, что всей душой, всем своим существом хочет сейчас быть в центре событий, а не в безопасном Хогвартсе, но прекрасно осознавала, что недоученному подростку совершенно нечего делать на передовой, будь она хоть трижды официально совершеннолетней. Но война бушевала за пределами безопасного замка, который, вопреки всему, расцветал в преддверии мая. Ещё по-апрельски прохладные и ветреные деньки все чаще сопровождались уже согревающим ярким солнцем, молодая зелёная трава покрывала коврами луга и поляны, распускавшиеся бутоны цветов сверкали яркими пятнами то тут, то там, будто случайные пятна краски, нанесённые кистью слегка сумасшедшего художника на огромном полотне весны. Весна. Она проникала в каждый класс и коридор, наполняя их ароматами цветения и лета. Она была одновременно везде и давала смелую надежду на то, что в мире может быть покой. Надежду на будущее. Лили откинула со лба прядь рыжих волос и попыталась сосредоточиться на книжке, точнее, на учебнике Трансфигурации. Но тема совершенно не шла, в голове царил яркий хаос, совершенно не дающий сосредоточиться. Вздохнув, Эванс-таки отложила замученную книгу и выглянула в открытое окно спальни, подставив лицо свежему и прохладному ветру, мигом растрепавшему волосы. Она уловила еле заметный цветочный запах и открыла мигом заслезившихся глаза. Хогвартс цвёл и пах. Озеро мерцало бликами клонившегося к закату солнца, деревья надёжно укрывали молодым лиственным покровом парочки, сидящие у их ветвей, а вдалеке, на квиддичном поле, носились по воздуху фигуры в синих мантиях. Где-то далеко внизу виднелись студенты, сидящие на нагретых камнях, а по воздуху планировали несколько крупных сов, подставляющих свои перья ветру и тёплым лучам солнца. Весна. Весна пришла не только в Хогвартс и Британию, она пришла и в сердца, словно оттаявшие от холодных тисков зимы, сковывающие их безразличием и тоской. Весна пришла и в сердце Лили Эванс, которая весело и легко смеялась, подставив своё лицо ветру и широко распахнув изумрудные глаза.

***

Марлин окинула тяжёлым взглядом все учебники, сгруженные в одну стопку на библиотечном столе, и мысленно застонала от бессилия. Учителя как с цепи сорвались, будто она вернулась на пятый курс или досрочно перенеслась на седьмой. Весело, нечего сказать. Сириус, развалившийся на соседнем стуле, словно на мягком кресле, иронично хмыкнул, посылая МакКиннон совершенно невинный взгляд. Собственно, Блэк делом-то и не занимался — читал какую-то книжку про артефакты, которую он отыскал непонятно зачем в бесчисленных стеллажах библиотеки. Марлин невольно усмехнулась. Бродяга — единственный сумасшедший, помимо Поттера, которому не будет страшно прийти к МакГонаггл без домашки. У них с Джеймсом всегда была куча отмазок, типа «Я целых две ночи не спал, честно писал два свитка о Трансфигурации неживых материй в живые, истратил три банки чернил и два пера, свои собственные нервы и уже нёс вам работу, как неизвестно откуда — поверьте, совершенно не знаю, как так получилось — из-за угла выскочила огромная такая, здоровенная чёрная псина. Вылитый Грим! Мне даже плохо стало, и я практически ничего не соображал, но отчаянно пытался не дать этой собаке выдрать у меня из рук свитки с домашним заданием! Но тщетно! Собака вырвала их и унеслась неизвестно куда! Честное гриффиндорское, профессор МакГонаггл! Спросите Ремуса, он подтвердит!». — Ну все, — МакКиннон решительно положила ладонь на страницу книги, которую читал Сириус, и пододвинула к нему стопку учебников. — Время для уроков, — увидев наигранно недовольный взгляд Блэка, она лукаво улыбнулась. — А потом можем выбраться в Хогсмид… — Шантажистка, — театрально приложил руку ко лбу Бродяга. — Ты ужасное существо, Марлин! И это моя девушка! — Я знаю, что ужасна, — МакКиннон послала ему кокетливую улыбку. — И именно поэтому я тебе нравлюсь. — Кто бы спорил, — фыркнул Сириус, касаясь щеки гриффиндорки быстрым поцелуем. — Я никогда не отрицал, что мне нравятся нарушительницы правил. — Я так и знала, что нравлюсь тебе только этим! — патетично провозгласила Марлин под смешки Блэка и случайно смахнула со стола книжку про артефакты. — Ну вот! МакКиннон наклонилась за книгой и внезапно замерла, не отрывая глаза от раскрывшегося разворота. Сириус с тревогой смотрел за изменяющимися эмоциями на лице МакКиннон, после чего осторожно положил ей руку на плечо. — Марлс? — позвал он тихо. Она не отреагировала, продолжая потрясённо изучать страницы. — Марлин! Девушка подняла на Блэка совершенно растерянный взгляд, протягивая ему книгу и машинально потёрла небольшой шрам на правой ладони. Сириус нахмурился и посмотрел на разворот книги. Из всего текста мгновенно выцепился фрагмент: «…может вызывать мгновенные, несанкционированные и довольно далёкие путешествия во времени в обе стороны: и в прошлое, и в будущее. Из известных науке примеров воздействия песка времени на человека можно сделать вывод, что он может забросить куда угодно на непродолжительный промежуток времени, но чаще всего человека, испытавшего на себе воздействие песка, забрасывает в определённый промежуток времени, где особенно ярко выделяется какой-либо образ, подсознательно влияющий на изменение пространственно-временного континуума. Волшебница девятнадцатого века, Гелия Темпус-Фоули, последняя известная хранительница артефакта, содержащего песок времени, была известным экспериментатором заклятий и сделала множество открытий в области путешествий во времени. Часть её экспериментов была связана с использованием семейного артефакта и доподлинно известно, что ей однажды удалось изменить, пусть и незначительно, течение времени. Со слов Гелии, сообщенных газете „Ежедневный Пророк“, она уничтожила уникальный артефакт, потому что даже единичное использование вызывает неконтролируемое сознанием, но собственно совершенное изменение временного континуума человеком, подвергшимся действию песка времени…». Блэк моргнул, потом посмотрел на изображение артефакта. К его удивлению, этим артефактом оказался небольшой, с острыми стеклянными краями, тускнеющий серебряный браслет с изображением перевёрнутой восьмерки. Все ещё не понимая ужаса, читавшегося на лице Марлин, Сириус повернулся к последней. — Это… — МакКиннон глядела куда-то вдаль, нервно поправляя локоны. — Это невозможно. Он был у неё на руке в тот день, когда мы шли в Хогсмид. Когда у меня было то странное видение… Но это не могло быть… Или могло? — светловолосая закусила губа и потёрла маленький и неприметный шрам на правой ладони. И тут до Сириуса дошло, о чем она говорила. Он ошалело посмотрел сначала на книгу, потом на девушку. Марлин тихо вздохнула, и повернулась к окну, за которым медленно и постепенно начинало садиться солнце.

***

Пандора Фоули, пятикурсница с факультета Равенкло, болтала ногами, сидя на подоконнике одного из многочисленных коридоров. Приятного цвета расплавленного золота, особенно в свете заката, волосы девушки были забраны в неаккуратный пучок с вплетенными цветами и с выбивающимися прядями, спадавшими на задумчиво-отрешенное симпатичное лицо, затуманенные голубые глаза смотрели куда-то вдаль, словно заглядывая за грань мироздания. За ухом равенкловки была заткнута волшебная палочка, рядом с идеально затянутым сине-бронзовым галстуком был приколот значок старосты, а на правой руке блестел старинный серебряный браслет с перевёрнутой восьмеркой. Пандора несколько мгновений вглядывалась вдаль, после чего перевела взгляд на стоявших рядом гриффиндорцев шестого курса. — Итак, — с места в карьер начала Марлин, скрещивая руки на груди. Пандора вздохнула и провела пальцем по воздуху, словно вырисовывая какие-то невидимые для глаз узоры. — Да, в браслете содержится песок времени, который используют в конструкции хроноворотов, — подтвердила Фоули мягким и тягучим голосом, будто бы рассказывала древнюю легенду. — Более того, стеклянные края выплавлены из песка времени, а в основном он содержится в маленьком сосуде, спрятанном за стеклянной частью браслета. Именно поэтому, Марлин, когда ты порезалась, песчинка песка попала в твою кровь. — И? — не выдержал напряжения Сириус. — Такое раньше бывало? Какие последствия это за собой повлечёт? — Нет, — ответила Пандора после продолжительного молчания, после чего уставилась куда-то между Блэком и МакКиннон. — Мой предок, Гелия Темпус, использовала песок времени в своих экспериментах, но он никогда не попадал никому из Темпусов, создавших этот браслет, в кровь. Последствия… О них можно только догадываться. Но прошло уже полгода без каких-либо изменений, верно? — Да, — кивнула гриффиндорка, задумчиво глядя на шрам. — Но это же не значит, что их не может быть в дальнейшем, правильно? — Именно, — грустно подтвердила Фоули, крутя в руках палочку. — Прости, Марлин, я не знаю, что именно с тобой произойдёт. Но изменения в континууме времени уже могут происходить. Ты сама прочитала, что это твое подсознание воздействует на изменение времени, а не ты. — Но это не отменяет того, что мы ничего не знаем о том, что уже поменялось, — вздохнула Марлин, подходя к другому окну и обнимая себя руками. — Я даже не знаю, кем были те дети и что они сделают настолько важного. Единственным парнишкой, кого я смогла хоть как-то идентифицировать, был худой гриффиндорец с лохматыми чёрными волосами и изумрудными глазами, которые закрывали очки. У него ещё был шрам на лбу в виде молнии. Но когда это происходило? В прошлом? Или в будущем? Кем он был, если так был похож на Джеймса с глазами Лили? — Подожди, — Сириус развернул МакКинон лицом к себе. — Что ты сказала? — Вылитый Джеймс с глазами Лили? — переспросила Пандора, и ее затуманенные голубые глаза блеснули. — Но если это будущее, то не мог же мальчик быть… — Сыном Лили и Джеймса? — саркастично спросил Блэк, глядя на пятикурсницу со скептицизмом. — Я не знаю, что такое нужно сделать Поттеру, чтобы Эванс согласилась на свидание с ним. Тем более после всех событий этого года. — Пари, — внезапно сказала Марлин, смотря куда-то на стену позади Сириуса. — Пари в начале учебного года. — Пардон? — переспросил Бродяга, приподняв одну бровь. — Какое пари? — Лилс сказала, что пойдёт с Джимом на свидание, если он угадает, кто подстроил ту шутку в начале года, — медленно произнесла МакКиннон, нахмурившись, после чего её лицо просветлело. — Точно! — Это все замечательно, — вмешалась Пандора в разговор. — Но мы так и не знаем, что именно ты успела подсознательно изменить, Марлин. Но у меня есть одно экспериментальное заклятие, которое поможет мне посмотреть, есть ли до сих пор на тебе условная «метка времени». Если ты позволишь… — Да, — твёрдо ответила Марлин, игнорируя взгляд Сириуса. — Можешь сделать это прямо сейчас. — Хорошо, — Фоули вздохнула и направила светлую палочку на лоб гриффиндорки. — Ostende mihi motus tempus. Воздух вокруг Марлин засиял мягким серебряным светом, пронзавшим ее с головы до ног. Сириус зажмурился, не в силах смотреть на слепящий свет времени. Силуэты Пандоры и Марлин растворялись во вспышке этого света, становясь неразличимы. А через мгновение все, что длилось будто бы целую вечность и ещё чуть-чуть, закончилось. МакКиннон опустила голову, сжимая руками виски. Фоули выронила палочку и жадно вдохнула воздух. Сириус протер глаза и подошёл к ним обеим. — Ну что? — спросил он, приобняв Марлин за плечи. — Что тебе сказало заклинание? — Марлин вмешивалась в историю, — честно ответила девушка, поправляя галстук на шее. — И не единожды. Вечером после Хогсмида, когда назвала Джеймса придурком, и тот побрел прочь из гостиной, порезав себе руку, чтобы переключиться на эту боль. На следующий день, когда накричала на Трейси Тейт. Когда посоветовала Мэри уехать, когда рассталась на какое-то время с Сириусом… Все должно было быть иначе, но произошло именно так. — И что теперь? — прямо спросила МакКиннон, дожидаясь прямого и честного ответа. И она его получила. — Жить, — пожала плечами Пандора. Просто жить. Заклинание нейтрализовало действие песка времени, но изменения остались, зафиксировались во времени. Но дальше — будущее лишь не написанная страница вашей книги. И лишь вам решать, что будет в ней написано.

***

Лили не могла поверить, что она делает это вновь. Но делала. И ей просто безумно нравилось, что это часть её, которая осталась неизменной. Это заставляло душу петь внутри от радости, что жизнь продолжается и всегда будет продолжаться. Адреналин, растекающийся по венам и артериям, звал её вперёд, как и прежде. — Чуть тише ступай, — мягко сказала Алиса, шедшая рядом. Вернее, сказал пустой воздух голосом Грин. — Я помню наши старые вылазки, — вероятно всего, закатила глаза Марлин, шедшая впереди под дезалюминационным заклятием. — И знаю, что делать. Эванс тихо хихикнула. Эти перепалки между осторожной Алисой и суетливой Марлин были знакомы ей так же хорошо, как ее кровать в гриффиндорской спальне. Они всегда были таким в ночных вылазках. И сейчас абсолютно ничего не должно измениться. МакКиннон дошла до поворота коридора и тихо постучала по камню, сигнализируя, что путь свободен. Девушки прокрались за ней, подходя к картине с фруктами. Груша будто засмеялась, когда нечто невидимое пощекотало её, и превратилась в дверную ручку. — Ну, — Марлин вошла на кухню, снимая с себя дезалюминационное заклинание. — А вот и мы! Домивики, мгновенно объявившимся навстречу гриффиндоркам, мгновенно узнав бывалых посетительниц, восторженно начали предлагать целый список продуктов, которые были в распоряжении. — Ну, — Алиса задумчиво нахмурилась. — Я, пожалуй, выпью чашку горячего шоколада. — Вишневый штрудель, — заказала Марлин без раздумий. — И жасминовый чай. — Мне, пожалуйста, мятный чай и шоколадный кекс, — улыбнулась Лили, чувствуя, как все возвращается на круги своя, особенно, когда им, уже сидящим за столом, принесли заказанное. Эти ночные вылазки и посиделки, проделки и исследования были в порядке тех вещей, которые Эванс считала незыблемыми в школе до осени шестого курса. А потом… Она сама не могла понять, что это было. Наваждение? Усталость? Непринятие? Взросление? В любом случае, она была рада, что это закончилось, хотя шрам на душе и сердце остался. Значительный. — Ну, — прервала размышления Лилс Марлин, доставая из сумки колбочку с зельем, и её голубые глаза при этом блеснули. — Пожалуй, начнём. — Всегда готова, — в тон ей ответила Алиса, доставая свою колбочку с зельем. — Никто и не сомневался, — шутливо закончила Лили, откупоривая свою бутылку с зельем. Через несколько минут кропотливой работы палочками и аккуратными брызгами на блюдца и тарелки девушки завершили работу над заклинаниями и торжествующе улыбнулись. — Вот это то, что я называю командной работой, — с лёгким пафосом протянула МакКиннон, давая «пять» подругам. — И это будет незабываемо! — Спустя полгода спокойствия школа снова во власти шутников и шутниц, — со смешком добавила Эванс, улыбаясь подругам. — Кстати, когда сможем прогуляться по Запретному Лесу? — А вот и та Лили Эванс, которую мы знаем и любим, — фыркнула Грин, хлопнув рыжеволосую по плечу. — Где же вы пропадали? — Я не пропадала, — в изумрудных глазах Лили мелькнуло веселье вперемешку с грустью. — Я искала свою дорогу. — И нашла? — приподняв бровь, уточнила Марлс, поднимая чашку чаем и делая глоток. — Да, — ответила рыжая гриффиндорка. — Моя дорога лежит с моими друзьями.

***

Предсказуемо, что после такого количества времени без шуток, шалость вызвала большой ажиотаж среди студентов и преподавателей. Многие грешили на Мародеров, но превосходящая часть учеников считала, что это не их стиль. Нет, ну правда, с каких пор Мародёры стали использовать в своих шалостях преимущественно «девичьи» зелья, с эффектами подобными Амортенции, смене имиджа и комбинации различного макияжа, сопровождавшегося постоянными изменениями в случайном порядке? Нет, считало большинство студентов и профессоров, глядя на любого идущего мимо человека с внезапно изменяющимся с розовых коротких на яркие фиолетовые длинные кудрявые волосы, здесь явно прослеживалась женская рука. Но, впрочем-то, женская или не женская, было все равно. Главное, что получилось довольно весело и по-весеннему легко и просто. К тому же, невозможно было оставаться серьезным, когда мимо идёт, скажем, профессор Дамблдор с венком из полевых цветов вместо шляпы на пожелтевших волосах и цветах, вплетенных в зеленую бороду, которые резко меняются на нечто с рокерским оттенком. Тем более, что директор явно оценил трудолюбие и легкий расслабляющий юмор шутников. Джеймс Поттер же не имел никаких сомнений в личности шутников. В его голове уже давно собрались воедино абсолютно все факты и догадки, которые он замечал за этот год. Джеймса скорее забавляло то, что Лили, когда озвучивала свои условия сделки в начале года, совершенно не подумала о том, что он догадается, что здесь замешана вся их троица. Догадался, собственно говоря, он давно, ещё когда с резким унынием Эванс исчезли и проделки девичьей группировки, но говорить ей не стал. Да и, откровенно говоря, зачем? У неё и других проблем хватало в прошедшие полгода, особенно после похорон. И у него тоже. В те холодные зимние месяцы они сильно сблизились, разделяя чувства утраты. Вероятно, Поттер бы даже сказал, что во многих аспектах он узнал Лили за эти три месяца лучше, чем за пять с половиной лет учебы, и на данный момент знал её лучше, чем кто-либо другой. И ещё он любил её. Не так, как раньше. Больше не было этих подростково-влюблённых замашек с выкриками на весь Большой Зал, постоянных приглашений в Хогсмид и прочего. Сейчас все было как-то осознанно и не хотелось кричать на весь свет о своей любви. Хотелось просто быть рядом. Всегда. Выловив из толпы знакомую рыжую макушку, Джеймс целеустремленно направился к ней и выловил Лили из потока студентов. Она легко рассмеялась, увидев его ярко-красные волосы, явно довольная результатом своей с подругами шалости. Поттер улыбнулся. Именно такой всегда хотелось видеть Лили. Его Лили. Эванс мягко улыбнулась ему, доверительно утыкаясь в плечо и пряча своё лицо в складках мантии Поттера. Тёплые ладони Джеймса осторожно обхватили её за талию, прижимая к себе. — Проказница, — шутливо шепнул Сохатый на ухо Эванс. — Устроила маскарад. — Кто бы говорил, — ответила Лили таким же тоном. — Господин Мародёр. — Итак, — Джеймс аккуратно заправил за ухо рыжеволосой прядь волос. — Ты должна мне свидание, верно я помню, мисс Мародерка? — Не знаю, — полушутливо-полусерьёзно протянула Лили. — А вы настаиваете или просите? — Лили Эванс, я прошу. Прошу вас сходить со мной в Хогсмид, если вы не против, конечно? — Поттер аккуратно приподнял её подбородок пальцами, глядя в изумрудные глаза напротив. — А должна быть? — тихо спросила Эванс, чьи руки медленно скользили вверх по спине Джеймса, пока не оказались на шее. — Возможно, — глаза гриффиндорца чуть сузились, пока его пальцы пробежали по рыжим локонам и коснулись щёк Лилс. — Да, — прерывисто вздохнула Лили, сокращая ещё несколько миллиметров расстояния между лицами. — Я пойду с тобой в Хог… Джеймс не дал ей закончить предложение, сократив оставшееся расстояние и прикоснувшись к её губам своими в осторожном, ознакомительном поцелуе. Ему в нос ударял запах каких-то безумно приятно пахнущих весенней свежестью цветов, а лицо щекотали пряди волос. Поттер чувствал легкий вкус земляничной помады Эванс, остающейся на его губах, когда он отстранился, прерывая поцелуй. Изумрудные глаза девушки распахнулись, глядя на него с толикой чего-то… волшебно бесконечного. И Джеймсу вдруг внезапно пришло в голову, что у них все будет хорошо…