Милый Мако.

Макото всё ещё дрожал в руках Соске, его тело было напряжено, но не от страха — от того, насколько новым и неизведанным было то, что он чувствовал. Соске медленно отстранился, держа его за плечи, и посмотрел ему прямо в глаза. — Макото, — его голос был низким, глубоким, завораживающим. — Позволь мне вести. Макото сглотнул, его лицо вспыхнуло алым, но он кивнул, едва заметно. Соске улыбнулся краешком губ и аккуратно снял остатки одежды с себя и с Макото, оставив их почти полностью обнажёнными перед друг другом. Макото прикрыл глаза, сгорая от стеснения, но Соске мягко взял его за подбородок, заставив посмотреть на него. — Никакого стыда. Ты красивый. Ты мой. Макото задрожал от этих слов, но не отвернулся. Соске уверенно уложил его на мягкий тренировочный мат, заботливо укрыв тело Макото своим. Его руки были твёрдыми, властными, но в каждом прикосновении читалась забота. — Скажи “стоп”, если будет слишком, — прошептал он на ухо. Макото вновь только кивнул, слишком переполненный эмоциями, чтобы ответить словами. И тогда Соске начал. Он медленно провёл руками по его запястьям, словно незримыми путами сковывая их над головой Макото. Затем его губы прошлись вдоль шеи, оставляя мокрые следы и лёгкие покусывания — метки принадлежности. Макото изогнулся под ним, издавая едва слышные стоны. Соске двигался медленно, методично. Он не спешил. Он исследовал тело Макото как территорию, которую хотел полностью покорить: лёгкими укусами, нежными царапинами, твёрдыми хватками. Он спустился ниже, целуя его живот, его бедра, доводя Макото до дрожи одним лишь дыханием. Макото был на грани. Его тело пылало, каждый нерв был оголён. Соске наслаждался этим — властью, данным доверием, каждым вздохом и дрожью Макото под собой. Он осторожно зажал его запястья одной рукой, другой продолжая нежно ласкать его тело — через щекотку, трение, короткие резкие движения. Макото задыхался от смеси унижения и восторга. Он был полностью под контролем Соске… и это было восхитительно. Когда Соске снова накрыл его губами в долгом, требовательном поцелуе, Макото сдался окончательно, позволив ему забрать всё — стыд, страх, контроль. В этом поцелуе он впервые почувствовал полное освобождение.