Lose! (продолжение)

От этого разговора кружилась голова, начинало тошнить и вообще состояние было такое, будто тебя перемолол торнадо. Черт, как же хотелось просто забыть об этом, как о страшном сне. Моргнул, и все, и ничего не было. Но нет же, сколько бы не моргал ничего не менялось. Он по-прежнему сидел в этой комнате и смотрел перед собой. Голова была, до звона в ушах, пустой, и, до разрыва, полной. Обрывки не связанных между собой мыслей не просто неслись потоком, они лезли ото всюду. И, кажется, он думал не только о недавнем разговоре, но и воспоминания, надежды, мечты, все превратилось в одно огненное месиво, которое беспощадно разрывало мозг. Кисе почувствовал тупую пульсирующую боль. — Ты как? — Мидорима первым нарушил тягостное молчание, — выглядишь бледным, — в его голосе не было волнения, простая констатация факта. Сейчас он уже не был способен на эмоции. — Да все нормально, — отозвался Кисе, — только голова раскалывается. — Он прикрыл глаза и потер виски. — И это называется «нормально»! — вздохнул Мидо. Недолго думая, он встал и вышел из комнаты. Рета даже не глянул в его сторону. Такое поведение его настораживало. Уж слишком он молчалив, слишком замкнут, даже для Шинтаро. На вопросы блондина о том, что им делать дальше, он только покачал головой, но так ничего и не ответил. Сейчас у него реальные проблемы, или он сам их выдумывал? Сказать по правде, Кисе не совсем понимал, что страшного в том, что мама хочет познакомиться с его семьей? Вполне нормальные, приветливые люди. Кисе видел их пару раз, и они показались ему самыми обычными. Таких семей в Японии было множество. Почечу Шин так яростно сопротивляется, неужели он думает, что Акане может им навредить? Зачем ей это? Мама любит его и никогда не разобьет ему сердце. — Вот, выпей, — Ми всунул ему в руку стакан с водой и протянул блистер с таблетками, - пей сразу две. — Зачем так много, — спросил Кисе, проглотив горькие пилюли. — Чтобы наверняка. — Почему это для тебя такая проблема, Шинтаро? — Рета отставил стакан, и спокойно посмотрел на него. — Ты издеваешься? – через зубы прошипел он. Его лицо менялось на глазах. От полного равнодушия, до еле сдерживаемой ярости, которая холодным пламенем полыхнула в зеленых глазах. — Нет, — Кисе отвернулся, — выслушай мое мнение по этому поводу, только прошу не перебивай, дай мне спокойно выговориться, а потом... — Я тебя слушаю, — уже более спокойно сказал Шин. — Сядь, пожалуйста, мне неудобно смотреть на тебя снизу вверх, — Мидорима послушался его и сел прямо на пол, напротив него, скрестив ноги по-турецки. — Я слушаю тебя, Рета. — Я не понимаю твоего чрезмерного возмущения просьбой моей мамы, — он выдержал паузу, давая парню время успокоиться, иначе, кажется, Кисе не сдобровать. — Она не сделает ничего плохого. Или ты думаешь, что она откроет дверь с ноги и заявит: "Ваш сын спит с мои сыном, давайте с этим что-то делать!"— Шинтаро почти истерично засмеялся и закрыл рот рукой, сдерживаясь из последних сил. — Никто ничего твоей семье не расскажет. Я поговорю с мамой еще раз, поверь мне, я ее знаю. Просто доверься ей, все же она моя мама. И если бы ты ей не нравился, то все было бы совсем не так, как сейчас. Уж поверь мне, мы бы жили в разных концах страны. — Вот именно это и случится, если мои родители что-то заподозрят... — Слушай, Шинтаро, мы встречаемся уже почти больше года, БОЛЬШЕ ГОДА!!! И никто ничего не заподозрил? Что за теория заговоров? Ты столько раз оставался у меня, и не на просто одну ночь, мы жили вместе неделями и ничего. Скажи мне, что ты говорил им, когда оставался у меня. Или ты врал им? ЧТО ТЫ ИМ ГОВОРИЛ? — Кисе сорвался. Что за идиотизм разводит Мидорима? — Я говорил им, что остаюсь у тебя. Но не так часто, как ты думаешь. Да, мне приходилось врать им, но это не твое дело, что и кому я говорил. Я все это делал только для тебя! — Мидорима старался приглушать голос, чтобы не перейти на крик. Сейчас нужно держать себя в руках, они ведь дома не одни. — Что значит, это не мое дело? Ты прикалываешься? Что ты вообще несешь? — теперь его непонимание ситуации вообще достигло апогея. Шинтаро все это время врал всем, не только своим родителям, но и ему. Он конечно понимал, что не так-то и просто объяснить своим родителям, почему в обществе одного друга он проводит времени больше, чем дома. Но чтобы он зашел так далеко? — Рета, — предупреждающе зашипел Мидорима. — Что "Рета"? Объясни мне все, черт возьми, — теперь уже и сам он начинал приходить в бешенство, — ты хоть кому-нибудь говорил правду? — щеку тут же опалило горячей волной боли. От удара он упал на кровать, а у Мидоримы сорвало последние тормоза. Он навалился на любовника сверху. Он не хотел умышленно причинить боль. Лишь на секунду потеряв контроль, сейчас он был способен на необдуманные действия. — Я выслушал тебя, а теперь ты послушай меня! — он сильно сжал светлые волосы в кулаке, потянул назад, заставляя Кисе смотреть в глаза. — Я говорил им, что остаюсь у тебя. Придумывал поздние тренировки и лагеря, только для того, чтобы быть с тобой. Мне не повезло так, как тебе. Мои родители никогда бы не позволили мне в 17 лет жить отдельно от них. Меня будут тотально контролировать до совершеннолетия и я ни капли не сомневаюсь в том, что моя жизнь и после никогда не будет принадлежать только мне одному, — он говорил шепотом, в его глазах читалась злость и печаль одновременно. — Я никогда не врал тебе. А ты никогда не спрашивал меня про мою семью. Ты не знаешь, что они могут сделать. И мне страшно себе это представить. Ты не поймешь, что это за чувство, бояться собственных родителей. — Ты должен был мне все рассказать, — строго произнес Рета. — Что рассказать? Тут нечего рассказывать... — Он отпустил парня, Кисе сел и морщась, потирал затылок, было не больно, но жутко неприятно, Мидорима продолжил: — Я был так рад тому, что у нас есть собственная идиллия. И мне этого было достаточно. Это очень тяжело жить и знать, что твоя любовь запретна. Но мне... мне так тебя не хватает, Кисе. Блондин задохнулся от неожиданности. Что он такое говорит? — Шинтаро, что с тобой? Ты ведешь себя очень странно. — Я просто люблю тебя, вот и все, — он сказал это тихо и как-то обреченно, — я не хочу терять тебя. — Ты не потеряешь меня, — успокаивал его Рета, — ничего же еще не случилось, и не случится. Чего ты вены вскрываешь? — он потрепал его по волосам, — я ведь рядом, — парень подбирался к нему, обнимая сзади, — я тоже люблю тебя и мы вместе, сейчас, здесь. И у нас все будет хорошо, — он вздохнул и положил голову ему на плечо, — ведь ты же сам так говорил. — Говорил, — откликнулся Мидорима, — но я не знал тогда, что меня ждет. — Что за пессимизм? — проворчал блондин, — ничего такого страшного в этом нет. Мы действительно очень много времени проводим вместе, я думаю, что и твоим родителям было бы интересно из какой я семьи. Это естественно. Они ведь думают, что мы лучшие друзья, так ведь? – парень в ответ только кивнул. – Ну вот видишь. — Почему у нас все так, Рета? — неожиданно спросил Мидо. Кисе даже не сразу понял вопрос. — Странно у нас сейчас строятся отношения. — Ну кризис бывает у всех, — спокойно улыбнулся блондин, — давай только договоримся, что больше никогда не будем бить друг друга. Это больно... не физически, а... — Прости меня, я не сдержался. Слишком много стрессов за один день, — Мидо не дал ему закончить. — Да уж, ты прав, — улыбнулся Кисе. И все же эта его уникальная способность улыбаться в любом состоянии и в любые моменты поразительна. — Очень больно, — Шин повернулся к нему и провел пальцами по щеке. — Нет, — ответил Рета, накрывая его руку ладонью, — уже лучше. Но больше так не делай, это правда неприятно. — Кажется мне, что несколько дней назад, я тоже получил подобное, — с сарказмом сказал Мидо. — Тц... — парень отвернулся от него, — ну, считай мы в расчете. Они синхронно засмеялись. Только смех прозвучал неестаественно, напоминая истеричный. — Так что ты решил? — Кисе снова решился задать главный вопрос. Мидорима опять уставился в стену, будто не слышал вопроса. Но ответить надо было, потому что Рета так просто не сдастся, этим он уж точно весь в мать. Помолчав несколько минут, в поисках правильного ответа, он вздохнул: — У меня нет выбора, я могу ответить только согласием, и надеяться на то, что эта встреча случится еще нескоро. Не так-то и просто подстроить случайную встречу. — Я понимаю, — кивнул Рета. — Ничего, все образуется, — сказал Ми. — Ты сейчас сам себя успокаиваешь? – хихикнул парень, на что получил грозный, но такой привычный взгляд снайпера Шутоку, — да-да, я тоже тебя люблю. Мидорима прыснул от недовольства. Черт, сейчас этот парень стал привычно его раздражать, хотелось зажать его где-нибудь в углу и выдавить весь воздух из легких самым негуманным образом. — Может ты все-таки меня поцелуешь, я с ума схожу, ты так близко, а я не могу к тебе прикоснуться, — нервно произнес Кисе. Ему тоже сейчас было нелегко. И вообще все, что сейчас произошло было по большей части из-за него. — Рета, — прошептал Мидо, — иди ко мне, — он обнял его крепко-крепко, целуя ударенную щеку, зацеловывая свою несдержанность. — Я просил поцеловать меня, — уже раздраженно произнес парень. Кисе можно было успокоить только одним способом, и он был необходим сейчас им обоим. Даже понимая, что заходить далеко нельзя, и что им придется сдерживаться не на шутку, они готовы были рискнуть, потому что любое прикосновение могло стать последним. Мидорима не заставил долго себя ждать, но он и не стал рвать Кисе на части от страсти, которая бушевала в нем. С ним так нельзя, с ним всегда все наоборот. Он начал нежно целовать его, не давая перехватить инициативу. Сначала им нужно было успокоиться, а потом все пойдет по привычному сценарию. Но сегодня все шло наперекосяк. Сегодня их отношения изменились, и уже не будет так, как раньше. Мидо понял это по тому, как отзывалось тело блондина. Сейчас нежность ему не нужна. Его нужно было брать, быстро и настойчиво. Черт, что же ты творишь, глупый мальчишка. — Ах, Рета, что ты.. — пока Шинтаро раздумывал, парень, не проявляя ни капли нежности, сильно сжал его член и грубо и быстро двигал рукой, — значит, вот так ты хочешь... — Да, сегодня пусть будет так, другого не заслужили, — грустно ответил ему Кисе. Мидо повторял его действия, но только он не трогал его там, цель была другой. Хочешь наказать нас, так и сам получи наказание. Он поздно задумался о том, что пальцы его были сухими, но остановиться уже не смог. Сегодня это будет вот так. Никакой романтики. Только секс. Только острая необходимость доказать, насколько они были жестоки по отношению к друг другу. Когда все закончилось, они даже не смотрели друг на друга, молча приводя себя в порядок. Им было стыдно и неприятно. Вот такой сегодня вышел ужасающий день. Но теперь они знали, что их ждет, если они потеряют друг друга. Пустота и желание. Желание, с которым невозможно справиться и которое невозможно утолить. Мидорима посмотрел в темный прямоугольник окна. Этот тяжелый день наконец заканчивался, нужно возвращаться домой. — Я хочу вернуться домой, в нашу квартиру, — как будто прочитав его мысли, прошептал Рета, — кажется, только там у нас все хорошо. — А я хочу заниматься ЛЮБОВЬЮ, — ответил Мидорима, — с тобой. Всегда и везде! — Немного не вовремя, — усмехнулся Кисе. — Всегда вовремя. — вздохнул Ми, — Что сказал врач? Долго тебе в гипсе ходить? — Два месяца, — на эти его слова, Шинтаро раздраженно цокнул, — и все эти два месяца я буду жить тут. — Не страшно, я буду приходить, когда смогу, — успокоил его Мидо. — Ты живешь черти где отсюда, — возразил Рета. — Ничего, я и от нашей квартиры далеко живу. — Она рядом с твоей школой вообще-то! — Не волнуйся, я справлюсь все будет хорошо. — Я люблю тебя! — И я тебя!