Lose! (продолжение)

— Я поверить не могу, что мы наконец-то сделаем это, — с дрожью в голосе сказал Кисе. Они взлетели по лестнице, дорожа каждой секундой, что выдалась им как подарок с небес, Кисе даже забыл о своей хромоте. Они так давно не были вместе, целую вечность. — Как же я хочу тебя, — ответил ему Мидорима, — думаю, даже если твои родители ворвутся в комнату, меня это все равно не остановит, — он повернулся к нему и снова поцеловал его. Рета даже заскулил от удовольствия. Он дрожал от ласк парня. Целуясь, они ввалились в комнату, Шитаро спешил раздеть его, подцепив край футболки, потащил ее вверх. Но блондин неожиданно остановил его, разорвал поцелуй и, не глядя, повернул защелку на двери. Хорошо, что родители установили в спальнях нормальные двери, а не сёдзи, как в комнатах на первом этаже. — Ну подожди, — засмеялся он, когда Ми все-таки стянул и откинул в сторону его футболку. Ему нравилось то, что он делал, но эта спешка слишком раздражала и давила на него. Хотелось, чтобы все это просто прекратилось. Все должно быть совсем не так, — Мидорима, — он выставил руки вперед, отталкивая ненасытного любовника, — прошу тебя успокойся. Ты очень возбужден. — А разве ты не возбужден, — спросил Шин его, — разве ты не хочешь или не рад нашей близости? — Ты что? Конечно рад, — поспешил заверить его любовник, — просто ты так спешишь, что мне неуютно от этого, — он присел на кровать и погладил место рядом, приглашая Мидо присоединиться к нему. Кисе заметил, что Мидорима злится, его выдавали поджатые губы и лихорадочный блеск глаз, да что там злится — он едва не рычал на него. — Но сейчас я хочу просто приласкать тебя и, чтобы ты сделал то же самое со мной, но не более. Не разумно сейчас идти на поводу у эмоций, терять голову, хотя ты знаешь, что я не отказался бы устроить твои любимые скачки, — это сработало, и Мидорима невольно улыбнулся. — Мне тяжело себя контролировать, — честно признался Мидо, — слишком длительное воздержание и стрессы, — он вздохнул, сел рядом с Ретой и тот положил голову ему на плечо, — все это плохо сказывается на мне и моих желаниях, — Мидо провел ладонью от лопаток до затылка и чуть сжал в кулаке пшеничные волосы Кисе. — Я понимаю, — Рета млел от пальцев, перебирающих пряди, — мне тоже тяжело, но сейчас я бы предпочел поцелуи и безобидные ласки, а не горячий, страстный и сумасшедший секс, — он аккуратно снял очки с Мидоримы и поцеловал любимого в щеку. — Теперь, мне будет еще тяжелее справиться с собой, — честно ответил Шин. Кисе продолжал покрывать его лицо мелкими поцелуями, просто легко касаясь кожи губами. Было щекотно, но приятно. Хотелось скорее добраться до его губ, и поцеловать сильно, до потери сознания. Шин уже почти поймал его, но Кисе ушел в сторону, — не время для игр, Рета, — раздраженно сказал Мидо, и потянул его на себя, но парень все равно дал себя поцеловать, — Ну что ж, придется применить силу. — Ты сам напросился, — он ловко подмял его под себя, раздвигая ноги и устраиваясь между ними, — ты говоришь, что хочешь безобидных ласк, но провоцируешь меня на совсем другие вещи, — он с упреком посмотрел на хитро улыбающегося Кисе. — Я знаю, — ответил он, — я сам не понимаю, чего хочу, — ну, правда. — Я хочу поцелуев. Просто целоваться с тобой, долго-долго, до одурения, хочу чтобы ты оставил мне пару засосов на шее, но понимаю, что этого делать совершенно нельзя, — покачал он головой, — хочу чтобы ты трогал меня везде, заласкал до изнеможения, но при этом хочу, чтобы ты вдавил меня лицом в подушку и ... — он зажмурился и даже немного покраснел, — ну ты понял. Но я не хочу делать это здесь. Я хочу вернуться домой. К нам домой, в нашу постель. Мидорима все это время слушал и недоумевал, как можно одновременно хотеть и просить о таких абсолютно разных вещах. Ему хотелось заняться сексом, но он знал, что медленно и качественно, смакуя каждый поцелуй и движение, у них не получится. Сейчас возможен только быстрый перепих, чего будет катастрофически мало, поэтому он бы не отказался от обоюдных ласк и поцелуев. Но Кисе с его непостоянством и странными фантазиями иногда просто вводил его в ступор. — Ладно, я тебя понял, — ответил Ми, — я сделаю, как ты просишь, но со своими поправками, у меня, знаешь ли, тоже есть свои потребности, и тебе стоит не только помнить о них и учитывать, но и удовлетворять их, вот что. — Как интересно, — улыбнулся Рета, он поцеловал любовника в губы мягко и настойчиво, — я обязательно исполню все твои прихоти, я обещаю исполнить самые смелые твои эротические фантазии, но Шинтаро, — ему было очень трудно говорить. — Я хочу просто целоваться, ты можешь трогать меня как тебе угодно, но прошу, — Шин терял терпение, он уже все понял и не хотел терять драгоценные секунды, — давай займемся любовью дома. Мидорима оторвался от него, посмотрел на румянец на щеках, глаза, темные от возбуждения, губы, влажные от поцелуев. — Хорошо, как хочешь, — он прижал Кисе крепче к себе, впитывая его тепло, вдыхая его запах, наслаждаясь вкусом его кожи. Как он истосковался по этому. Он знал, что стоит только им переступить порог их квартиры, и закрыть дверь на замок, он слетит с катушек. Он был уверен, что даже не даст Рете дойти до спальни. Тогда ему будет уже все равно. Он возьмет его прямо в коридоре на полу, он будет брать его на каждой более-менее подходящей для этого поверхности на пути к мягкой кровати, — знаешь, что я сделаю, когда мы вернемся домой? — спросил Шинтаро. — Что? — задыхаясь спросил Рета. Шин целовал его шею, плечи, ключицы, иногда прикасаясь к губам, но не давал увлечь себя в поцелуй. — Я не дам тебе заснуть ночью ни единой секунды, — он смотрел в его глаза, и Кисе чувствовал каждой клеточкой тела, что он не шутит, что так и будет, — мы будем заниматься любовью, Рета, каждый раз, когда я смогу приезжать к тебе, ты целый день будешь моим. И я буду делать это медленно и долго, я хочу насладиться тобой, Рета, хочу пить твое дыхание, вдыхать твой аромат, я залюблю тебя до изнеможения, — он прикусил мочку уха, облизывая ее языком, — а когда моя нежность к тебе иссякнет, я воздам тебе за все свои переживания и нервы и вот этого тебе реально стоит бояться, мальчик мой. От его слов Кисе бросило в холод, этого невозможно было скрыть. В миг все встало на свои места. Мидорима очень страдал, он скучал и боялся за возлюбленного, за их будущее, и теперь Рета понял каких серьезных дров он наломал. Однажды Шинтаро уже разозлился, но тогда все ограничилось только жестким минетом от Реты, и несколькими днями игры в его несуществование. Он помнил, как сходил с ума из за этого. И он бы многое отдал, чтобы это больше не повторилось. — Шинтаро, не надо, — испуганно сказал он, — я знаю, что виноват. Я очень виноват, но прошу не делай этого. Я не вынесу. Только не наказывай меня молчанием. Я сделаю все, что ты захочешь, я буду таким, как ты захочешь. Только умоляю не надо снова меня игнорировать, — Кисе поднял на Мидориму полные мольбы глаза и вцепился в его рубашку, но тот только спокойно смотрел и слушал. Потом взял со стола очки, покрутив их в пальцах, одел. — Я еще не придумал наказания, так что не думай об этом, — он отцепил его от себя и снова поцеловал. Все возбуждение как рукой сняло, Кисе зажался, как перед казнью. Теперь любое действие любовника его настораживало и нервировало. — Черт, я так не могу, — вскочил блондин, — давай на этом закончим. — Хорошо, — спокойно ответил Шин. Он добился того эффекта, которого желал. Он хотел заставить Кисе побывать в своей шкуре. Почувствовать, предвкушать предстоящее наказание. Вот что он хотел ему показать. Мидориму воспитывали в строгости, но был уверен — родители и никогда не поймут его однополой любви и боялся даже подумать, что они сделают. В отличие от Кисе, он не был независимым от них, и не мог с легкостью пойти против них. Но Кисе больше всего он боится быть оставленным и Шин нажал именно на это чувство, — Мне уже пора уезжать. Слишком поздно. У меня будут проблемы, — он в последний раз прижал к себе Кисе, снова упиваясь его близостью, и Рета, как ни странно, был очень послушным и не играл больше ни капли . — Да, тебе лучше поехать домой сейчас же, я не хочу, чтобы твои родители выспрашивали, где ты был, — он действительно переживал по этому поводу, — пожалуйста, возьми такси, я заплачу за него. — У меня есть деньги, — ответил Мидо, поправляя одежду. — Шинтаро, я люблю тебя, — Кисе схватил его за руку, — очень сильно люблю. Прошу прости меня!!! — Ми посмотрел на него, а потом улыбнулся и поцеловал его ладонь. — Ты такой дурак, Рета! Как с тобой нелегко!