Запрограммированная любовь

Я - Ким Джогхён. Мне двадцать пять лет, работаю в "Центральном городском суде", сокращённо ЦГС, юристом по защите прав био-роботов "Тэ". Профессия не из простых и считается в наше время самой престижной. Все восхищаются, когда узнают кем я работаю, но если бы они только знали, как это тяжело. В физическом и эмоциональном плане, это слишком тяжело. Довольно часто после процесса приходится наблюдать, как отключают этих роботов, и ты смотришь в каких муках это проходит. Мне кажется, что этот душераздирающий звук будет преследовать меня всегда и везде. Сначала он похож на скрежет железа, на разбивающуюся гору стекла, затем ты слышишь из их ртов утробные звуки, похожие на противную сирену, и в конце звучит пять контрольных писков. Это ужасно действует на психику. Когда процесс выигрывает хозяин "Тэ", ты видишь, как его выворачивает наизнанку, как он десять минут, пока обрывают связь с "Тэ", трясётся, словно наркоман в ломке, а затем всё внутреннее содержимое желудка выходит из него. На самом деле, не важно кто выиграет процесс, последствия ужасны. В любом случает "Тэ" либо выключают, либо они сами отключаются, не перенеся разрыва с хозяином. Так же и с хозяевами. Вообще, сам процесс разрыва связи идёт болезненно, что для "Тэ", что для его хозяина. Радует лишь одно - таких дел не очень много и некоторые заканчиваются примирением сторон. У меня нет своего био-робота. Я не хочу связывать себя эмоционально. Может в этом виновата моя работа, ведь, насмотревшись на все эти муки, не хочется испытать подобное и на своей шкуре. Из родных у меня остался только старший брат Онью. Ему тридцать и он один из создателей "Тэ" нашего времени. Мать и отец погибли десять лет назад. У них тоже был робот, он был привязан к ним обоим. Я до сих пор помню его муки, когда погибли родители. Его система просто сошла сума и он развалился на био-куски. Брат просил их хорошо подумать перед тем как связывать Кибома сразу с ними двумя, ведь это огромная эмоциональная нагрузка на систему. Но они не послушали его и сделали это, а последствия их поступка пришлось наблюдать нам с братом. Хуже всего пришлось Онью, он был влюблён в Ки. После смерти родителей мы прожили вместе ещё три года, пока мне не исполнилось восемнадцать, а затем мы продали квартиру родителей и купили каждому по квартире. Если повезёт, мы видимся с ним раз в год, а то и не видимся никогда. Он постоянно в "Центральной технической лаборатории "Тэ" био-роботов", сокращённо ЦТЛ-ТэБР, а я разгребаю документацию и участвую в процессах. В большей степени, мы не видимся именно из-за его работы, хотя я бываю в Центре, когда идёт очередной процесс. И вот это всё, что я знаю о родном брате. У меня есть лучший друг Минхо, на год младше меня, работает судебным экспертом "Тэ" био-роботов при ЦГС. Довольно позитивный парень. Всегда, после очередного процесса с плохим исходом, рядом со мной. Он тоже присутствует на процессах разрыва связи, но лишь изредка. Поэтому, он, как никто другой, знает, как мне бывает тяжело. Вот и сегодня, после очередного процесса, мы сидим в нашем любимом баре и я пытаюсь заглушить тот ужасный звук, который настырно звенит в ушах. Сегодняшний "Тэ" был парнем, нет, мальчиком. Ему было пятнадцать, а в системе он пробыл только два года. Было ужасно наблюдать безразличие его "родителей". Радует только то, что им тоже было очень плохо и отходить от этого они будут неделю. Вот, спрашивается, зачем заводить "ребёнка", если он вам всё равно не нужен? Неужели было так трудно его перепрограммировать, а не тащиться в суд? Не понимаю я некоторых людей. - Вот скажи, может, я чего не понимаю? - Джонг, ты тут ничем не поможешь. Не вини себя. Люди таковы и их не переделать. Согласен, сегодняшний "Тэ" ничем не заслужил этого, но и против законов не попрёшь. - Если бы ты только мог видеть его глаза в этот момент... Даже не смотря на предательство "родителей", в его глазах была бесконечная к ним любовь. А эти скоты... Я не понимаю, как выиграли хозяева? Ведь на мальчике было столько следов побоев, - я сделал очередной глоток из стакана. - Хотя, если вспомнить его глаза, то понятно сразу, что он бы, в любом случае, отключился от системы. Не мы, так он сам. И даже не знаю, что было бы лучше: ещё один плюс к статистике самоубийств "Тэ" или же плюс одно дело в архиве с летальным исходом. - Ни то и ни другое. Я знаю, что ты считаешь точно так же. Давай сменим тему разговора? А то ты так не избавишься от этих страданий. Расскажи мне что-нибудь. - Ну, сегодня, например, десять лет, как погибли родители, а завтра - Ки. - Неужели так быстро пришёл этот день? Ты пойдёшь в "Инкуб"? - Да, всё же он был мне как брат. - А Онью? Он пойдёт? - Я не знаю. Если он забыл, то я не хочу ему напоминать. Это слишком больная тема. Мы с ним, после отключения Ки, о нём не разговаривали. Я никогда его не видел в "Инкубе". Может он и ходит туда, но явно один. "Инкуб" - это место, куда отправляются "Тэ", которые отключились от системы. Своего рода является кладбищем роботов. Каждый год я хожу туда навестить Ки. И я правда ни разу не видел там Онью. Может он приходит туда, но в другое время, может приходит и в обычные дни, а может и вовсе не приходит. Я не знаю, что на уме у брата. - Опять на весь день пойдёшь? - Нет. Как бы я его не любил, у меня нет настроения просидеть там весь день. Да и дома надо порядок навести, а то я совсем забросил квартиру. Этот процесс был одним из самых тяжёлых и дома я почти не появлялся. - Да, думаю, тебе стоит хорошенько отдохнуть от всего этого. Ну, что, по домам? - Пожалуй. Домой я пришёл за полночь. Сил хватило только на восстановительный душ и дойти до кровати. Уснул я, как только голова коснулась подушки. Мне снились родители, брат и Ки. Это был скорее не сон, а отрывок из воспоминаний, один день из нашей совместной жизни. Это был прекрасный день. Лето, погода была солнечная, мы поехали на четыре дня на Чеджу. Тем вечером родители сообщили нам, что у нас будет пополнение в семье. Тем вечером Онью признался Ки в своих чувствах и тот позволил ему запрограммировать себя на чувства к нему. Это был прекрасный вечер. Затем воспоминания закончились и, вместо солнечных дней, перед глазами появилась дорога. Было темно и сыро, видимость застилал туман. Я лишь стоял и смотрел в эту пустоту, и ждал чего-то. И дождался. Из тумана вышел брат, он улыбался. Не до конца выйдя из тумана, он остановился и, подняв правую руку, показал мне ладонь. Там было число "17.05". Это день, когда отключился Кибом. Я не мог понять, зачем он мне его показывает, я ведь знаю и помню этот день. Затем, убрав руку, он поднял другую и так же показал ладонь. На этот раз там была татуировка, как у всех "Тэ" на шеях. На штрих-коде были цифры: 363317. А вот этого я уже понять не мог. Он опустил руку вниз, улыбнувшись и помахав, ушёл спиной в туман. А я стал задыхаться, начало мутить, живот скрутило, а голова начала дико болеть. Затем всё успокоилось, но появилась ноющая боль в груди, словно там кто-то ковыряется, и я потерял сознание. Наступило утро и я проснулся. В груди продолжало нещадно что-то болеть. За неимением выхода, я лёг на бок и подогнул колени к себе. Боль усиливалась, становилось жарко и хотелось кричать. Да, что, чёрт побери, происходит? Боль сильной вспышкой раздалась в грудной клетке и, не выдержав, я закричал. После этого боль тут же прошла, но силы меня покинули. Было ощущение лёгкости, но и в то же время тело стало непривычно тяжёлым. В позе эмбриона я пролежал около получаса, затем смог встать с кровати. Я не понимаю, что такое произошло.