School days

Первый день. Первый день для Луффи был самым тяжелым. Врачи, как они сказали, сделали все возможное, и на данный момент все остальное уже зависит от самого Эйса. Он был в коме. Повреждений мозга не было, но почему-то даже самые сильнодействующие препараты не выводили его из нее. После операции парня перевели в отдельную палату, и всю оставшуюся ночь Луффи с Зоро просидели возле палаты, так как в нее заходить пока нельзя. Почувствовав, что от нервотрепки Луффи уже не может даже говорить, зеленоволосый заставил его вернуться домой и лечь спать, а сам отправился в школу, предупредить, что ближайшее время Монки не будет появляться. Друзья, соответственно, сразу хотели отправиться к их лидеру, вот только Ророноа отговорил их, мотивируя это тем, что Луффи явно не захочет, чтоб его жалели.

* * *

Второй день. Второй день парень полностью провел у постели брата, еле заставив врачей пропустить к нему. Мертвенно-бледное лицо Эйса пугало Луффи, заставляя того переживать еще сильнее, ведь было неизвестно, как долго они не смогут поговорить, поругаться, когда в следующий раз Луффи сможет пробраться ночью в комнату к брату и незаметно поцеловать его… И снова слезы.

* * *

Пятый день. Красные от недосыпа глаза, спутанные волосы. Луффи почти не спал эти ночи. Он не мог спать, зная, что за соседней дверью больше никого нет. Страшно. Безумно страшно. Ло приходил, пытался успокоить, вот только через 15 минут Луффи прогнал его и, собравшись, снова отправился в больницу Врачи уже не обращают внимания, когда парень заходит в палату к неподвижному пациенту и остаётся там до поздней ночи. Держа за руку Эйса, Монки хоть как-то пытается взбодрить себя, надеясь, что вот-вот Эйс очнется, и он будет так рад увидеть младшего братика, который сидит рядом. Луффи сразу извинится за все, что наговорил, что сделал… Вот только Эйс не приходит в себя.

* * *

Восьмой день. И снова с утра друзья приходили домой к Луффи. И снова его не было. Он уже второй день остается ночевать в больнице. Безумно похудев, парень теперь похож на ходячий скелет. Брук отшучивается по этому поводу, вот только даже он понимает, что его шутки сейчас совсем не смешные, ведь очень тяжело видеть, как страдает близкий человек. Нет, страдают все, ведь Эйс для всех был словно старший брат, как очень хороший друг, но сразу видно, что Луффи переживает гораздо сильнее.

* * *

Одиннадцатый день. Сегодня Луффи выглядел чуть лучше, чем последние пару дней. Он побывал дома, помылся, причесался, и если бы не потухший взгляд и отсутствие обычной улыбки, он мог бы походить на самого что ни на есть обычного Луффи. Вот только это не так. В душе у парня сейчас твориться полный беспорядок. Он хочет попытаться жить дальше, вернуться домой, к друзьям, в школу, сдаться и перестать ждать, когда Эйс очнется, но нет. Он снова приходит в больницу, он снова остаётся там на ночь, укладывая голову возле Эйса и говоря самому себе, что это последний раз. Что завтра он начнет жить заново, вот только сердцем Монки чувствует, что это не конец, что он еще сможет поговорит с Эйсом, что он сможет еще раз сказать ему, что так сильно любит его…

* * *

Шестнадцатый день. Что с вами будет, если любимый человек/лучший друг/родственник пропадет из вашей жизни? Не то чтобы физически, нет. Сейчас Эйс лежит рядом, Луффи чувствует его прохладную руку, сжимает ее своими тощими пальцами, но прекрасно понимая, что брата нет рядом. Что он вроде бы вот, лежит такой, как будто спит, но уже вечность он с ним не ссорился, не смеялся и не желал ему спокойной ночи. Грустно, не правда ли? Луффи вздохнул, слыша, как к палате Эйса идут его друзья. Они не смеялись, а, наоборот, пытались идти как можно тише, не мешая другим пациентам, вот только их грузные шаги были слышны, наверное, на всю больницу. Монки немного улыбнулся, но улыбка была настолько мимолетной, что не каждый бы ее заметил. Глубоко вздохнув, парень снова положил голову на кровать брата, притворяясь, что спит, все же видеться и разговаривать с друзьями ему не хотелось. Он понимал, что они пытаются его поддержать, вот только от их сочувствующих взглядов становилось только тяжелее. Так же Луффи знал, что они тоже переживают за его брата, ведь для каждого он был другом, но все же они не понимают, насколько он был важен для него. Только Ло знал, каково сейчас Монки, но, когда тот пришел его поддержать, Луффи только с психа наговорил тому всяких гадостей: что это именно Траффальгар виноват в том, что произошло с Эйсом. — Эй, он спит? — сначала тонкий скрип больничных петель, а затем и голос лучшего друга, который тихонько позвал всех остальных. — Снова? Иногда у меня такое чувство, что они оба впали в кому, — попытался как-то пошутить Усопп, но понимал, что от его шуток становится только тяжелее. — Блин, он даже толком не поел, — как обычно пробурчал Санджи, смотря на контейнер с самыми любимыми блюдами лучшего друга, содержимое которого не было съедено даже наполовину. — Это действительно пугает. — Он переживает. Все здесь понимают его, вот только никто из наших родных никогда не оказывался на пороге смерти: они либо умирали, либо нет, — пусть даже слова Робин, как всегда, звучали жутко пессимистично, никто не посмел ей даже на это намекнуть, ведь все именно так и было. Каждый в этой палате потерял кого-то очень важного в своей жизни, но никто не подвергался таким испытаниям, как Луффи. — Я так беспокоюсь за него, — слезинка скатилась с щеки Нами, но Санджи даже не обратил внимание на это. — Как же хочется помочь ему, — Фрэнки накрыл Луффи теплым пледом, роняя здоровенные слезы на него. — Но мы, к сожалению, тут бессильны, — отозвался Брук, приобнимая за плечи Чоппера, который лишь тихонько плакал. — Я хочу, чтобы наш Луффи вернулся, — сквозь слезы выдавил из себя самый младший, и все молчаливо поддержали его. — Кажется, нам нет смысла здесь задерживаться. Снова, — тихо проговорил Зоро, подходя к другу и замечая скопившиеся на закрытых глазах слезинки. «Он не спит, но притворяется… Понятно. Лучше вновь оставить его одного». — Да, я тоже так думаю, — Санджи, поставив на столик новый контейнер, подошел к Нами, нежно обхватывая плачущую девушку за плечи. — Нам пора, милая мелорин. — Ага, — всхлипнув, Нами вместе с Санджи вышла из палаты, а за ними и остальные. Все, кроме Ророноа. — Я ведь знаю, что ты не спишь, — тихонько, чтобы никто не услышал, произнес Зоро. — Послушай, мы все очень дорожим тобой, и нам очень тяжело видеть, как ты страдаешь. Мы все понимаем тебя и, пожалуйста, приходи уже в себя. Я верю, что ты сможешь это, иначе ты не был бы нашим капитаном, верно? — Зоро хотел уже было выйти, но услышав тихое «Спасибо» замедлил на несколько секунд. — Не за что, — дверь снова тихо скрипнула, и Луффи понял, что снова остался один на один со своими страхами.

* * *

Вечер обещал быть такими, как и все остальные. Тусклый свет люминесцентной лампы, темное небо за маленьким окошком, пищащие аппараты и давящая на мозг тишина. Все было, как всегда, пока в палате не раздался странный, невнятный звук. Луффи поднял голову с кровати, непонимающим взглядом осмотревшись по сторонам и так и не поняв, откуда донесся звук. Подумав, что ему показалось, парень хотел было снова попытаться заснуть, вот только звук снова повторился, теперь гораздо более отчетливо, и до брюнета наконец-то дошло, что это был стон, сорвавшийся с губ его брата. — Эйсу? — прошептал мальчишка, не веря своим ушам и глазам: тело брата начала бить судорога, а с губ все чаще и чаще начали слетать стоны. — Врач… Срочно нужен врач… — пробурчал Луффи, вскакивая со своего стула и чуть ли не падая от такого резкого движения, все же долгий отказ от нормального питания стоил огромного количества сил. Все же собравшись с мыслями, парень переборол себя, стоя на ногах теперь более уверенно и выскакивая из палаты с такой скоростью, что не каждый бы смог. — ЭЙ! Кто-нибудь! Брат! Мой брат…! — медсестра сразу увидела мальчишку, который постоянно оставался на ночь и ночевал в больнице, хотя это и было запрещено. — Иди к нему, я позову врача, — выкрикнула девушка и побежала к регистрационной стойке, хватая телефон и что-то начиная говорить. Луффи снова забежал в палату, подходя к Эйсу и беря его за руку, которую тот начал судорожно сжимать. — Лу, прости меня, прости, я во всем виноват… Люблю тебя, так сильно, но это так страшно, — Монки не сразу понял, что именно говорит брат, все же его слова были настолько абсурдны, что в них одновременно и хотелось верить, и не хотелось. — Пожалуйста, не уходи больше никуда, я тебя не отпущу, ты мой. Понял, ты мой! — интонация менялась. Слова то лились нескончаемым не разбираемым потоком, то Эйс словно выдавливал их из себя, превозмогая невероятную боль. — Эйсу… Ты же знаешь, ты для меня самый дорогой, самый любимый человек. Я так хочу быть с тобой, но…! — из глаз хлынул поток слез, который, кажется, невозможно было остановить, но в следующую секунду несколько врачей ворвались в палату, сразу же оттесняя Монки и занявшись пациентом. — Выйдете отсюда, зрелище будет не из приятных, — приказал один из врачей, имевший столь серьезный взгляд, что Луффи не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Парень уселся на скамейку возле двери, время от времени слыша не самые приятные звуки, доносившиеся из палаты. Так же он слышал, как Эйс его зовет, но он понимал, что сейчас туда заходить не стоит. Примерно через час-полтора, туда забежали несколько медсестер с банными принадлежностями и новыми, чистыми бинтами. — Что там такое? — остановив одну из девушек, спросил парень, встревоженным взглядом смотря на нее. — Ничего, молодой человек, самое страшное позади. Если все пойдет хорошо, то завтра он очнется, так что, думаю, нужно привести его в порядок, — улыбнулась девушка и скрылась за дверью. Монки все еще не мог поверить в ее слова. Эйс очнется завтра? Правда? Или снова глупый несбыточный сон? Снова присев на скамейку, Луффи облокотился о стену и сам не заметил, как уснул, ведь не часто с плеч сваливается такой огромный груз, состоящий из страха за жизнь любимого, ненависти к самому себе за то, что подверг его такой опасности и, конечно, горести об утрате друзей…