С буквой У в правом верхнем углу (с)

Пожалуйста не сгорай, Ведь кто-то же должен гореть. За углом начинается рай, Нужно только чуть-чуть потерпеть... (с)

_______________________________________________________________________________________________ Вряд ли я когда-нибудь забуду это время, наполненное мучительным ожиданием и болью в сердце. Каждый день, будто выученное наизусть расписание, длится, длится и не хочет заканчиваться целую вечность. Утром я иду на работу, в обеденный перерыв срываюсь и мчусь в больницу к Сереже. Первые дни он выглядел прискорбно: тощий, бледный, с впалыми глазами, а кожа, казалось, просвечивает, настолько тонкой она была. Врачи говорили, что парень не хочет идти на контакт, однако безропотно принимает все лекарства, которыми его пичкают, вот только молчит все время, сторонится. Только в моем присутствии в потускневших зеленых глазах появляется слабый огонек, и пацан чуть оживает. Я рассказываю ему всякую чушь, начиная от того, что услышал сегодня в новостях и как прошел день, заканчивая всякими анекдотами и шутками. Он не смеется, но чуть улыбается, а потом снова сутки ждет меня, замыкаясь от всех и вся. У Сережи было три срыва, во время которых он бился в истерике, требуя дозы, пока ему не вкалывали успокоительное вкупе со снотворным. Но, к счастью, дальше дело продвигалось лучше. Пусть его не удавалось разговорить, выглядеть начинал мальчишка более нормально, чем в начале лечения. А спустя две недели его выписали, наказав мне тщательно за ним следить. С Евгением пришлось долго договариваться, чтобы об этом инциденте никто больше не узнал, в том числе, чтобы не выписывали никаких справок. У него вся жизнь впереди, и оборвать ее одним глупым поступком будет ужасно. Кто захочет взять на работу наркомана, хоть и бывшего?.. В первый же день, когда я привез Сергея к себе домой, парень кинулся на кухню, учуяв запах еды. Конечно же я постарался и приготовил более-менее съедобный ужин, зная, что за все время пребывания в больнице пацан почти не ел. Ну, ничего, я-то тебя откормлю теперь. - Когда собираешься вернуться на учебу? - спрашиваю у него, пока мы поедаем мою стряпню. Сережа отвлекается на время от облизывания пальцев после жирной куриной ножки, поднимает на меня задумчивый взгляд. - Ну, скорее всего в понедельник пойду, завтра нет смысла переться, суббота же, - пожимает плечами. Выглядит он вполне нормально, только сильная бледность и худощавость напоминает о произошедшем. О том, что хотелось бы забыть, как страшный сон. - А сессия когда? - Через месяц, - морщится досадливо и вздыхает, продолжая есть. - Сдашь? - спокойно вытираю руки полотенцем, не показывая, что все-таки волнуюсь. Кивает и смотрит на меня возмущенно, мол, что ты несешь, конечно сдам! - Вот и хорошо. Доедай и можешь ложиться в гостиной, я тебе сейчас постелю, - встаю, убираю посуду в мойку, чтобы завтра с утра помыть. - Стас, - останавливает меня в дверях тихий оклик, смотрю на брюнета через плечо. - Ты говорил, что мне можно остаться... - Я и не забираю своих слов назад, - вскидываю в удивлении бровь, видя, как Сережа гладит пальцем кружку с чаем, внимательно ее рассматривая. - Что ты имел в виду? Тогда.. - Что имею, то и введу, - спошлил, улыбаясь, видя, как щеки хвостатого чуда заливает румянец. - Сережа, что за глупые мысли снова забредают в твою голову? - Не глупые они, - буркает тихо, вздрагивая, когда я подхожу и треплю его по плечу. - Глупые, еще как глупые, - вздыхаю, по-отечески поправляя воротник на его рубашке, приглаживая волосы, отчего пацан досадливо отмахивается от моей настойчивой руки, фыркая. - Я же сказал, можешь жить у меня. Места хватает, к тому же, вдвоем не так скучно, верно же? Да и ты у меня на виду будешь, чтобы не натворил чего. - Не собираюсь я больше ничего творить, - смотрит возмущенно, аж раскраснелся. - Ах да, тебе еще отдавать долг, - киваю, разворачиваясь в сторону гостиной. - Долг? - не вижу, но по голосу слышу, как у него удивленно вытягивается лицо, а глаза моргают непонимающе. - Ага. Те тридцать тысяч, которые ты бессовестно у меня взял, - невозмутимо улыбаясь, выхожу, слыша страдальческий стон. "Конечно, а ты что думал? Так просто возьмешь мои денежки и безнаказанным останешься? Ну уж нет, засранец, я всего лишь отложил наказание из-за пакости, в которую ты встрял. Разговор нам потом предстоит тяжелый, уж поверь." Разложив и застелив диван, решаю покурить у форточки перед сном, задумчиво глядя на огни города внизу, на проезжающие по дороге машины и размышляя о чем-то лениво. Точно, надо не забыть одну вещь. Пообещал же ему в парк сводить. Вот завтра днем и сходим тогда, если срочно на работу не вызовут. А то знаю я их, по закону всемирной подлости чаще всего самым нужным и востребованным сотрудником почему-то оказываюсь я. Даже в свой законный выходной. На кухне слышится вода, неужели встал посуду мыть? Хозяйственный какой вырос, надо же. Будь он девушкой, непременно сделал бы своей женой. Последняя мысль до сонного мозга доходит дольше, но когда это происходит, я ошарашенно рассматриваю свое отражение в стекле, не донеся сигарету до губ. Какая еще, черт меня дери, жена?! Это что, получается, я не заметил, как на себя его примеряю? Глупости, глупости и еще раз глупости, меньше думать надо о всякой фигне и хотя бы изредка дрочить, чтобы в голову чепуха не лезла. - Ты тоже спать сейчас ляжешь? - вздрагиваю и оборачиваюсь на тихо вошедшего Сережу (и когда он успел? Я даже не услышал...), пожимаю плечами задумчиво. - Наверное. Завтра на работу не нужно, поэтому можно будет выспаться. - У тебя выходной? - смотрит так, будто это шокирующая новость. Да, Сережа, у людей бывают выходные, нечего этому удивляться. - Нет, просто решил проспать, - ядовито хмыкаю, складывая руки на груди, задумчиво рассматривая худого подростка перед собой. Ну и чем он может привлечь меня, взрослого мужчину? Худой, ни сисек, ни задницы, только кости вон торчат отовсюду, как у смерти. Глаза только красивые, слишком умные и взрослые для такого ребенка. Грустные. Почему-то хочется поцеловать в каждое веко, ощутить, как пушистые ресницы щекочут губы и вздрагивают. Моргаю и мотаю головой, ловля удивленный взгляд. - Ладно, спокойной ночи, - прохожу мимо него, потрепав как обычно по волосам. Но Сережа хватается за мою ладонь в последний момент, удерживая и заставляя меня обернуться, посмотреть непонимающе. Молчит несколько секунд, со спины я не вижу его лица, не могу понять, о чем сейчас думает и чего хочет. - Ты.., - но тут же обрывает сам себя, отпуская мою руку. - Спокойной ночи. Изучающе смотрю на него, молчим. Ведь что-то же хотел сказать мне, что-то важное, да? Как в тот день, когда твои слова прервал телефонный звонок. И мне не давало это покоя ночами, я пытался придумать окончание фразы, но ни одно меня не устроило, поэтому решил оставить на потом и спросить при случае. Если ни сейчас, то когда?.. Он, как будто чувствует мой взгляд, направленный между лопаток, ежится и передергивает плечами, оборачивается. - Что? - нервничает отчего-то, и я удивленно склоняю голову на бок. - Ты мне так и не сказал кое-что. - Я? - замирает и поднимает глаза, встречаясь с моими, внимательными. Молчит немного, вспоминая или собираясь с духом, потому что взгляд становится бегающим, нервным. Понял, что ли, что я имел в виду? - Тебе неприятно это будет услышать. - С чего ты взял? - брови скрываются за моей челкой в удивлении. Как будто этот мальчишка может знать, что для меня приятно, а что нет, ну, в самом деле. Вот глупый ребенок. - С того, что я...я тебя... - выдыхает на одном дыхании. И в комнате неожиданно гаснет свет, как впрочем, и во всей квартире. Повисает тишина, и все окутывает мгновенная темнота. - Черт, - коротко ругаюсь я, запинаясь и шагая на кухню. - Убью электриков, опять чего-то мудрят, - роюсь в шкафчике в поисках свечек, которые, кажется, где-то у меня были. Сережа за спиной тоскливо вздыхает и мнется, чувствую, как от него исходит неуверенность. - Не боись, у меня свечи есть. Точнее, должны быть, - он хмыкает скептически, а я хмурюсь, потому что на ощупь искать тяжело. Тут же рядом загорается экран сотового, выхватывая из темноты лицо Сергея и освещая мои руки. Усмехается, нахаленыш, довольно, причем так. - Знаю, я дурак, - фыркаю, коря себя за то, что не додумался достать свой телефон и посветить, теперь этот мелкий тип будет надо мной издеваться. - Никто и не отрицает, - невозмутимо тянет, продолжая усмехаться, пока я ищу треклятые свечи и никак не могу их найти. Черт, я же помню, что оставлял их тут! - Ну как там? - Нету, - вздыхаю раздраженно, задвигая ящик, экран гаснет, но пацан жмет кнопку, заставляя снова светиться, чуть морщусь от того, что светит прямо мне в глаза. - И вообще, мы же спать собрались, не нужен свет, - резонно отвечаю, не обращая внимания на ехидные огоньки в темных глазах. Или мне уже чудится? - Собрались, - подтвердил, вздыхая и переводя телефон на шкафчик, не светя в глаза. - А еще у меня батарея садится на телефо... Тут же, словно в подтверждение его слов, экран телефона гаснет и не включается больше, сколько бы парень не жал на кнопки. - Да ты пророк, - ехидничаю в ответ в полной темноте, за что получаю неожиданный толчок локтем в бок. - Эй, не пихайся, у тебя руки-крюки! - Чего? - возмущенно пыхтит рядом, вижу только его силуэт, который на добрые две головы ниже меня, снова пихает, но я вовремя перехватываю его руку. Вот только не ожидал, что он шарахнется назад всем телом, и мы громко грохнемся прямо на холодный кухонный пол. Хорошо хоть я вовремя подставил руку, а то придавил бы этого недоумка своим-то весом. - Тебе что, заняться нечем? - хмуро фыркаю, рассматривая скрытое темнотой лицо подо мной, слыша, как Сережа напряженно пыхтит и ерзает, пытаясь подняться. Ага, если я сам не встану, хрен ты вылезешь. - Слезь с меня, ты, жирдяй! - возмущается почему-то шепотом, упирается в мою грудь ладонями. - Ты кого это жирдяем обозвал? - смеюсь добродушно, опираясь о локти и склоняясь ниже, отчего мальчишка буквально вжимается в пол и замолкает, хлопая глазами. - Что замолчал? Мне кажется, я слышу, как быстро колотится у него сердце, стучится о стенки лихорадочно. И тут же замечаю, что мое бьется не менее быстро, разгоняя кровь по венам. Я чувствую теплое юное тело под собой, упирающиеся в меня руки, не дающие склониться еще ниже, удерживая на расстоянии. Чувствую себя странно, почти как в том сне, когда он пришел ко мне в кровать... Что со мной творится? Почему меня тянет к этому мальчишке? Не нахожу ответов, как бы не пытался. Тогда появляется шальная мысль, навеянная сердцем - почему бы не перестать думать? Почему бы просто не поддаться, ведь ничего плохого не случится? Я в любой момент могу остановиться, посмеяться и сказать: "Шутка!" Какой же я наивный. - Стас…, - шепчет снова, сглатывает, вздрагивает тонкий кадык. Я упрямо наклоняюсь ниже, шумно втягиваю воздух, как большой пес, убирая в стороны руки, которые упираются уже в мой подбородок. Замираю и внимательно смотрю на него сверху вниз, горячее частое дыхание обдает мой подбородок слабым ветерком, отчего в животе что-то идет трепетом. - Ты мне нужен... - шепчу неожиданно в ответ, хоть мы тут и одни. Но зачем кричать, когда наши лица находятся в каких-то сантиметрах друг от друга? Темнота крадет очертания, но зеленые глаза поблескивают таинственно. Сергей отводит глаза, моргает и выдыхает тихо. Тут же вздрагивает всем телом, когда я, охеревая от собственной наглости и поступка, прижимаюсь губами к местечку под ухом, вдыхая жадно аромат юной кожи, пота и мускуса. - Стас?.. Что ты…, - выдыхает вопросительно и нерешительно, цепляясь за мои плечи, но меня пьянит этот запах, дурманит голову похлеще спиртного. - Мне щекотно... Перемещаюсь губами на подбородок, видя, как мальчишка жмурится и плотно сжимает губы, замирает подо мной. Не отталкивает, но и не отвечает. Значит, я могу?.. Касаюсь губами его шероховатых, потрескавшихся губ, чувствуя, как он вздрагивает, тонкие пальцы сильнее сжимаются на плечах, однако не двигается, часто дыша носом. Я смелее провожу языком по кромке теплых плотно сжатых губ, безмолвно прося открыть рот, на что пацан только плотнее сжимает зубы. Усмехаюсь едва-едва и начинаю покрывать его губы невесомыми поцелуями, которые становятся все настойчивее, лижу их, чуть прихватываю губами, вжимая грудью в пол. И удовлетворенно скольжу языком в рот, когда эти губы несмело поддаются. Парнишка выдыхает сорвано, цепляясь за меня, пытаясь отвечать неумело, а мне же это сносит крышу. У меня было не так много женщин, но все они вели себя вульгарно и развратно, как шлюхи. Неуверенность и робость в этом чуде заводила похлеще дамской киски. Я жадно целую его рот, вылизываю, дразню небо прикосновениями кончика языка, чувствуя встречные движения. Шумно выдыхаю и отстраняюсь, облизывая губы, за которыми тянется нитка слюны. Мальчишка приоткрывает затуманенные глаза, часто дышит, облизывая свои припухшие губы, смотрит на меня непередаваемо. Я сжимаю его мальчишеские бедра пальцами, ловя вздрагивание и слизывая судорожный ох с губ. Мне хочется его до одури. Мне пиздец как хочется это тело. Именно Сережу. А когда доходит до мозга, я уже покрываю влажными жадными поцелуями тонкую шею, слыша ахи-вздохи, позволяя пальцам путаться в моих волосах. Не отталкивает! Не сопротивляется! Вжимаюсь в это податливое юное тело бедрами, ощущая, как у кое-кого тоже стоит. Значит, хочу здесь не я один, это успокаивает. Мне туманит мозг близость с ним, заволакивает возбуждением, не давая думать. Хочется трогать его, лапать, гладить, облизывать и нюхать. Запах нравится больше всего, чуть терпкий, но такой сладкий. Такой мягкий, такой мой сейчас. Хочу защитить его от всего вокруг. Хочу присвоить его себе. Это дикое чувство накрывает меня с головой, чувство, которому я не могу найти слов. Я просто нуждаюсь в нем. Сережа стонет мое имя, потираясь пахом в ответ, бездумно кусая свои и так пострадавшие губы, цепляясь за мои волосы, пока я, рыча, метил шею перед собой, двигая бедрами, имитируя акт через одежду. Это сладкое трение разливает горячие волны по всему телу от низа живота, гонит мурашки по коже и кружит голову. Парень чуть разводит ноги, удобнее приподнимая бедра, обтираясь об меня. Стонет куда-то над ухом сладко и громко, заглушая биение моего взбесившегося сердца. Не хочется думать ни о чем, да и нет сил, когда перед тобой такое чудо, откровенно наслаждающееся ласками. Еще пару толчков бедрами, член трется через одежду о его напряженный пах, о такой же стояк, прижимаюсь животом и бедрами плотнее, ловя такое же ответное действие. Разрядка наступает неожиданно, судорогой проходясь по моему телу, а следом и по телу Сережи, выгибая мальчишку в пояснице. В штанах становится мокро, белье неприятно липнет к паху. Утыкаюсь носом во влажную шею, ощущая, как длинные волосы щекочут мне лоб. Я кажусь сейчас сам себе таким же подростком. Господи, кончить от простого петтинга, даже толком не раздевшись! Почему-то мне кажется, что сейчас нужно будет объясняться...