Глава 32.
12 апреля 2015 г., 12:39
Блейн проснулся в своей кровати утром и сразу же почувствовал запах еды. Он попытался улыбнуться этому, но вышло только скорчить гримасу, потому что воспоминания о прошлой ночи ударили в голову. Прошлая ночь была такой… замечательной. Они помирились. Они снова признались друг другу в любви. Они занимались любовью.
Но потом…
Блейн не смог даже ничего ответить на то, что Курт сказал ему. И как он должен был? Он был в состоянии только кивнуть в знак согласия, когда Хаммел спросил, могут ли они поговорить утром. Утро наступило, но Блейн всё ещё не хотел говорить об этом. Он всё ещё не знал, что сказать.
Курт просто должен был сделать это, не так ли? Он должен был пойти и сделать Блейна счастливым, чтобы потом всё отнять и оставить это… это болезненное чувство в груди Блейна, от которого ему просто хотелось зарыться лицом в подушку и никогда не покидать постели.
Только вот подушка невероятно сильно пахла Куртом. Блейн застонал.
Прошло ещё пятнадцать минут, прежде чем он понял, что если оставаться в кровати, то это не разрешит ситуацию. И даже если он будет долго принимать душ. Или одеваться. Казалось, что уже нечего было делать, чтобы откладывать разговор дальше, поэтому он вздохнул и открыл дверь спальни, чтобы пойти на кухню.
Курт заканчивал готовить завтрак, выкладывая на тарелки бекон и расставляя всё на столе, как будто опасаясь, что если завтрак будет недостаточно хорош, Блейн даже не подумает дать ему никакого шанса. Он вытер руки бумажным полотенцем, поворачиваясь и подпрыгивая от неожиданности, когда увидел Блейна, но тут же нервно улыбнулся ему.
— Доброе утро, — тихо сказал он и засунул руки в карманы.
— Доброе, — сухо ответил Блейн и подошёл к кухонному прилавку. Возникло неловкое молчание, пока он не спросил: — Ты сварил кофе?
— О, да, сварил! — быстро ответил Курт и достал кружку из шкафа. Блейн не знал почему, но эти действия больно ударили по нему, вызывая лёгкую ностальгию. То, что Курт знал, где находились все вещи. Знал, какая кружка была у Блейна любимой из-за своего цвета и размера. И тогда всё стало ещё больнее.
Больнее из-за того, что сказал Курт, и Блейн не мог перестать думать о том, делал ли Курт всё это для своего жениха. Конечно, он делал это для своего жениха. Он должен был знать каждый сантиметр квартиры или дома того другого парня, или где они там жили. Должен был знать любимую кружку этого парня. Должен был знать, не спрашивая, нужно ли ему немного сливок и два сахара и…
— Три, — вдруг выпалил Блейн, останавливая Курта, который накладывал сахар в кофе.
— Что? — спросил он, не понимая, в чём дело.
— Три… сахара. Я, эм, кладу три ложки сейчас, — ответил Андерсон.
Курт посмотрел на кофе Блейна, прежде чем выпустить робкое «оу» и положить три ложки сахара, перемешивая.
Опять же, Блейн не знал, почему он сделал это. Большое количество сладкого заставило его поёжиться, потому что Блейн любил свои две ложки сахара в кофе.
Но то, что Курт так хорошо знал его… это всё усложняло. Потому что, хоть Курт и знал о нём всё, Блейн не имел права знать всё о Курте. Он не должен был помнить его любимый кофе, или каково это — прикасаться к нему, целовать его, любить его. Он не должен был знать Курта. И Курт не должен был знать его.
Потому что он изменял. Всё это время, когда Андерсон думал, что Курт изменяет ему, на самом деле он был тем, с кем Курт изменял. Он проглотил эту мысль вместе с чересчур сладким кофе и отвернул лицо, сморщенное в отвращении.
— Я так думаю, у тебя есть вопросы? — сказал Хаммел, садясь на своё место за столом. Блейн взглянул на него, прежде чем опустить взгляд на свой кофе, помешивая его в кружке.
— Как долго? — спросил он сквозь стиснутые зубы, выливая жидкость в раковину и оставляя там кружку. Курт наблюдал за ним, после чего взял вилку, ковыряя яйца в своей тарелке.
— Как долго что? — мягко спросил он, заставляя Блейна закатить глаза.
— Как долго ты помолвлен, Курт? — отрезал он, прислоняясь к прилавку вместо того, чтобы сесть за стол, и скрестил руки на груди.
Курт колебался какое-то время, ковыряя вилкой кусочки еды на тарелке.
— Год, — признался он.
Блейн молчал. Год… это продолжалось год, и Блейн даже понятия не имел.
— Значит… — его голос дрожал, и он сжал кулаки, чтобы сдержать гнев, клокочущий в груди, — всё то время, что мы были вместе?
Курта накрыло чувством вины, и он на мгновение закрыл глаза. Он молчал, ожидая, что Блейн скажет что-то ещё или задаст другой вопрос, но ничего.
— Я могу всё объяснить, — мягко сказал Курт.
Андерсон просто покачал головой.
— И как ты можешь это объяснить? — усмехнулся он, закатив глаза.
Курт открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл, не зная, с чего начать. Блейн нашёл это подходящим моментом, чтобы задать ещё один вопрос.
— Зачем ты делаешь это со мной?
Вопрос, казалось, был риторическим, но Курт знал, что Блейн хотел на него ответа. Он смотрел на свои руки, кусая нижнюю губу, прокручивая вопрос в голове, чтобы придумать какой-нибудь разумный ответ. Он не мог придумать ни одного.
— Я никогда не хотел сделать тебе больно, — пробормотал он.
— Тогда что ты собирался делать? Просто обманывать меня?
— Нет, конечно, нет...
— Тогда почему ты дал мне свой номер, когда уже встречался с кем-то другим? Почему ты пошёл со мной на свидание, и переехал ко мне, если ты был помолвлен?
— Это сложно.
— Так упрости, Курт!
Блейн стукнул кулаком по столешнице, заставляя Курта подскочить. Возникло неловкое молчание, и Блейн, сморщив от боли и горя лицо, повернулся к Хаммелу спиной.
— Давай, — мягко сказал Курт. Блейн раздражённо выдохнул. — Закричи. Сломай что-нибудь. Вперёд.
— Не притворяйся, что знаешь меня, — прорычал Блейн и умчался с кухни.
— Что, из-за того, что я врал тебе, я вдруг оказался в полном неведении о человеке, с которым встречался почти год? — крикнул Курт ему вслед, вставая со своего места. Блейн остановился, всё ещё не поворачиваясь к нему лицом, но слушал. Для Курта этого было достаточно, чтобы продолжить. — Я знаю, что то, что я сделал — неправильно и действительно хреново, но вчера вечером я рассказал тебе, что помолвлен, не потому что хотел, чтобы ты разозлился на меня. Я мог продолжать лгать тебе, но не стал делать этого.
Курт видел, как Андерсон переминался с одной ноги на другую, сжимая и разжимая кулаки, обдумывая, что ему делать.
— Так почему же ты не стал? — тихо спросил он через какое-то время.
— Потому что я хотел прекратить причинять тебе боль.
Блейн поморщился и опустил голову, закрывая глаза. Он поднёс руку к лицу, чтобы пальцами сжать переносицу, и шумно выдохнул. И снова тишина.
Он ещё раз перемялся с ноги на ногу, прежде чем развернуться и направиться в кухню, садясь на противоположной стороне стола. Курт устроился на своём месте, глядя на Блейна, который сверлил взглядом столешницу. Его глаза были грустными, и он выглядел так, как будто окончательно прекратил борьбу. Как будто он сдался.
— Ты просто должен был позволить мне двигаться дальше, — почти беззвучно пробормотал Блейн, поднимая глаза на Курта, но тут же опуская снова. Он не мог смотреть на него.
Курт сглотнул, ничего не отвечая. С раздражённым шумом Андерсон откинулся на спинку стула, ожидая, что будет дальше.
— Его зовут Адам, — наконец заговорил Курт, давая Блейну кое-какое представление о другом мужчине, хотя Андерсон ещё не спрашивал. Блейн поднял бровь, затем медленно кивнул.
— Адам знает, что ты ему изменяешь? — с сомнением спросил он, заламывая пальцы. Курт покачал головой, что Блейна совсем не удивило. — Почему ты решился на измену? — продолжал он.
Это был тот же вопрос, почему Курт обманывал Блейна, за исключением того, что сказан другими словами. Курт был готов сказать «Это сложный вопрос» снова, но подумал, что это обернётся против него. Несколько секунд, которые он думал, казались бесконечными для Блейна, который становился нетерпеливее.
— Эм, — мягко начал Курт и выдохнул, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — У него последняя стадия рака.
Блейн замер с расширившимися от шока глазами. Тишина заполнила квартиру, ещё более некомфортная, чем до этого. Это на корню обрубило все последующие вопросы, которые Андерсон хотел задать, заставляя его замолчать, а Курта напрячься. Очевидно, это была больная тема для него, к которой нужно подобраться с осторожностью, но Блейн не знал, как. Это было не то, от чего можно просто отмахнуться.
Была ещё целая куча вопросов, которые должны быть озвучены, если Курт хотел хотя бы маленького шанса на то, что Блейн подумает о том, чтобы простить его.
— Что случилось? — тихо спросил Блейн, выпрямляясь. Курт посмотрел на него с запутанным выражением. — С тобой и Адамом?
Курт шумно выдохнул, закатывая глаза, как будто вся история отношений только что промелькнула в его памяти, и покачал головой.
— Откуда мне начать?
— Как долго вы были вместе? — спросил Блейн, подняв бровь.
Курт опустил взгляд, пожимая плечами.
— Это сложно.
— Тогда начни отсюда, — поощрил Андерсон. — Сделай это несложным.
Курт встретился с ним взглядом, наклоняя голову и закусывая губу. Он мягко выдохнул, прежде чем прочистить горло, и подумал, с чего начать. Когда он, наконец, начал говорить, он не смотрел на Блейна. Он рассматривал руки, пока рассказывал свою историю.
— Вообще, мы были вместе в течение двух лет, — мягко и нерешительно начал он. — Я учился на втором курсе колледжа, когда мы начали встречаться, и тогда всё было замечательно. Он водил меня на свидания, был джентльменом, и мы никогда не ссорились. Даже из-за простых мелочей, как бывало у настоящих пар. Это продолжалось, пока… пока я не переехал к нему несколько месяцев спустя, и он захотел перевести отношения на физический уровень. В то время я действительно был слишком молод и чувствовал себя некомфортно. То, что я говорил тебе, прежде чем признаться, что люблю тебя, было правдой. Я думал, что ничего не стою и что никогда не найду любовь.
К моему удивлению, Адам был из тех парней, которые пользуются этим. Почти через год он сказал, что любит меня. И я, естественно, ответил ему. И тогда был мой первый раз, но… сразу после этого я не чувствовал себя любимым. Я не чувствовал себя счастливым. Хоть и старался. Я пытался делать всё, что он хотел, и продолжать быть с ним парой, которая никогда не ругается. Но потом, я… я просто чувствовал себя использованным.
После этого первого года я устал и почти сдался. Ссоры стали постоянными. Мы всегда были недовольны друг другом и всегда ругались. Но это не было, как наши ссоры — твои и мои. Потому что, когда мы с тобой ссорились, я всегда был благодарен, что мы всё ещё вместе. Но с ним… Я всегда хотел, чтобы мы просто расстались.
— Так почему ты не сделал этого? — с любопытством спросил Блейн. Курт покачал головой, печально улыбаясь, его взгляд по-прежнему был сосредоточен на руках.
— Я хотел этого очень сильно, но… меня ужасало быть одному, самому по себе. Он как-то промыл мне мозги, заставляя думать, что я не выживу в одиночестве, — сказал он. — Мне пришлось узнать, что у него был роман с кем-то ещё, перед тем, как я на самом деле смог уйти. Он бросил его, конечно. Он боролся за меня в течение нескольких месяцев, даже когда я начал двигаться дальше. Потом он, наконец, остановился, и всё было кончено.
Курт опять пожал плечами, сложив руки на коленях. Тишина ударила его, пока он думал, и Блейн должен был снова подтолкнуть его к продолжению.
— Но…? — протянул он.
— Но… — вздохнул Курт, наклонив голову, и продолжил. — Через месяц умер его брат. У Адама было не много людей в его жизни, по крайней мере, близких. Его отец бросил их, когда он был маленький, его мать умерла прямо перед тем, как он выпустился, а своих бабушку и дедушку он никогда не знал. Кроме его друзей, его брат был всем, что у него было. Поэтому, когда он умер, я пошёл с ним на похороны. Я был рядом, когда он горевал, и я остался, чтобы позаботиться о нём и убедиться, что он не впадёт в депрессию.
Две недели спустя он потерял сознание, когда был за рулём, и разбил мой автомобиль. В больнице мы узнали, что у него в мозге опухоль. Я остался с ним, чтобы помочь ему пройти через это. Почти год спустя доктор Адама сообщил нам, что рак становился сильнее, и Адама госпитализировали из-за всех его обмороков, приступов и прочего.
Ему были нужны многочисленные операции, и много раз он почти сдавался. Я не мог быть с ним всё время, поэтому врач дал мне пейджер и сказал, что будет сообщать, если появятся изменения. Я обещал Адаму, что, если что-нибудь случится, хорошее или плохое, я буду там, несмотря ни на что.
Был момент, когда у него… случился кризис, и он хотел, чтобы это закончилось. Я заставил его пообещать мне, что он будет бороться, чтобы победить это. Тогда… он сделал мне предложение. Он сказал, что обещает мне бороться только если после сможет пойти со мной к алтарю и выйти за меня замуж. В то время я только закончил колледж, у меня было две работы, но я находил время, чтобы помогать ему. Я знал, что не смог бы найти кого-то ещё, даже если бы захотел, и я всё ещё заботился об Адаме, так что я сказал да. Я понял, что, может быть… рак изменит его, и я смогу снова влюбиться в него. И рак изменил. Он стал милым, заботливым, как в то время, когда мы только начали встречаться, но… Я не люблю его. Больше нет.
Я двигаюсь вперёд, у меня высокооплачиваемая работа, но я использую свои деньги, чтобы платить за больничные счета. Адаму не становится лучше, поэтому мой пейджер сигналит каждый день. Я чувствую себя в ловушке, проживая однообразную жизнь, разрываясь между работой и заботой об Адаме. Мне едва хватает времени на себя, и один мой друг имел наглость, чтобы порекомендовать мне книгу.
Курт не сдержался от смешка, наконец, поднимая глаза на Блейна и встречая его пристальный взгляд. Он на мгновение закусил губу, прежде чем вздохнуть и продолжить.
— Так, в один прекрасный день, во время обеда, я иду в ближайший книжный магазин. Я читаю книгу и тогда… тогда я познакомился с тобой. И ты такой забавный, и очаровательный, и милый, и я просто… Я знал, что это неправильно, и притворился, что мы будем только друзьями или вроде этого, но… Я влюбился. Господи, Блейн, я так быстро влюбился в тебя, когда не должен был, и это пугало меня до чёртиков. Из-за этого я ушёл от тебя тогда, тем вечером, кроме всего прочего. Всё остальное тоже было правдой, конечно, но только потому, что я любил тебя, но мне не разрешалось.
Блейн удобнее устроился на стуле, переваривая то, что только что услышал. Это всё немного подавляло, и он, честно говоря, даже не знал, что ему сказать или сделать. К счастью, Курт заговорил снова, тем самым дав ему ещё немного времени, чтобы подумать.
— Я знаю, что это слишком. Я знаю, что это ужасно и сводит с ума, но это правда. Это всё, — сказал он. Блейн опустил взгляд на мгновение. — Всё, что я скрывал от тебя.
— Какой у тебя был план? — спросил Блейн. Курт в непонимании посмотрел на него, слегка опешив от такого вопроса, и ждал, пока Андерсон объяснится. — Когда ты рассказал мне всё это. Ты планировал потом просто… снова быть вместе со мной?
— Нет, нет… Это не было уловкой, чтобы вызвать жалость и заставить тебя снова быть со мной. Я знаю, что тебе потребуется много времени, чтобы простить меня, поэтому мне нужно было рассказать тебе правду.
— И что потом? Мы бы снова сошлись, и ты бы просто встречался с двумя парнями?
Курт молчал, не зная, что ответить. Все слова испарились, и он мог только сидеть с пустым выражением на лице, потому что, честно говоря, он не думал, что они зайдут так далеко.
— Я не знаю, — пробормотал он, опустив взгляд.
— Мы были вместе почти год, Курт. Что, если бы ему стало лучше за это время? Что, если бы он победил рак, и ждал от тебя замужества? Что бы ты сделал?
— Я не знаю, — повторил Курт и обнял себя руками, чувствуя себя так, как будто находится на допросе.
— Или ты только и ждёшь, что он умрёт, чтобы ты мог двигаться дальше? — спросил Блейн, заставляя Курта задохнуться.
— Нет, конечно, нет!
— Тогда скажи, что ты собираешься делать, Курт! Потому что я не собираюсь сидеть тут, пока ты скачешь между нами двумя, ожидая, выйдешь ты замуж или нет.
— О чём ты говоришь? — прошептал Курт, глядя на Блейна с выражением ужаса на лице. Он знал, что тот имел в виду. Он знал, но, тем не менее, слышать, как Блейн говорит это, было ужасно.
— Я говорю… Ты должен выбрать между ним и мной.
За целое утро Курт ни разу не сломался. Он позволил Блейну кричать на него, допрашивать, смотреть на него, как на чудовище, и во время всего этого он сохранял стойкое лицо. Но это было что-то другое.
Что-то, с чем Курт не мог справиться, и паника, на краю которой он балансировал всё это время, превратилась в истерику; глаза блестели от непролитых слёз, которые были готовы в любую секунду прорваться.
— Я не могу этого сделать, ты не можешь заставить меня сделать это, — он весь дрожал, но Блейн скрестил руки на груди.
— Я не могу делить тебя. Я не могу так жить.
— Ты разве не слушал, что я говорил? Если я оставлю его, он умрёт!
— А если так будет продолжаться и дальше, то я умру!
— Это не то же самое, Блейн! Не веди себя так, потому что это неправда!
— Почему же нет?! — Блейн кричал. — Количество вещей, через которое ты заставил меня пройти, вполне способно сломать меня, Курт. И ты хочешь, чтобы мы вернулись к этому? Чтобы ты… продолжал издеваться надо мной таким образом?
— Ты не можешь заставить меня выбрать. Ты не можешь этого сделать, — повторил Курт, он весь дрожал, слёзы полились по щекам, когда он опустил взгляд.
— Ты не можешь продолжать удерживать меня от того, чтобы быть счастливым, — сказал Блейн. — Я люблю тебя, правда. Но я не могу снова быть несчастным. Ты сказал, что хочешь прекратить делать мне больно, так вот прекрати. Будь со мной или позволь мне двигаться дальше. Больше нет никаких вариантов.
Курт посмотрел на Блейна, его глаза были красными от слёз, а лицо исказилось в страдании.
— Если ты заставишь меня выбирать, я не смогу выбрать тебя.
Слова ударили Блейна как тонна кирпичей. Было чертовски больно слышать это. Но он заставил Курта выбирать и не имеет права расстраиваться из-за его выбора. Он должен понять, хоть это и убивает его изнутри. Он прикусил губу и кивнул, глядя вниз.
— Хотел бы я, чтобы ты мог, — тихо сказал он, вздыхая.
Курт встал со своего места, и Блейн сделал то же самое, позволяя Хаммелу крепко обнять его. Он обнял его в ответ и судорожно вздохнул, закрывая глаза и позволяя чувствам переполнить его.
— Я бы хотел, чтобы ты не делал этого, — сказал Курт, всхлипывая. От этого глаза Блейна наполнились слезами, и ему пришлось моргнуть, чтобы сдержать их.
— А я бы хотел, чтобы ты не был помолвлен, — сказал он в ответ. Курт шмыгнул, вытирая слёзы одной рукой, и положил голову ему на плечо.
— Я очень сильно тебя люблю, — пробормотал он еле слышно и с такой печалью в голосе, что сердце Блейна заколотилось в бешеном темпе.
— Я тоже тебя люблю, — сказал он и немного отстранился, чтобы заглянуть Курту в глаза. Он провёл большим пальцем по его щеке, запустил ладонь в волосы. — Я надеюсь, что он сделает тебя счастливым.
Курт кивнул и начал плакать сильнее от слов, которыми Блейн прощался с ним.
— Я надеюсь, ты получишь то, чего заслуживаешь, — выдавил он. Он протянул руку к лицу Блейна и принялся вытирать его слёзы, которых Андерсон и не замечал до этого момента. Курт наклонился и прижал долгий поцелуй к его лбу, прежде чем с тяжёлым сердцем отстраниться.
Он всхлипнул, замирая, просто чтобы посмотреть на Блейна в последний раз. Послышался электронный звуковой сигнал, Курт вытащил пейджер и со вздохом выключил его. Этот звук был почти насмешкой окончанию его отношений с Блейном.
— Иди к нему, Курт, — Блейн взял его за руку и ободряюще сжал. Курт улыбнулся ему сквозь слёзы и кивнул. Он повернулся к двери с тяжёлым вздохом, его рука выскользнула из захвата Блейна, и чувство ужасающей пустоты наполнило его, когда он уходил в последний раз.
*****
У Блейна заняло почти час выбраться из постели под суровые угрозы Дэниела. Блейн был очень расплывчат в своих сообщениях для него, выкладывая поток переживаний об одноразовом сексе и признании Курта, и он не был слишком горд, чтобы сдерживать слёзы. Он много плакал, что, казалось, делал слишком часто в присутствии Курта, чувствуя себя рядом с ним уязвимым ребёнком. С обещаниями нездоровой еды и длинного разговора, чтобы выудить из Блейна всё (и с долгими упрашиваниями), Блейн наконец-то согласился приехать к Дэну домой, несмотря на то, что он не был готов делать вообще что-либо. Он припарковал свой автомобиль в квартале от дома Дэниела, радуясь, что вообще смог это сделать, потому что во дворе его друга не предусмотрено никакой парковки вообще. Он шёл, засунув руки в карманы и опустив голову, чтобы солнце не светило в глаза. Улицы были тихи, когда он шёл, пока его не остановил глубокий голос человека с тощим телом и пистолетом в дрожащей руке. — Гони свой кошелёк, — потребовал человек, указывая пистолетом на Блейна, который резко остановился, широко раскрыв глаза, и вытащил руки из карманов, чтобы поднять их вверх. — Хорошо, просто… просто успокойтесь, ладно? — медленно говорил Блейн, оглядываясь вокруг в поисках кого-нибудь, кто сможет помочь. — Я сказал, гони свой кошелёк! — мужчина закричал, заставляя Андерсона чуть вздрогнуть, и он громко выдохнул, пытаясь замедлить бешено колотящееся сердце. — Хорошо, я просто достану его из кармана, — сказал он, медленно запуская руку в задний карман. Он начал вытаскивать кошелёк, пока не раздался громкий крик женщины, которая увидела грабителя и случайно оказалась в центре криминального происшествия. Крик испугал как Блейна, так и грабителя, и прежде чем Блейн успел среагировать, дрожащая рука нажала на курок, и громкий грохот от звука выстрела послышался в воздухе. Пуля попала в Блейна, и он упал на холодную бетонную площадку.
