Happy To Keep His Dinner Warm

      Проходили дни. В начале ноября начался снегопад, спустя пару недель после того, как Блейн последний раз говорил с Куртом. Он ничего не слышал от него с тех пор. И с тех пор он никак не грустил о нём. Днём его отвлекала работа, заставляя двигаться вперёд, а по ночам он отказывался обвинять себя в том, что случилось. Он общался с Аароном, несмотря на то, что они расстались, потому что разговоры с ним помогали. Он чаще разговаривал с Дэном, потому что разговоры с ним помогали ещё сильнее. И ещё, он разговаривал с профессионалом, потому что это помогало больше всего.       В начале он говорил о Курте. Говорил о том, почему они вечно сходились и расставались. Почему он чувствовал то, что чувствовал с Куртом — хорошее и плохое. Почему он винил себя за то, что никогда не было его виной. И потом он начал говорить больше — о своей семье. Последний раз, когда он говорил со своей матерью лицом к лицу. Последний раз, когда он говорил со своим отцом. Почему он так сильно завидовал своему брату.       Блейн говорил и говорил, пока не мог придумать что-нибудь ещё, о чём можно поговорить, а затем ещё немного. До тех пор, пока он не почувствовал себя лучше. Пока он не почувствовал себя счастливее.       Потом наступил День Благодарения, и Куперу даже не нужно было особо уговаривать, чтобы заставить его приехать домой в Огайо на обед. Его мать поцеловала его в щёку, впервые за последние годы. Он обнял своего отца и на самом деле почувствовал, что простил его за всё то время, когда он чувствовал себя отверженным. Это было причиной того, почему он застрял в отравляющих отношениях, у которых не было стремления к тому, чтобы исправиться, независимо от того, была ли там любовь или нет. И они оба плакали.       Его телефон предупреждал его о наступлении старой годовщины, которую он занёс в мобильник год назад. Блейну было грустно, когда он удалял напоминание, но одновременно он чувствовал облегчение. Как будто он помогал себе вместо того, чтобы бороться.       Он провёл декабрь, выступая. Завёл больше новых друзей. Переехал на новое место, лучше, чем раньше, с хорошим освещением и большим окном с видом на город, который он любил. Он писал новые песни и новые истории, а когда он чувствовал себя одиноким, то прогуливался по улицам, пока однажды не наткнулся на приют для животных. И когда он почувствовал, что слишком сложно стереть воспоминания о старой собаке, то вместо этого завёл себе котёнка.       Он научился готовить что-то получше, чем макароны, и он звонил своей маме каждые выходные, просто потому, что хотел этого. Он воспользовался советом Дэна и нанял агента, и в конечном итоге записал свои песни. Он встретил кое-кого, но ему всё ещё было слишком сложно встречаться с кем-то, и тогда он ещё немного поговорил об этом с терапевтом.       Пришло Рождество, и оно было прекрасно. Пришёл Новый год, и он был удивителен. Он привёл кого-то к себе домой, чтобы повеселиться, а на следующий день забыл имя этого человека. Он не сдержал своё обещание уменьшить количество кофе, но сдержал обещание быть более радостным. Оптимистичным. Счастливым.       Он выпустил альбом, который люди полюбили и покупали. Конечно, он не претендовал на звание «следующего большого прорыва», но он был популярен, и этого было достаточно, потому что людям на самом деле нравилось то, что он делал. Он в любом случае не хотел быть «следующим большим прорывом».       В один день, в середине января, Блейн проснулся с чувством одиночества в груди. Поэтому, рано утром он вышел на прогулку, когда улицы были спокойнее, чем обычно, потому что в такое время в воскресенье большинство людей ещё спят. Он дышал морозным воздухом и бродил по улицам, потому что его любимое кафе не было открыто так рано по выходным. Поэтому он шёл, пока не наткнулся на открытое кафе, и его желудок заурчал от того, что он не завтракал.       В очереди было всего два человека, что радовало. Блейн осмотрелся, чтобы прочувствовать это место, когда его взгляд наткнулся на что-то, от чего перехватило дыхание. Его сонные глаза дважды посмотрели туда, прежде чем встретились со светло-голубыми глазами человека, сидящего у окна. У него было то же самое шокированное выражение лица, которое, Блейн уверен, было и у него самого.       — Курт… — выдохнул Блейн, и его губы изогнулись в улыбке, когда Курт махнул рукой и тоже улыбнулся ему.       Блейн вернул жест, прежде чем застенчиво опустить взгляд, двигаясь в очереди. В течение всего времени, что он заказывал свой кофе и круассан, он думал, следует ли ему пойти и заговорить с ним. Он думал, пока не получил свой кофе и не повернулся обратно к Курту, и тогда он решил, что да, следует. Он сделал большой глоток и направился к нему с яркой улыбкой на лице. Курт встал, и затем они приблизились друг к другу, обнимаясь с застенчивыми смешками, и Курт пригласил Блейна сесть, что тот и сделал.       — Не ожидал увидеть тебя здесь, — заговорил Курт, его голос был низким от долгого молчания, как и у Блейна.       — Я не планировал приходить сюда. Случайно вышло, — сказал Блейн, обнимая свой стакан ладонями, чтобы согреть их, после чего расстегнул пальто и поудобнее устроился на стуле.       — Ну, я рад, что ты оказался здесь. Я долго тебя не видел, — сказал Курт, и Блейн с усмешкой кивнул. — Я знаю, что это, в основном, моя вина...       — О, нет, нет, это не так, — Блейн быстро остановил его, беря за руку. — Это не только ты, я просто был сильно занят и уверен, что ты тоже.       — Ты был занят, да? Я купил твой альбом, — Курт гордо улыбнулся ему, а Блейн посмотрел на него с благоговением.       — Ты… ты купил? — спросил он, остолбенев от мысли, что Курт на самом деле узнал о его музыке и купил её. На самом деле слушал её. Зная, что некоторые из этих песен были о нём, хорошие или плохие. — Тебе понравилось? — тихо спросил Блейн, немного боясь того, что может ответить Курт.       Курт нахмурил брови, как будто не мог поверить, что Блейн вообще задал такой вопрос.       — Конечно, мне понравилось. Я слушаю его, наверное, каждый день, — сказал он, и Блейн расплылся в улыбке, делая глоток кофе.       — Это… это очень приятно слышать. Спасибо, — ответил он, чувствуя, как его распирает от гордости.       — Конечно. Ты удивительный музыкант, — сказал Курт, заставляя его улыбаться ещё сильнее. — Есть одна песня. Клянусь, я слушал её около двадцати раз после того, как услышал впервые, — сказал он, кидая взгляд на руку Блейна, всё ещё лежащую на его ладони, и никто из них до сих пор это не осознал.       Блейн подумал о том, чтобы отстраниться, пока Курт не перевернул ладонь, потирая большим пальцем по его руке, и Блейн передумал. Зачем лишать себя приятного чувства?       — Что за песня? — спросил он в конце концов, когда Курт посмотрел на него.       — «Happy to Keep His Dinner Warm», — ответил Курт с лёгкой улыбкой.       Блейн смотрел на него, кивая. Он слишком хорошо помнил, как написал эту песню. Год назад, когда всё было намного легче, чем сейчас, когда они с Куртом видятся после нескольких месяцев, проведённых порознь. Блейн хотел сказать, что песня была написана о нём, но у него было чувство, что Курт уже знал.       Они разговаривали остальную часть утра, рассказывая о вещах, которые они пропустили. Блейн выяснил, что Курт поступил так же, как и он, и посещал терапевта. Он выяснил, почему он был таким закрытым. Почему он не мог ни о ком заботиться, и почему он не мог заботиться о себе. И затем, после того, как он «починил» себя, он продолжил тем, что получил повышение на работе.       Несмотря на то, что он был сильно занят, он признался, что не говорил с Блейном потому, что не был готов, а когда был, то не думал, что это будет хорошей идеей. После всего, что случилось, он действительно хотел знать мнение Блейна, и если находиться вдали от него было для Блейна лучше, то он бы принял это.       Он встретил кое-кого в декабре, но вскоре они расстались, потому что это было слишком тяжело. Он переехал в новую квартиру, которая была меньше, но тише, к тому же с прекрасным видом на город, который он так любил. Он рассказал, что его телефон предупреждал его о годовщине, которую он внёс в календарь год назад. Курт не удалял напоминания, потому что знал, что никогда не забудет этих дат, даже если между ними всё кончено. Блейн признался в том же самом.       Курт показал фотографии Бэйла, который стал довольно большим, а Блейн показал фотографии своего нового котёнка с ярко-голубыми глазами и пятнистым носом, и Курт смеялся, когда увидел его фото в крошечном свитере. Про себя Блейн отметил, что его смех стал более радостным. Лёгким. Счастливым.       Когда Курт пролистывал фотографии, то наткнулся на свою, где он выглядел молодым и влюблённым. Блейн немного покраснел от смущения, что до сих пор хранил фотографию, но Курт просто посмотрел на него с нежностью.       — Мы так сильно изменились с тех пор, — сказал Блейн, и Курт кивнул.       — Да, изменились.       Прошло немного времени, прежде чем рука Курта, которую держал Блейн, начала дрожать, и когда он спросил почему, Курт начал извиняться за всё, и Блейн не прерывал его. Он слушал каждое слово, каждое извинение и оправдание за все поступки, которые Курт совершил, как будто заранее готовился к этому.       И он простил каждую мелочь, и сам признал все свои ошибки. И хоть он понимал, что слова Курта были продуманы заранее, это не делало их менее искренними.       Они говорили до тех пор, пока ярко не засветило дневное солнце, а в это время года день наступал позже. И даже тогда они не хотели расходиться. Но, когда им всё-таки пришлось, Курт дал Блейну свой новый номер и предложил выпить кофе в ближайшее время. Блейн отказался, предлагая вместо этого купить пиццу и горячий шоколад, восстанавливая воспоминания о первом свидании, и Курт не сдержал вопроса:       — Это будет свидание?       И Блейн усмехнулся:       — Абсолютно.       И тогда Курт согласился. Это был не совсем новый старт, но это было началом новых, свежих отношений, потому что больше их не обременяли проблемы, которые были в прошлый раз. У них не было секретов, и не было причин лгать. Они оба были в состоянии начать здоровые отношения. Курт наклонился, чтобы обнять Блейна, который с радостью обнял его в ответ, погружаясь в воспоминания. Воспоминания о том, через что они прошли, хорошее или плохое.       Он не мог замедлить быстрый стук своего сердца, когда находился в объятиях Курта, и почти задал себе вопрос, почему это происходило с ним. Но ответ был прост.       Блейн Андерсон мог делать много чего. Он мог петь, играть на нескольких инструментах, заниматься спортом и даже победить в каждой игре в Скраббл, в которую он играл, благодаря своему хорошему словарному запасу. Но есть одна вещь, которую Блейн Андерсон сделать не мог — разлюбить Курта Хаммела.       Конец.