Роман с Дьяволом

Он уже ехал прочь из Мистик Фоллз, ни на секунду не задумываясь о том, чтобы остаться. За окном расстилались деревья у обочины. Стояли в ряд ровным строем и колыхались на ветру. Автобус был полупустой, и Кай подумал, что это хорошо, потому что для него и эти десять человек казались стотысячной толпой, которая душит его со всех сторон, не давая глубоко вздохнуть свежий воздух, и не давая ему максимум свободы. Он всегда был один. Даже когда был маленький. Он никогда не дружил со своими братьями и сестрами, никогда не играл с ними в прятки или в салки, никогда не общался с ними. Все это время — один. Он ни о ком не думал, ни о ком не переживал. А сейчас у него в голове застряла ведьма, которая до раздражения правильная и чистая, и он не имеет ни малейшего понятия, как избавится, выкинуть её из мыслей. Потому что она застряла там, кажется, навсегда. Даже сейчас, когда он едет в автобусе и всматривается в окно, он думает о ней, а стоит ему только закрыть глаза, как её образ сразу же появляется во снах, такой живой и такой красивый. Он решил, что не будет спать. Так ему будет проще. Тем более, до Уитмора из Мистик Фоллз было не далеко ехать — всего 150 миль. Он решил прыгнуть в автобус сразу же, после того как выбежал из бара. Нужно было уехать и побыстрее. Так хоть она будет далеко. Он бежал из города как побитый щенок. Кай никогда ни от кого не бежал. Всегда шел напролом и добивался своего любыми способами. Но сейчас, это было необходимо. Эти противоречивые чувства съедали его заживо. Он одновременно хотел быть рядом с ней, но в то же время его нутро говорило ему что так нельзя, что это не нормально. Боже, ну зачем она приперлась в тот бар? Он не хотел её видеть. Он не хотел чувствовать её так близко. Он не хотел дотрагиваться до неё… Нет — он хотел. Он хотел, и это стало нормой для него. И он терзал себя за эти, поглощающие его целиком, желания. Такое ощущение, что это были не его желания. Как будто кто-то вписал их в его голову. Потому что невозможно резко начать желать человека. Вот так сильно! Он хотел её и телом, и душой. Душой, которой у него никогда не было. И, он думал, что никогда не будет. Но она что-то пробудила в нем, так неожиданно… Она не должна заметить этого. Никто не должен. Я не хочу, чтобы ты видела, что ты со мной делаешь. Потому что тебе все равно. Потому что ты ненавидишь меня. Потому что это правильно — ненавидеть меня. Потому что никто раньше не испытывал ко мне никаких чувств. Даже родные. Кроме мамы. Мама… Она ушла так рано, и это сломало его окончательно. Он и до этого уже почти раскрошился на маленькие кусочки. Но это заставило его рассыпаться тысячью осколками, которые невозможно склеить обратно. Это был тот самый момент, когда он впервые почувствовал настоящую боль. Боль, которая чуть не убила его. Это было невыносимо. Когда отец постоянно запирал его в комнате, она была единственной, кто тайком приходил к нему чтобы поговорить. Она была единственной, кто не сторонился его, не пугался его способности вытягивать магию. Они могли говорить часами, когда отца не было дома. А потом этот крик, который оглушал и заставлял все внутренности сжаться, а сердце биться все чаще. — Меган, что ты делаешь? Отойди от двери! Немедленно! — Нет! Пусти меня. Не трогай! Отпусти её, придурок. Не трогай мою маму. Не трогай! Он колотил кулаками в дверь как ненормальный и кричал. Он слышал, как мать силой оттягивают от двери и волокут по паркету как мешок с мусором. Он слышал этот отчаявшийся крик сквозь слёзы и кричал. Кричал, что есть мочи. Потому что не хотел снова остаться один… А потом это стало нормой для него. Его кредо. Вера в то, что одиночество — лучшее, что может быть в его жизни. Ни от кого не зависеть. Ни о ком не заботится. Не испытывать никаких эмоций. Ничего не чувствовать. Вообще. Он жил с этим все это время. Но тут появилась она. И все, на фиг, перевернулось с ног на голову. Нужно было поговорить с ней, разобраться во всем этом сумасшествии. Но что он ей скажет? Он не мог признаться ей в том, что думает о ней, желает её. Он не мог даже подумать о том, чтобы как-то разрулить эту ситуацию, потому что не мог представить хоть на секунду, что Бонни станет слушать его. Нет! Это сейчас не важно. Нужно готовиться к слиянию. Как раз вовремя приехать в Уитмор, где работает его драгоценная сестричка и дать ей понять, что на этот раз он уже не такой глупый, как восемнадцать лет назад, когда с её помощью отец сослал его в заточение. На этот раз ему никто не помешает. Если понадобится, он убьет любого, кто встанет у него на пути. А он уже был очень близко к своей цели.

***

Дверь распахнулась, и она вышла на улицу. Нужно было пойти в особняк и дать о себе знать, потому что Елена, наверное, волнуется. Бонни так неожиданно ушла тогда. Не имело значения, что на улице кромешная тьма, ноги сами несли её домой. Лучше бы она тогда вообще не выходила из особняка Сальваторе. Тогда не было бы этого безумия. Не было бы этих переживаний из-за шкатулки. Не было бы незапланированных встреч с ним. С Каем. Все это началось именно там. Поэтому из бара она не хотела возвращаться домой. Ей было страшно. Нет, она не его боялась. Она боялась, что не сможет сдержать своих чувств, что нахлынули на неё как волна. Накрыли с головой. Вдруг она вернется домой, а он лежит в её кровати, в своей привычной манере, и улыбается как придурок? Вдруг он там, поджидает её? Ей нужно было всеми способами избегать встречи с ним. Потому что, если она еще раз увидит его, если еще хотя бы на секунду почувствует его взгляд у себя на лице, если еще раз попробует запах его тела, то она просто рухнет перед ним камнем вниз без сознания, просто умрет на месте. Скатится, как капля дождя по стеклу бездыханным телом к его ногам, и так и останется лежать, пока он не уйдет, или, пока он не скажет что-нибудь отвратительное, обидное, что уколет её тонкой иголочкой прямо в сердце. Когда Бонни пришла в особняк, после того, как поговорила с Мэттом в Мистик Гриле, если это можно было назвать разговором, то увидела сидящую на диване Елену и Кэролайн с горящими глазами. Она слушала рассказ Елены, которая, Бонни могла поспорить на что угодно, рассказывала об её возвращении. Потому что в то мгновение, когда Бонни открыла дверь, блондинка сразу же подлетела к ней со скоростью ветра и обняла так крепко, что Бонни даже заморгала и скривилась от силы объятья, а потом улыбнулась, почувствовав заботу и долгожданную улыбку на лице Кэролайн. Через секунду с кухни вышел Стефан, но он не налетал с объятьями, как все остальные, а только подошел легонько похлопал по плечу рукой и подмигнул. Кэролайн автоматически повернула голову в его сторону, робко посмотрев на вампира. — Я так рада! — Восклицала подруга, переводя взгляд в сторону Бонни. И на лице блондинки появилась самая искренняя улыбка. — Ага. Ты как? — спросила неуверенно. — Ничего. — Улыбка сразу же сползла с лица Кэролайн. — Вот недавно приехали. — И какие новости? — Не самые лучшие. — Кэролайн опустила взгляд в пол. Бонни обняла её в знак поддержки. И внезапно ей стало так грустно. Лиз была единственным нормальным родителем из всех этих сверхъестественных существ, что были её друзьями. Она самый добрый, самый отзывчивый и самый восхитительный человек на свете. И почему это должно происходить с хорошими людьми? Почему они должны уходить из жизни? Почему бы им не жить вечно? В комнате повисла нарастающая тишина. Голова Кэролайн мирно покоилась на груди у Бонни, и по её судорожным движением плеч, Бонни поняла, что подруга плачет. Но когда она подняла голову, глаза не блестели от слез, а щеки были сухие. Удивительно, как она еще не развалилась на части? В голове прозвучала фраза, которую Бонни повторяла очень часто в последнее время. Я не знаю, что мне делать. Посмотри на свою подругу страдалица. Вот кто страдает по-настоящему. Вот, кто не знает, что ей делать в данный момент или завтра, когда в любую секунду может зазвонить телефон и сообщить о том, что её матери больше нет. — Где ты была? — неожиданный вопрос заставил девушек сделать резкий поворот в сторону Елены. Черт. Сейчас она будет её отчитывать, как маленькую девочку. — Мне захотелось пойти домой. — обиженным голосом куда-то в стену ответила Бонни. Она не могла посмотреть Елене в глаза. Она понимала, что поступила безрассудно и знала, что была не права, когда ушла ночью, не предупредив друзей. — Ночью? — брови Елены поднялись вверх. — Не могла подождать до утра? Или хотя бы разбудить меня? Я бы тебя отвезла, если тебе уж так хотелось. — Я не хотела доставать тебя. — Бонни перевела взгляд на Елену. — Доставать? — она подпрыгнула с дивана, как будто только что села на иголку, выплюнула это слово с криком. — Бонни, с тобой могло что-то случ… — Ну, все. Хватит. — перебила Елену Кэролайн. А та застыла с открытым ртом, не договорив предложение. — Давайте не будем ссориться. Ладно? Елена опустилась на диван, все еще пыхтя от злости, прислонилась к спинке и сложила руки на груди, надув губы. И Бонни не могла винить её за это. Она посмотрела на Кэролайн вопросительно, та лишь закатила глаза, и, махнув рукой в сторону подруги, потащила Бонни на кухню. — Ну, ты собираешься ехать в колледж? — спросила через плече блондинка, набирая в стакан воду. Колледж? . Она даже не успела подумать об этом. Просто не было времени. Или у неё мысли были другим заняты? — Ну.. — секунду поколебавшись.- Я еще не думала об этом. Кэролайн быстро развернулась, опершись о раковину спиной, поднесла стакан к губам, легонько надпила. — Ты должна поехать! Удивительно, как она быстро меняется. Бонни уже и забыла, как это происходит. Кэролайн сейчас должно волновать совсем другое. Вместо этого, она беспокоится о том, получу ли я образование? — Знаешь, — Бонни присела на стул. — Я еще не совсем готова… — Тебе будет легче привыкнуть ко всему, ели ты будешь в окружении друзей и занята работой. — Пояснила подруга. А еще я буду подальше от Кая. Промелькнуло в голове. Ну, это не такая уж и плохая идея — вернутся в колледж. Почему бы и нет? — Ладно, уговорила. — Улыбнулась Бонни. И Кэролайн одарила её улыбкой в ответ. — Сегодня же и поедем. — Она направилась в сторону выхода из кухни. — Пойду, скажу Елене, пусть собирается. И подруга скрылась за дверью. Это хорошее решение. Нужно начинать жить дальше, продолжить учебу, найти себя. И Кэролайн нужна поддержка. Это было заметно. Она пытается держаться, пытается казаться сильной. Но как можно быть сильной в такой ситуации? Как такая хрупкая девушка как Кэролайн, может держать в себе столько боли, которая была видна в её глазах? Как она могла вести себя совершенно обычно, когда её сердце разрывается на части? Бонни на её месте давно бы уже сорвалась. Но Кэролайн, не могла себе такое позволить. Такой сильной как сейчас, Бонни её еще никогда не видела. — Мы готовы ехать. — Бонни подпрыгнула на табуретке. Голос Кэролайн вернул её из раздумий. — Где ты там? — Иду. — крикнула Бонни, поднимаясь и направляясь в гостиную. — Ловко ты вчера от нас улизнула. — голос Деймона заставил её сжать губы. Она посмотрела на вампира, который держал в руках две огромные сумки. — У меня все вещи дома! — проигнорировала она его замечание. Хватит на сегодня с нее нотаций. — Возьмешь наши. — быстро выпалила Кэролайн. — Идемте уже. Может, хоть на последнюю пару успеем. — Ботаны. — фыркнул Деймон сквозь зубы. И получил за это по плечу от Елены. Уголки губ Бонни немножко поднялись вверх. Они вышли из особняка и уселись в машине. Елена на переднем сидении рядом с Деймоном, а Бонни и Кэролайн — сзади. Ехали в полной тишине, все погрузились в собственные мысли. В машине тихо играла музыка, которая придавала Бонни уверенность в себе и немножко спокойствия. Она расслабилась, откинувшись на спинку кресла и запрокинув голову, закрыла глаза. Такое дикое спокойствие и знание того, что она больше его не увидит. По крайней мере, в ближайшее время, до тех пор пока она не вернется в Мистик Фоллз. И эта мысль грела её всю дорогу в Уитмор, где она все еще числилась студенткой в колледже благодаря Елене, которая все это время внушала директору не исключать её за прогулы. — Бонни. — послышался приглушенный голос, будто она находилась под водой. — Ты спишь? Она открыла глаза, повернула голову вправо. Все было размыто, но через секунду стало отчетливо видны черты лица и голубые глаза, которые вглядывались, пытаясь что-то высмотреть. — Мы почти приехали. — В самом деле? — удивленно спросила Бонни. Кэролайн покачала головой. Кажется, только что они пересекли границу города. Она действительно уснула и не заметила, как быстро пролетело время. Бонни потерла глаза и поднялась чуть повыше потому что, уже совсем сползла вниз. Еще чуть-чуть и закатилась бы где-то под сидение Деймона. — А какая у нас там последняя пара? — спросила она, повернув голову в сторону Кэролайн. — Практика в больнице с Джо. — Ответила подруга и добавила. — Джо — это новая.. — Я знаю, кто такая Джо. — перебила её Бонни. — Мы с ней уже успели познакомиться. — Ясно. — Кэролайн отвернулась, поджав губы. Бонни только сейчас поняла, что ответила очень резко, и ей стало не по себе. — Извини. — она взяла её за руку. — Все нормально. — приподняв уголки губ, процедила Кэролайн. Машина припарковалась у знакомого здания и Бонни тяжело вздохнула. Отпустив руку Кэролайн, она открыла дверцу и вышла на улицу. Напротив неё возвышалось здание общежития, в которое она вселилась год и девять месяцев назад. Это было странно, опять вернуться сюда. Она смотрела на студентов, которые выходили и заходили в здание. Потом почувствовала легкое прикосновение у себя на плече. Повернув голову влево, она увидела кольцо с синим камнем на указательном пальце. Кэролайн. — Ну что идем? — Да. И они вместе сделали шаг к старой новой жизни. Комната почти не изменилась. Все было как раньше. Бонни уселась на пустую кровать, на которой не было ни покрывала, ни подушек, только мягкий матрац. Странно, что к ним никого не подселили. Хотя, что тут может быть странного? Наверняка внушили начальству. Бонни фыркнула. В комнату зашла Елена, кинула сумку на кровать, и, согнувшись, начала в ней лихорадочно рыться. Все еще обижается. — Ты еще долго будешь дуться на меня? — спросила Бонни, подняв брови вверх, и словив невозмутимый взгляд Кэролайн. Елена остановилась, выпрямила спину, но не оборачивалась. — Посмотрим на твое поведение. Казалось бы, обычная фраза, произнесенная с такой вот интонацией, может тут же изменить настроение в лучшую строну. Елена сказала это с нотками сарказма в голосе, совсем не серьезно. И Бонни могла поклясться, что в этот момент подруга улыбалась, хоть она и не видела её лица. Значит, уже не обижается. — Ну ладно. — Кэролайн хлопнула в ладоши. — Раз все помирились, давайте, может быть, сходим на пару. Елена покосилась на Бонни и подруги засмеялись. Через секунду к ним присоединилась Кэролайн. Это то, что ей было сейчас нужно. Они дружно вышли из комнаты и пошагали по улицам города прямиком в медицинский центр Уитмор. По пути туда девушки продолжали смеяться как дети. Даже Кэролайн на секунду забылась. Но, когда они вошли внутрь здания, Бонни заметила, что у Кэролайн пропало настроение. — Я сейчас. — выпалила блондинка, сворачивая в один из коридоров, ведущих в палаты. — Куда это она? — спросила Бонни, повернув голову в сторону Елены. — К Лиз.. — тихо ответила та. Боже, какая же я глупая. Как можно было не догадаться, что мама Кэролайн лежит в этой самой больнице. Она сделала неосознанный шаг в сторону Кэролайн, но рука на плече заставила её остановиться. — Ей нужно побыть одной. Бонни кивнула. Конечно. Пусть побудет с мамой. Елена уволокла её прямо по коридору, и подошла к группе студентов, которые столпились у одного из кабинетов больницы. Все в синих халатах. Бонни опустила голову вниз, посмотрев на себя, точнее на то в чем она была одета. Клетчатая рубашка, белая майка и джинсы. Отлично. Очень похоже на доктора. Она покосилась в сторону Елены. По выражению лица Бонни, подруга сразу поняла, в чем дело и улыбнулась. Елена отошла, оставив её одну в окружении кучки незнакомых людей, сгорать от стыда. Глаза начали лихорадочно наблюдать за каждым их них. Кто-то читает конспект, кто-то разговаривает с соседом, кто-то по телефону. Взгляд скользил по каждой персоне в кругу. И тут взгляд остановился на одном из студентов, который стоял спиной к ней. Худощавый высокий брюнет, что-то оживленно рассказывал какой-то блондинке, которая улыбалась, обнажив все свои тридцать два зуба. Она вглядывалась в затылок, который показался ей до боли знакомым. Ну, нет, этого не может быть. Она еще не совсем сошла с ума, чтобы видеть его в каждом человеке. Это не он, ей показалось. Но тут парень повернул голову влево, показывая девушке пальцем что-то в окне. И она увидела этот профиль. Тонкий нос, который был почти идеальным, покрытые щетиной скулы и острый подбородок. — Этого не может быть. — вырвалось у нее совершенно случайно. И, похоже, она сказала это слишком громко, потому что все студенты, стоявшие в кругу, обратили на неё внимание. Но ей было все равно на них. Она наблюдала за ним. Как улыбка, которая озаряла его лицо, тут же спала, после того, как он услышал её голос. Как он медленно повернул голову в её сторону и его взгляд скользнул по её лицу, а потом острыми кинжалами вонзился ей прямо в глаза. Казалось, вокруг никого нет. Нет тех студентов, которые снова начали заниматься своими делами, не обращая на Бонни больше никакого внимания. Нет больных, которые лежали в палатах. Нет врачей, которые каждый день спасали жизни. Есть только он и она. Стоят, замерев на месте, и сжирают друг друга глазами. Ей казалось, что время замедлилось и вокруг неё все происходило как в замедленной съемке. Она краем глаза заметила, что блондинка дергает его за рукав халата, пытаясь привлечь к себе внимание. И вдруг кто-то дернул ее за руку. — Бонни, держи халат! Она резко развернулась, оторвав взгляд от Кая, и увидела вопросительный взгляд Елены, которая протягивала ей синюю ткань. Она посмотрела на халат в руках подруги, потом повернулась в сторону, выискивая взглядом парня. — Куда ты смотришь? — Елена покосилась в ту сторону, куда глядит Бонни, нахмурив брови. Его нет. Его там не было. Как и блондинки. Куда они делись? Она кинула быстрый взгляд на каждого студента, который стоял в кругу. Нет. Не нашла. Боже, он ей уже мерещится. Да что же это такое творится? Елена схватила её за плечи и потрясла, приводя в чувство. — C тобой все в порядке? — настороженный тон. Бонни прикрыла глаза. В горле пересохло, воздуха не хватает. — Да. Мне нужно попить. — она отстранилась от Елены и развернулась к выходу. — Давай я тебе принесу. — крикнула подруга ей вслед. — Тебе плохо? — Нет, все нормально. — ответила, она, не оборачиваясь. — Я сама справлюсь, спасибо. И она побрела по коридорам больницы, не зная куда. В ушах звенело. Кажется, она сейчас упадет. Оперлась о стенку, немного сползла вниз, потирая мокрый от пота лоб. — С вами все в порядке, мисс. Незнакомый голос. Она подняла глаза и увидела мужчину в синем халате, который схватил её за локоть, приподнимая вверх. — Все хорошо. — ответила она хриплым голосом. — Нет, так дело не пойдет! Пойдемте со мной в палату, я осмотрю вас! — приказал он, увлекая её за собой. Ноги подкашиваются, стали почти ватные. Она оперлась на мужчину и последовала за ним в ближайшую палату. Дверь открылась и Бонни успела заметить номер — 274. Она скривила губы. — Садитесь вон туда. — он указал на кровать, что стояла возле стены. Бонни еле добралась до неё в одиночку. Наконец присела. Слава Богу. В глазах туман, ничего не видно. А в голове такой бардак, что не разгрести и до следующего года. Она посмотрела на врача, который копошился в тумбочке. Что-то искал. — Вы давно ели? — спросил он, все еще не оборачиваясь. — А что? Хотите пригласить меня на ужин? — вопрос, который она вообще не хотела задавать. Что? Она машинально вскинула руку вверх и прикрыла губы ладонью. Врач прекратил рыться в тумбочке и обернулся, взглянув на Бонни. Рот растянулся в широкой улыбке. — Простите, я не то хотела ска… — Ничего. — перебил он её. — И все же, когда вы в последний раз ели? — повторил он вопрос, медленно подходя к ней, все еще улыбаясь. И она только сейчас заметила, какой он симпатичный. Высокий брюнет, наверное, выше за Бонни на две головы, красивые зеленые глаза и широкие скулы. Большие мускулистые руки держали что-то. Она вглядывалась в его лицо и заметила вопросительный взгляд доктора. Тряхнула головой и опустила взгляд куда-то на свои колени. Ноги все еще дрожали. — Я не помню. — тихо ответила Бонни. — Дня два назад. А действительно, сколько она уже не ела? Она даже не помнит этого. — Все ясно. — Ответил врач, и начал записывать что-то на листике бумаги. — Что? — спросила она удивленно. — У вас голодное истощение. Поешьте чего-нибудь, и попейте эти витамины. — он протянул ей листик. — И вам станет лучше. — Спасибо. — ответила Бонни, забирая бумажку. — Сейчас я вам вколю одно лекарство, которое поможет продержаться до ужина, чтобы вы не упали в обморок. — Хорошо. — скривилась Бонни. Она не любила иголки. Всегда боялась уколов. Но раз уж она довела себя до такого состояния, нужно было потерпеть чуть-чуть. Он подошел к ней ближе и попросил задрать рукав рубашки на левой руке. Потом быстро намазал нужное место спиртом и вколол ей содержимое шприца, а потом, развернувшись, пошел к умывальнику. Даже и не больно совсем. Улыбнулась Бонни и опустила глаза на бумажку, которую она сжала в руках. На листике было написано название витамин, а ниже — номер телефона и имя. — А что это? — она начала подниматься с кровати, разворачивая обратно рукав рубашки. — Это на случай, если вам вдруг захочется поужинать в компании доктора. — он улыбнулся, взглянув на нее через плече. Он что оставил ей свой номер телефона? Молодец, Беннет, не теряешь хватку! Губы растянулись в улыбке. — Я подумаю. — она направилась к двери и дернула за ручку. Открыв её, обернулась. — Еще раз спасибо. — Не болейте. И Бонни скрылась за дверью, прислонившись к ней спиной, вглядывалась в записку. Доктор Джон Сноу. Ну что ж Доктор Джон Сноу, если вы настаиваете — я возражать не буду. Она оттолкнулась от двери и пошла по направлению к группке студентов, которые стояли неподалеку. Она чувствовала себя намного лучше. Лекарство помогло. Она уже почти дошла до назначенного места, как вдруг, кто-то резко дернул её за локоть и потащил в ближайшую палату. Бонни даже не успела понять, что происходит. Там было темно и сыро. Дверь с грохотом захлопнулась и Бонни услышала щелчок замка, а потом этот жесткий голос, который эхом раздался у нее в сознании: — Какого чёрта, Беннет? Сердце пропустило удар. Она узнала его. Ей тогда не показалось, и Бонни мельком подумала, что это хороший знак, потому что если бы ей тогда показалось, что это он — было бы намного хуже. Потому что она не хотела, узнавать черты его лица в каждом встречном. Или хотела? — Кто это? — включила дурочку она. В комнате темно, и, кажется, это была не палата. Бонни показалось, что это какая-то кладовка, потому что она сделала шаг в сторону, когда почувствовала, что его тело стремительно приближается к ней, и столкнулась с чем-то длинным и тонким. Она схватилась за этот предмет, чтобы не упасть, и поняла, что это была вроде как швабра. Если она не ошибается. Это что действительно кладовка? — Как будто ты не знаешь, кто это! — зарычал он сквозь зубы. — Таращилась на меня в холле, словно призрака увидела. Я не.. — Она запнулась на секунду, потому что почувствовала его дыхание у себя на лбу, а потом сглотнула и продолжила. — Я не таращилась. Интонация уверенной женщины. И по фиг, что все внутренности поменялись местами, и сердце её сейчас билось где-то на уровне желудка. Молодец, Беннет. Глаза уже начали привыкать к темноте, и Бонни сумела заметить пару блестящих искрами глаз, которые всматривались в её лицо. — Что ты здесь делаешь? — почти шепотом, почти не слышно.. Но Бонни услышала. Этот шепот пронзил её на сквозь острым мечем в живот, там, где сейчас стучало её сердце. Он что серьезно это спросил? Я вообще-то тут учусь. Это он что здесь делает? — Это ты что здесь делаешь? — выплюнула она ему прямо в лицо, кажется, очень громко, потому что он немного вздрогнул. Бонни почувствовала это движение его плеч. И, похоже, он начинает злиться от того, что позволил себе это. — Я спросил… — он сделал шаг вперед и между ними остался маленький промежуток, который казался Бонни настоящей пропастью, потому что она хотела чтобы он был еще ближе. – Что. Ты. Здесь. Делаешь. Каждое слово раздалось в голове Бонни, как громовой удар. Нужно не подавать виду. Не нужно, чтобы он заметил, что ты сейчас, прямо в это мгновение готова скатиться вниз, как капля пота, которая только что побежала по твоей спине от этого напряжения, которое повисло между ними. Она вскинула подбородок вверх. И властным тоном произнесла: — Вообще-то я здесь учусь. Приехала в колледж учиться, ясно? И не только для этого. Еще я хочу быть подальше от тебя. На столько далеко, чтобы даже не вспоминать, как ты выглядишь. Чтобы даже не думать о том, что ты можешь быть рядом, вот так близко, как сейчас. Да кого она обманывает? Саму себя, скорее всего. В комнате повисла тишина. Кажется, он не знал, что сказать. — Ну, а ты? — спросила Бонни, чтобы разбавить эту неловкую тишину. — Что, я? — Что здесь делаешь? — Не твоего ума дело! — огрызнулся он. — Ясно. — она развернулась и попыталась нащупать ручку двери. — Тогда я пой.. — Стоять! На её запястье сцепились холодные пальцы его руки, и Бонни не заметила, как глубоко вдохнула. Надеюсь, он тоже этого не заметил, потому что.. — Не трогай меня! — Бонни резко дернула руку, вырываясь из этой хватки, и маленький кулачок отскочил в бок, громко ударив по двери сжатыми пальцами. Черт, как больно. — Чего ты хочешь? — закричала она. — Оставь меня в покое! — Да я бы с удовольствием! — завопил он, скрипя зубами. – Но, ты, похоже, меня преследуешь! Что? Это я преследую? Что за на фиг, блин? Она не хотела этого делать, но смех сам вырвался из неё, так неожиданно, что Бонни даже немного удивилась рефлекторным способностям её тела. Она продолжала смеяться. Она заводилась, как будильник все громче и громче с каждой секундой. И, слава Богу, что она не видела его реакции на это, потому что они все еще находились в кромешной тьме. — Прекрати ржать, как дура! — крикнул Кай. Похоже, его это раздражало. И она начала смеяться еще громче. И тут неожиданно она проглотила очередной приступ смеха, потому что на нее очень быстро из темноты начало приближаться тело. Она попятилась назад и.. Эта стенка, в которую она уперлась спиной. От куда она здесь взялась? Бонни была готова развернуться, и колотить по ней что есть мочи, может, сможет пробить в ней дыру и выбежать. Но он уже протянул свои руки и торкнулся стены по обе стороны от её головы, не давая ей пошевелиться. Она перестала дышать. По крайней мене, ей так казалось. — Отойди от меня. — только сейчас втянула в себя немного воздуха. — Что же ты остановилась? Продолжай, если тебе так смешно! — он нагнулся и прошептал ей это на ухо, и его губы на секунду коснулись её кожи. Боже, не надо. Отойди от меня, пожалуйста. — Потому что мне, на фиг, не смешно! — продолжил он, поднимая голову, и посмотрел в её глаза. И, кажется, этот взгляд проник прямо внутрь её. Кажется, он мог убить её этим взглядом. Он пытался что-то высмотреть. Он искал ответы, которых не было. Она все еще не могла подобрать ни единого слова. Кажется, губы её шевелились, а звуки, что должны были вылетать из глотки, губились где-то на пути к правильным ответам. — Что ты молчишь? — спросил он, выдохнув. И этот тяжелый выход, кажется, сейчас задушит его. И её. — Что ты хочешь услышать? — тихо, почти не слышно. — Как минимум, адекватный ответ. — На какой вопрос? — спросила она. Но уже знала, что это будет за вопрос. Он крутился у неё в голове каждый день, не давая покоя. Не давая спокойно погрузится у будничные проблемы, и не давая уснуть по ночам. — Что, черт возьми, происходит? — выпалил он очень резко. А она знала? Почему ты меня об этом спрашиваешь? Она понимала, о чем он. Она знала, что он хочет узнать ответ на то, почему им всегда приходится пересекаться, даже тогда, когда оба думали, что далеко друг от друга. А она была уверенна, что он уезжал из Мистик Фоллз именно по той же причине, что и она. Чтобы быть подальше. Потому что, когда они вот так близко, она совершенно ничего не соображает и мозг как будто отключается. — Что ты имеешь ввиду? — снова, как будто ни черта не понимая, спросила она. Зачем? Хочешь разозлить его еще больше? Он и так уже закипает. — Ты что издеваешься, твою мать? — он стукнул правой рукой по стене, так сильно, что она почувствовала волну воздуха у себя на щеке. Черт. — Я действительно не понимаю о чем ты. — непоколебимо спокойным голосом сказала Бонни. И как у неё это получилось, она не знала. Зачем ты врешь, Беннет? Что тебе это даст? Или ты не хочешь принимать как факт то, что сама не знаешь ответов на эти, раздирающие сознание, вопросы? Он зарычал. Он сейчас ударит её. Она покосилась вправо и заметила вознесенную руку, которая повисла в воздухе и остановилась в паре сантиметров от её щеки. Она зажмурила глаза в ожидании оглушающего хлопка. Я убью тебя, Беннет. Я сейчас, прямо в эту же секунду, задушу тебя собственными руками. Он просто кипел от злости. Кажется, его температура поднялась выше нормы. Внутри все пылало. Почему ты ведешь себя как последняя дура? Или тебе это нравится, выводить меня из себя? Ты получаешь от этого удовольствие, Беннет? Скажи! Скажи мне! Какая же ты красивая. И как я раньше этого не замечал? Стой так, с закрытыми глазами, чтобы я смог насладится этим моментом. Чтобы ты не заметила, как я смотрю на тебя. Чтобы ты не почувствовала, как сильно я хочу… Дотронутся до тебя. Почувствовать мягкость твоей кожи. Нет! Не смей! Остановись, Кай! Потому что если ты сделаешь хотя бы еще одно движение рукой к её щеке, то все полетит к чертям собачьим. Где твое одиночество? Где твой гнев? Где твоя ненависть к ней? Куда это все подевалось? Рука нащупала мягкую кожу, почти шелковистую. И через мгновение она широко распахнула свои большие глаза. Земля перестала вращаться. И в темной комнате вдруг стало так светло, что он сумел разглядеть страх в её глазах. — Что ты.. — она прикрыла глаза, поддаваясь скользящей по щеке, руке, и на выдохе. — …делаешь? Боже. Этот её шепот сводил с ума. Он хотел этого, больше всего. И судя по её медленным движением головой — она тоже. — Я не знаю. — невесомым шепотом. Она все еще продолжала прерывисто дышать. Было заметно, что она пытается словить как можно больше воздуха. Бонни как будто задыхалась. А он не мог оторвать от неё руку. Он скользнул по щеке ниже, дотрагиваясь до тонкого подбородка, а потом нащупал пульс у нее на шее. Судя по лихорадочным ударам, которые поднимали туго натянутую кожу на шее, сердце в этот момент у неё находилось именно в этом месте. Эти удары отдавались по его руке, как стук молотка. Тук-тук-тук. Набирая скорость. Быстрее и быстрее. А потом она снова открыла глаза. И этот взгляд уже не был наполнен страхом. Наоборот — тягучим желанием, которое уже давно поглотило его самого. Она потянулась к нему, неуверенно, робко. Он проследил эти движения её лица, когда она остановилась, практически почти остановилась. Она сомневалась. А он стоял, замерев, как мраморная статуя, такой же белый и такой же холодный. Ждал продолжения. Или ждал, что она остановится? Она ведь остановится сейчас? НЕТ. Губы обожгло холодным прикосновением, а рука на её шеё сжалась сильнее. Но, кажется, она даже не почувствовала этого, потому что медленно продолжала делать эти движения своими губами. Бонни втянула в себя его нижнюю губу, и это вскружило ему голову. Он тонул в этом, погружался с головой в это болото, от которого уже не сможет отмыться, потому что в этот самый момент, когда её губы нежно скользили по его губам, уже ничего не было важно. Больше ничего. Даже то, что это было до жути не правильно. Но это было. И это заставляло его вздрогнуть, и потянутся левой рукой к её шее. Он схватил её обеими руками за шею, так что восемь пальцев оказались у нее на затылке, а два больших нащупали выступающие ключицы. И он ответил на поцелуй. И это было то, чего он не делал еще никогда в жизни. Это раздирало внутренности на маленькие кусочки, разбрасывая их по этой маленькой кладовке, в которой он прижимался своим телом к дрожащей Беннет. Да, она дрожала. Её руки все еще свисали где-то внизу, а он продолжал впиваться в её губы так жадно. Он так хотел этого еще тогда, когда она впервые дотронулась до неё. Боже. Это какое-то безумие. Нужно остановиться. Прекратить это, пока он окончательно не свихнулся. Пока это не поглотило его, не утянуло на дно. На самое дно. Но он не мог остановиться. Язык уже скользнул в рот и начал выписывать там пируэты, тянуться на встречу её, такому влажному и твердому. И она еще сильнее начала поддаваться к нему, отталкиваясь от стены, прижимаясь к его телу. Её руки взлетели вверх, и зарылись в темные волосы, и от этого движения он, сам того не ожидая, испустил стон, который заставил на секунду отстраниться, разорвать этот, невыносимо томный и такой бессмысленный поцелуй, который ни к чему хорошему не приведет, но от которого срывало крышу. Он поднял руки к её лицу и оттянул так, чтобы видеть её глаза, которые, ему показалось, были затуманены. Кажется, она не видит, кто перед ней стоит. Не знает, не понимает. Что они делают? Разве это то, чего они хотят? Он задавал эти вопросы себе в голове, и, кажется, они отражались в его глазах, потому что он увидел на лице Бонни понимание того, что они оба перешагнули черту. Пересекли грань дозволенного. Она моргнула пару раз, как будто проснулась, и в глазах начало мелькать осознание того, что только что произошло. Руки резко поднялись вверх и схватили его за запястья, отдергивая его ладони от смуглого лица, а через секунду щелчок замка и яркий свет из коридора пробудил и его. Она выбежала так быстро, что он даже не успел заметить, как закрылась дверь с оглушающим хлопком. И он остался один в тесной темной кладовке, рядом с кучей швабр, ведер и веников. А её нет. И все что ему оставалось это опереться руками о стену, опустив голову вниз, глубоко вздохнуть, накалившийся от их дыханий воздух, осознавая, то, что он окончательно и бесповоротно привязался к ней. И в следующую секунду Кай понял — он уже не мог без неё.