Роман с Дьяволом

Она сидела на полу в своей комнате, окруженная кучей коробок, которые хранила у себя в шкафу. Это были те самые коробки, в которых Елена приносила ей свои игрушки в детстве, чтобы поиграть, а потом забывала, что они когда-либо принадлежали ей. Или, в которых Кэролайн раньше приносила свои альбомы. Она очень любила пересматривать свои детские фотографии вместе с подругами, а так как альбомов было много, их приходилось складывать в коробки, чтобы донести до дома. Бонни всегда было смешно наблюдать за тем, как маленькая Кэролайн тащит тяжеленную коробку в два раза больше её самой, и при этом выглядела счастливой. Она даже не хотела, чтобы ей помогали. Все всегда делала сама. Ну и, в конце концов, все эти коробки каким-то чудным образом, оказывались у Бонни в шкафу. Она никогда их не выбрасывала. Зачем выбрасывать то, что может тебе пригодиться? Рассуждала Бонни. В них можно будет что-то положить или… спрятать. И так они долгие годы тихо лежали в шкафу, ожидая своего часа. Все пусты. Кроме одной, самой маленькой, которую Бонни уже минут десять сжимала в руках с такой силой, что та даже немного погнулась. Теперь и эта коробка была пуста. В ней не было той вещи, которая была так дорога Бонни. Девушка тяжело дышала и быстро моргала, вглядываясь куда-то в стену. Её руки дрожали. Она с силой отбросила коробку в сторону двери, и подтянула руки к лицу, накрыла ими глаза и начала лихорадочно качаться вперед-назад, как матрешка. Потом резко отдернула их от лица, поднялась с пола и начала оглядывать комнату. — Может быть, она закатилась под кровать? — по привычке спросила сама у себя Бонни. И тут же рывком кинулась туда, упала на пол, подняла покрывало вверх и заглянула под неё. Она всем сердцем надеялась, что шкатулка там. Хотя и знала, что это не правда, но все равно надеялась. Она взглядом выискивала предмет, вглядываясь то в один угол кровати, то в другой. Наконец поняла, что в этом нет никакого смысла, тяжело выдохнула и закрыла глаза. — Это конец. — прошептала она себе под нос еле слышно, отпуская покрывало, которое тут же легкой волной упало на пол, и поднялась на ноги. Сердце бешено стучало, а в голове звучали слова бабушки: Это очень ценная вещь, которая принадлежала самой первой ведьме из рода Беннет. Она передавалась из поколения в поколение, и ты должна оберегать ее. Да уж, она уберегла. Ничего не скажешь. Девушка начала слоняться по комнате, как ненормальная, при этом тяжело дыша. — Надо было получше спрятать ее. — она почти задыхалась. — Зарыть где-то глубоко или скинуть в реку. Паника. Это была настоящая паника. Бабушка доверила ей такую ценную вещь, а она даже не попыталась найти место получше, чем этот долбанный шкаф, чтобы спрятать её. Шкатулка не должна была попасть в чужие руки. Она должна была оберегать ее, хранить, как зеницу ока. Но она не справилась. Она не оправдала ожиданий своей бабушки. Бонни все еще не могла поверить, что шкатулки нет. Девушка подняла правую руку и потерла лоб, будто бы это помогло прогнать голос из головы. Голос её бабушки, который звучал так сильно в её сознании, что она даже на секунду подумала, что Шейла сейчас сидит рядом с ней. Как в тот день, когда бабушка рассказала Бонни, что она ведьма и вручила ей этот предмет. … там находится очень важная вещь, которая не должна попасть в злые руки… И теперь эта важная вещь находится в руках психа. И зачем она ему понадобилась вообще? Глупый вопрос. Зачем Каю вообще что-то? Потому что — это Кай. Ему всегда что-то нужно. И он это получает. И за это она возненавидела его еще больше. Почему он не может оставить её в покое? Почему он не может уехать в Портленд, например, и доставать там кого-нибудь другого? Почему ей всегда приходится пересекаться с ним — в том мире, и в этом? Она стояла лицом к кровати, всматриваясь в картину, которая висела над ней. Странно, что Бонни никогда не обращала внимания на женщину, которая была там изображена. У нее были короткие шоколадные волосы, и кожа цвета слоновой кости. Ее взгляд был направлен куда-то вверх. Глаза как будто всматривалась куда-то или на кого-то. Грустные глаза. Ни капли радости в её взгляде. В руке она держала маленькую красную розу, а по указательному пальцу стекала кровь. Почему-то эта картина заинтересовала Бонни именно сейчас, когда она так взволнована. Когда она уже чувствовала, что сходит с ума, и что сердце вот-вот вылетит из груди от бешеного стука. Но когда Бонни начала смотреть в это лицо, в этот взгляд, отчаявшийся, полный безысходности и печали, взгляд — сердце стало биться чуть медленнее, а дыхание восстановилось. Девушка подняла глаза к потолку, успокаиваясь, и пробормотала себе под нос, закатывая глаза. — Боже, как же я тебя ненавижу ты мерзкий, пакостный… — Надеюсь, ты не обо мне говоришь? Этот голос как будто стрелами проколол в ней миллион дырок и заставил вздрогнуть. Она не хотела оборачиваться к двери. Она хотела верить в то, что это ей показалось. Но короткие шаги говорили об обратном. Ей не показалось. Что он здесь делает? Пришел поиздеваться? Она медленно повернулась и увидела его. Стоит, облокотившись о дверной проем и улыбается. Чего ты улыбаешься? Бонни скрестила руки на груди и сверлила парня убийственным взглядом. Но ничего не говорила. — Хоть бы убралась в комнате. Такой бардак устроила. Серьезно? Уххх, в ней закипала злость. Он явился сюда, в её дом, после того как обокрал, и еще смеет издеваться! Самовлюбленный, мерзкий и заносчивый придурок. Она с силой сжала пальцы на локтях, да так, что на утро останутся следы, и смотрела на него, прищурив глаза. Успокоится. Тебе нужно успокоиться, Бонни. Он вроде и не заметил как сильно зла она сейчас, потому что по-прежнему продолжал улыбаться. Парень оттолкнулся от двери и уверенным шагом направился к Бонни, медленно обошел её, случайно зацепив рукой её бедро. Случайно ли это было? От этого жеста Бонни захотелось врезать ему по этой его ехидной мордашке, но она вздрогнула сама того не ожидая. И, кажется, он это заметил. Черт. Её тело покрылось мурашками, которых Бонни не могла контролировать и это её бесило. Почему её тело так реагирует на этого придурка? Почему она начала снова тяжело дышать? Она не понимала. Кай уже был сзади неё. — Эта картина какая-то странная. Тебе не кажется? Опять этот голос, от которого она вздрагивает еще раз. Он всегда это делает так неожиданно. Когда в комнате царит тишина и Бонни находится где-то глубоко в своих мыслях, он всегда возвращает её назад в реальность своими глупыми вопросами, вроде этого. — Не думала, что ты разбираешься в живописи. — уверенно ответила она, оборачиваясь и сверля взглядом затылок Кая, который рассматривал картину. Голос вроде нормальный, не дрожащий. И, слава Богу. — О, ты наконец-то заговорила. — Кай отвлекся от лицезрения грустной дамы, которая все еще смотрела куда-то вдаль, и направил все внимание на неё. Он опустился на кровать, вытянул подушку из-под одеяла, пожал её в руках и приставил повыше к бельце, а потом улегся, скрестив ноги. Так же, как и вчера — Чего тебе надо. Пришел еще за чем-нибудь? — опять уверенный голос. Молодец, Бонни. Не показывай то, как ты обеспокоена потерей шкатулки и… его присутствием? Пфф еще бы он её хоть как-то волновал. Ей плевать. Взгляд невольно скользнул по рукам, которые Кай запрокинул и подставил под голову, чтобы повыше лечь, и выразительные мускулы так и норовились выскользнуть из-под рукавов черной футболки. Она быстро перевела взгляд и заметила ухмылку на лице Кая и приподнятые брови. Он заметил! Блин. Через секунду уголки его губ опустились, и он с серьезным лицом поднялся из кровати, последовал к столу. Он взял там кулон, который ей когда-то подарила Елена на её пятнадцатый День рождения, и начал перекладывать его с руки в руку, как бы играясь. — Знаешь. Вчера я шел себе по дороге никого не трогал, что странно. Мне было скучно. И вдруг что-то в мозгу щелкнуло, и ноги понесли меня сюда. Как будто кто-то запрограммировал меня… — начал тараторить Кай. Он что хочет рассказать мне, почему пришел сюда? Да это я и без него знаю. Он пришел, чтобы украсть у меня шкатулку. Парень смотрел на кулон, рассказывая историю, а Бонни не услышала и половину из той болтовни. Она снова погрузилась в себя, рассматривая его, изучая его. Пока он уставился в этот дурацкий кулон, она проследила ровную линию его плеч, тонкий нос, и скулы, которые покрыты легкой щетиной. А губы, которые проговаривали беззвучные для Бонни слова, были как лепестки розы, которую держала та дама из картины. Она опустила взгляд на уголок шеи, где мягкими ударами бился пульс, поднимая натянутую кожу, а потом взгляд пал на выразительные ключицы, которые выглядывали из-под ворота футболки. Если бы она не знала, что это перед ней сейчас Кай, то точно бы подумала, что этот парень идеальный. — … ну и я взял эту шкатулку и ушел. – Кай, наконец, оторвал глаза от кулона и удивленно уставился на Бонни, которая смотрела на него. Или не на него? Глаза её были затуманены, а взгляд был какой-то странный, будто девушка смотрела не на парня, а сквозь него. Он удивленно вскинул брови вверх. Поднял руку, помахал вправо-влево перед глазами девушки — ноль внимания. Она все так же смотрела куда-то, не понятно куда. — Беннет! — громко крикнул он, возвращая девушку назад. Она дернулась от неожиданности. — Ты вообще слушала меня? Глаза нервно забегали в разные стороны. Бонни чувствовала себя преступницей, которую только что поймали на месте преступления. Она поворачивала голову в разные стороны в поисках выхода. Бежать. Бежать и не оглядываться. А Кай все продолжал сверлить ее взглядом в ожидании ответа. Она взглянула в его сторону. Он сидел на столе с таким выражением лица, будто только что выиграл слияние: брови приподняты вверх, а уголки его губ скривились в подобии ухмылки. — Так что? — опять неожиданно. И как он это делает? — Что? Кхм. — прочистила горло она, потому что встречный вопрос у нее вырвался вместе с хрипом. Боже, какой позор. Не хватало еще покраснеть сейчас для полного счастья. Кай еще секунду сидел на столе, а потом засмеялся. Это был какой-то зловещий смех, как ей показалось. Он приподнялся со стола и сделал пару шагов к ней. Бонни автоматически попятилась назад. Что он задумал? Что это за искры в его взгляде? — Не могу поверить. — через смех произнес он. — Ты смотрела на меня. И не так как девушка, заинтересованная в разговоре. Ты СМОТРЕЛА НА МЕНЯ! Паника. Она не знала, что ответить на это. Потому что это была правда. ПРАВДА, блин. Она разглядывала его. И если бы он не остановил ее, если бы не прервал эту пытку, которую она испытывала, скользя взглядом по его телу, то она бы позволила себе что-то еще. Что-то, что не укладывалось у нее в голове. Что-то неправильное. Когда взгляд снова скользнул по его губам, ей захотелось… Боже мой, нет. Очнись Беннет! Что ты творишь? О чем ты думаешь? Она вся сжалась, напряглась. Прикрыла на секунду глаза, а потом взглянула на него еще раз. Это тот самый Кай, который разрушил ее жизнь, который сегодня ночью вырубил ее. Который высасывал ее магию, причиняя боль. Как она секунду назад вообще могла думать о том, чтобы поцеловать его. ПОЦЕЛОВАТЬ! Она мысленно побила себя ладошками по лицу, чтобы очнуться от этого помутнения рассудка, и взгляд ее напрягся. Она сложила руки на груди. — Просто поражаюсь твоей самооценке, Паркер. Хм, ну что ж это был достойный ответ. Уверенный голос, убивающий взгляд и поднятый вверх подбородок. — А я поражаюсь твоей выдержке, Беннет. — он говорил уже серьезно, без ухмылки. — Ты же только что чуть не накинулась на меня с по… — О, просто заткнись! Ладно? — перебила его Бонни, закатив глаза. И он снова улыбнулся. Ему это нравилось — дразнить ее. Он наверно получал от этого массу удовольствия. Чертов извращенец. — Сколько у тебя уже не было…? А, Беннет? — прошептал он ей на ухо, обходя её с левой стороны. — Заткнись. — выдохнула Бонни чуть слышно. Боже убирайся от сюда. ТЫ МНЕ ПРОТИВЕН Губы скривились от того, что всего в паре сантиметров сзади от нее находился этот урод. Бонни почувствовала, как по спине сверху вниз скользнул его палец, и она отстранилась, как будто это была горячая свеча, которая обжигала, оставляя кровавый след на месте его прикосновения. — Сколько дней до тебя не дотрагивались вот так? — он повторил движение, и она скорчилась от отвращения. Девушка резко отошла от него на пару шагов и обернулась, успев заметить, что его рука так и застыла на том самом месте, где пару секунд назад была ее спина. — Убирайся от сюда, сейчас же! — закричала Бонни, указывая пальцем на дверь. Сердце ее бешено стучало, а дыхание было таким тяжелым, что кажется, она только что бежала марафон. В глазах полыхали искры. Все тело дрожало. — Ну ладно. — Кай опустил глаза вниз и уголки его губ поднялись вверх. Губы скривились в еле заметной улыбке, которая тут же исчезла с его лица. Что? Он так просто уйдет? Бонни удивленно посмотрела на парня, который пересекал ее комнату и направлялся к выходу. Это, похоже, еще одна игра. Подумала Бонни. И ждала. Ждала, что сейчас что-то будет. Он медленно подошел к двери, а потом остановился. — Я забрал твою шкатулку. — сказал он не оборачиваясь. Серьезный тон. Бонни напряглась. Вот оно. Бонни знала — это еще не конец и он так просто не уйдет. Но это не то, что она ожидала услышать. Язвительный плевок ей в лицо или же еще одно издевательство, но только не это. Он второй раз, за последние 10 секунд, удивил ее. С чего это вдруг ему захотелось поговорить именно об этом? Она хотела огрызнуться, сказать что-нибудь. Но потом вспомнила бабушку и ее предупреждение о том, что шкатулка всегда должна находится у нее. И она не могла ни о чем другом думать, как о том, чтобы вернуть предмет обратно. Бонни уже даже хотела придумать план как бы украсть её у Кая. Она уже хотела идти в особняк Сальваторов и просить Деймона и Елену о помощи. Но он сам заговорил о реликвии. ЧТО ЗА ЧЕРТ? Надо что-то ответить, потому что, судя по нарастающей тишине, он не хотел говорить дальше. — Я догадалась. — тихо сказала она. — Слушай, я сам не знаю зачем она мне, ясно? — резко обернулся он. Глаза расширены, дыхание прерывисто. Он за секунду стал совсем другим. Удивительно как быстро он меняется. Сейчас он ухмыляющийся засранец, а в следующее мгновение серьезный, пугающий Бонни до смерти. Девушка инстинктивно сделала пару шагов назад. — Ясно. — коротко ответила она. Лучше не нарываться. Он очень зол. Интересно, что его так разозлило? Бонни всматривалась в его лицо, пытаясь прочесть его эмоции. В глазах виднелся страх. Бонни впервые в жизни увидела его таким. Она впервые заметила его страх перед чем-то. Он всегда закрывался, не показывал своих эмоций. Прятался либо за своей улыбкой, либо за угрозами, либо за язвительными комментариями. Но именно сейчас он стоял перед ней как открытая книга — бери и читай. Интересно он знал об этом? Знал, что Бонни увидела в нем что-то другое, нежели монстра, который зверски убил своих братьев и сестер? Наверное, нет. Потому что, если бы знал, то Бонни уже давно была бы мертва. — Мне не нужна эта чертова шкатулка, чтоб её. — почти кричал Кай. — Я просто хотел её получить — и я получил её. А теперь я не знаю, что мне с ней делать. Его руки дрожали, а голос срывался на хрип. Бонни удивленно посмотрела на парня. Зачем он ей все это рассказывает? — Зачем же ты тогда её взял? — неуверенно спросила она. — Я НЕ ЗНАЮ! — закричал он, подлетая к Бонни. Он был в паре сантиметров от неё, прерывисто дышал. Так близко. Бонни чувствовала его дыхание у себя на лице. Грудь её поднималась и опускалась от глубоких вдохов, которыми она пыталась поймать воздух, а сердце из груди, казалось, сейчас вылетит наружу. Он пристально смотрел ей в глаза, потом взгляд опустился чуть ниже на нос, потом скользнул к губам, и он резко отвернулся. Почему он не мог смотреть на неё? Она вглядывалась в его лицо — белое как мраморная статуя. И, наверно, такое же холодное. И ей захотелось проверить, так ли это. Это притяжение поглощало её полностью. Ей захотелось провести ладонью по его щеке попробовать, почувствовать. Рука медленно поднялась вверх. Что ты делаешь, Бонни? Ты что хочешь умереть прямо сейчас? Он глазами следил за её движениями, не мог понять, что происходит. Взгляд опустился вниз к поднимающейся руке, а потом застыл, когда ладонь остановилась в паре сантиметров от его лица. А потом – жар. Жар от прикосновения, который вышиб из него все мозги, который заставил сердце опустится прямо на дно, который заставил напрячься всем мышцам его тела. Она дотронулась до него и медленно толкнула его лицо в свою сторону. Глаза её горели огнем. Чего-то ждали. Чего-то хотели. Она облизала губы, и от этого движения её языка, все тело пробрала дрожь. Нет! Правая рука резко поднялась вверх и с силой схватила за тонкое запястье, отдергивая ладонь от лица. — Что ты делаешь? — резко спросил Кай. Девушка скривилась от боли, пытаясь вырваться. Но он не отпускал. Только еще сильней сжал руку. — Отпусти! Мне больно! — зарычала она, вырываясь. Боже мой, зачем ты это сделала? Дура! Какая же ты Дура, Бонни. Или тебе не хватило того, что было вчера? — Я спросил: зачем-ты-это-сделала? — надавливая сильнее, делая паузы после каждого слово, которое он выговаривал очень отчетливо. А действительно, зачем? Что на тебя нашло? Опять это помутнение. Опять эти мысли о запретном. Почему её так тянет к этому парню? И почему его взгляд смягчился, и он ослабил хватку? В его глазах было заметно то же самое не понимание происходящего. Он отпустил её запястье и попятился назад. Бонни потерла по тому самому месту, где только что была его рука, наблюдая, как Кай оборачивается и бежит к выходу из спальни. Молчи! — Стой! — крикнула она ему вслед. Парень замер, не доходя до двери. Он не оборачивался. Просто стоял, уставившись в дверной проем, нервно пожимая руки. — Зачем ты пришел? — спросила Бонни. Я пришел, потому что меня тянет к тебе. Это чувство душит меня. Мне нужно чувствовать твое присутствие, твой взгляд на мне. Как тот, который чуть не прожег дыру в моем теле, когда ты смотрела на меня сегодня. Я хочу дышать одним и тем же воздухом вместе с тобой. Хочу дотрагиваться до тебя. Хочу чувствовать твое дыхание. Хочу ощущать твое прикосновение. Зачем ты дотронулась до меня? Зачем ты сделала это? Это какое-то безумие. Что со мной происходит? Раньше Кай не мог понять, почему он не может убить её. Почему из всех людей на свете он не мог убить именно её. Сейчас же это уже не имело никакого значения, потому что теперь он не мог даже сделать ей больно. Когда он схватил Бонни за запястье, чтобы её прикосновение, такое обжигающее, не переросло во что-то совсем не правильное, он был готов тут же притянуть её к себе, чтобы она была ближе. Но Кай только сильнее сжал её запястья, чтобы не допустить того, чего он действительно хотел. А потом эти молящие глаза. Он посмотрел в её глаза и на губы, которые скривились от боли, и больше он не мог выдержать этого. Нужно было бежать и побыстрее. Его пугало все это. Он был просто в ужасе. Он никогда не испытывал такого. Он уже бежал к выходу, как она остановила его. Это маленькое слово «стоп» перевернуло все его внутренности. А потом этот вопрос: «Зачем ты пришел?» Что ей ответить? Он не мог сказать ей правду. Потому что сам толком не понимал, правда ли это. Правильно ли это. Чего она хочет узнать? Чего она вообще хочет? Нужно что-то сказать. Соврать что-нибудь. Думай, Кай.  — Я хотел вернуть её тебе. — сорвалось у него с губ неожиданно. И он скривил губы от того, что сейчас сказал. Хорошо, что она не заметила, потому что он все еще стоял задом к ней, а она смотрела ему в затылок. Ты что совсем сдурел? Что ты мелишь? — Что? — удивленно спросила она. — Ты шутишь что ли? Нет, не шучу. Потому что все началось именно с того самого момента, как я взял себе эту дебильную шкатулку. И, может быть, если он вернет её обратно все встанет на свои места. Он обернулся и посмотрел на озадаченное лицо Бонни. Смуглая кожа, черные ровные волосы, слева заправлены за ухо, пухлые губы, большие карие глаза и черные дуги над ними будто птицы, летящие по небу. — Нет, не шучу. — тихо ответил он. Похоже, он говорит серьезно. Но Бонни ничего не понимала. Ночью украсть шкатулку, а на утро вернуть её обратно. Какой в этом смысл? Его лицо было напряжено. Не было той привычной улыбки, которая сопровождала его по жизни. Он пристально смотрел на нее, а потом сделал пару медленных шагов ей на встречу, засовывая правую руку в карман. На этот раз Бонни не попятилась назад. Она стояла на месте в ожидании чего-то. И тут он вытянул руку из кармана, в которой держал её. Да это была она — та самая шкатулка. Он протянул её Бонни. Она посмотрела на реликвию, потом на него, потом опять на реликвию, потом опять на него. Рука потянулась вперед, но на полпути остановилась. — Да возьми уже ты её! — крикнул Кай. От неожиданности Бонни вздрогнула. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Потянувшись к шкатулке, Бонни забрала ее. На секунду их пальцы соприкоснулись. Но только на секунду, потому что оба тут же убрали руки. — Но я не понимаю. — проговорила Бонни еле слышно, вглядываясь в предмет и сжимая его в руках. — Зачем мне эта хрень, если я даже не могу её открыть? — опять привычным язвительным тоном огрызнулся Кай. Потому что так буде проще. Ей не нужно знать, что творится у него в голове. Бонни подняла брови вверх. Она не знала что делать. Благодарить его или нет? — Ну что ж… — секунду поколебавшись. — эм… спасибо. — Мне не нужна твоя благодарность, Беннет. — выпалил Кай, резко оборачиваясь и направляясь к выходу. У двери приостанавливаясь и проговаривая через плечо. — Просто больше не попадайся мне на глаза! Он мельком еще раз взглянул на Бонни. Он мог бы выпалить эту фразу куда-то в коридор, не оборачиваясь, но он еще раз хотел увидеть её. В последний раз. А потом он скрылся из виду. Почему он этого хотел? Кто же ему объяснит, наконец, что с ним происходит? Ничего нужно потерпеть еще немного. Через 7 дней все изменится. Тогда намечается парад планет: Меркурий и Сатурн сойдутся в одну линию и он наконец то сможет провести слияние с Джо. Он уедет подальше от сюда. Подальше от неё. Потому что, если он останется все будет так как прежде. Даже если он будет избегать её, он все равно, в любой момент может столкнуться с ней на улице или еще где-нибудь. Или он может просто пойти к ней домой так же как и сегодня. Это не должно повторится. Больше никогда. Кай как слепой бродил по улицам Мистик Фоллз, не замечая никого. Ему было плевать на всех, кто сейчас подозрительно глядел в его сторону. Потому что именно сейчас ему не было дела до всех этих людей. Он просто шел, не зная куда, и не зная зачем. Ему хотелось поскорее забыть все это, выкинуть из головы, вычеркнуть из сознания и никогда не вспоминать. Проходя по одной из улиц, он остановился и, попятившись назад на пару шагов, повернул голову вправо. Да, это именно то, что ему сейчас нужно. Табличка на дверях «Открыто» будто просветила его, будто зажглась лампочка где-то внутри. Он повернул в правую сторону и пошагал прямо к зданию, открыв дверь, вошел в бар. Никого. Ни одного посетителя. Ну, конечно же. Кто пьет по утрам? За барной стойкой тоже никого не было. Они что все повымирали тут. Кай подошел ближе и уселся на стульчике. — Эй… Есть кто живой? — крикнул он в никуда. — Секундочку. — послышался мужской голос где-то в каморке. Ну да не торопись, я могу и подождать. Кипел от злости Кай. Через мгновение из-за двери кабинета напротив, появился парень и подошел к Каю. Это был высокий блондин среднего телосложения. Он любезно улыбнулся и смотрел на него, в ожидании заказа. — Не прошло и полгода — съязвил Кай. — Обычно у нас нет посетителей в такое время. И я проводил инвентаризацию. — пояснил бармен, поморщившись. — Без разницы. — фыркнул Кай. — Налей-ка мне джин, самого крепкого. Парень начал выискивать нужную бутылку под столом, а через секунду поставил стакан на стойку и наполнил его. Кай опрокинул содержимое в рот. Даже не поморщился. Поставил стакан на стол. — Еще. — приказал он. Бармен неодобрительно взглянул на Кая и, сомневаясь в том, что делает, наполнил стакан еще раз. Те же быстрые движения рукой, как на автомате и жидкость уже обжигала его горло, а в голове становилось пусто. Ни одной мысли. Ему было хорошо от этого, и он захотел еще выпить, чтобы стало лучше. Он с грохотом поставил стакан на стойку и тыкнул в него пальцем, жестом указывая наполнить его содержимым бутылки. Бармен вопросительно поднял брови вверх. Он не хотел этого делать, но злобный взгляд Кая, заставил его глубоко вздохнуть и налить ему еще раз. Кай выпил и этот бокал.  — Налей-ка мене еще немного, дружище. — уже подпирая голову рукой, он почти лежал на барной стойке. Все что ему сейчас хотелось — это напиться. Он чувствовал себя таким опустошенным, вроде из него выкачали всю кровь, и внутри не осталось ни одной капли. Вроде из него высосали его сущность, и он остался пустым, и теперь сидел в баре Мистик Гриль и заливал эту пустоту алкоголем. Он еще никогда не чувствовала себя таким… не уверенным в себе. Неуверенность? Он всегда знал, как поступить. Он всегда просчитывал все свои действия, он всегда был на шаг впереди своих врагов. А что сейчас? Сейчас он просто сидел и ничего не делал. Сейчас он просто не знал что делать. Как поступить. Просто не думай о ней, Кай О её смуглой коже — почти шоколадной. О её утонченной фигуре и больших глазах, которые съедали его заживо, опускали на самое дно и поднимали к небу. Почему он начал замечать как прекрасны черты её лица? А особенно её глаза. Эти глаза такие большие, что, кажется, ими можно заглянуть в самую душу. Интересно, она видела, что творилось внутри его? Если бы она хоть на мгновение, хоть на одну секунду заметила это… Но что ЭТО? Как можно ЭТО назвать? Почему он думает о ней? — Я думаю, тебе уже хватит. — Cказал бармен. Кай поднял голову, посмотрев на бармена, и улыбнулся. — Слушай… — он скользнул взглядом на бирку с именем на груди парня, — Мэтт. Ты ведь Мэтт? У меня сейчас не самое хорошее настроение, и не стоит тебе злить меня еще сильнее. Ладно? Он показал на пустой стакан пальцем с просьбой наполнить его алкоголем. Мэтт секунду колеблясь, достал бутылку из-под стола. — У тебя какие-то проблемы? — спросил он, наполняя стакан джином. — Это у тебя сейчас появятся проблемы, если не заткнешься. — выпалил Кай, опрокидывая содержимое стакана в рот и с грохотом положив его на стол. Он тыкнул в стакан пальцем, чтобы бармен налил ему еще. Голова нагнута вниз, глаза смотрят в глубину сосуда. И когда через пять минут он был все еще пуст, Кай медленно поднял глаза вверх. Взгляд злобный, кажется, он сейчас его убьет. Рука дернулась к воротнику рубашки, и он с силой потянул парня на себя через стойку, немного подымаясь с кресла. — Я сказал налить мне еще. — Кай выпалил ему это прямо в лицо. — Или ты плохо слышишь? Мэтт резко отдернул руку, и Кай с грохотом упал на стул. Он засмеялся. И этот смех был каким-то ненормальным. — Слушай, я по сто раз на дню вижу здесь таких как ты. — Начал говорить бармен. — И я прекрасно понимаю, что люди так просто не напиваются. Серьезно? Ты что теперь мой личный психолог? Кай фыркнул, отвернув голову в сторону, вглядываясь на пустые столики. — Если что, я могу выслушать. — сказал тихо Мэтт, наклоняясь немного вперед. — Это моя работа. Ну, уж нет. Я никогда никому не открывался и сейчас не буду. И вообще — нечего рассказывать. Если бы даже он захотел рассказать что-то, что бы это было? Например, знаешь, я ненавидел одну девушку, а теперь думаю о ней каждую секунду, и это меня бесит. Что-то совсем ненормальное. А хотя, он и есть ненормальный, раз переживает из-за этой херни. Нужно взять себя в руки, и начать готовится к слиянию, а то совсем уже. Он уже начал подниматься со стула, но колебался. Что ему мешает все выложить этому парню? Он ведь все равно его не знает. Какая разница? Может тогда ему станет легче, и он избавится от всего этого дерьма, что свалилось на него? Он сел обратно на стул. — Знаешь, я ненавижу людей. — Начал Кай. — Меня не волнует, что они чувствуют, за кого переживают. В общем, мне плевать. Так было всегда и мне было хорошо. Но, за последние 24 часа, случилось какое-то дерьмо, которого я не могу понять. Он поднял глаза на Мэтта, который смотрел на него невозмутимым взглядом. Мда.. этот парень, наверно, слышал много историй в своей жизни и эта история, судя по его виду, не одна из самих странных. Да ладно. Он продолжил: — И вот, я ненавидел одну девушку очень долгое время, а теперь я думаю о ней постоянно. — Ну и что в этом плохого? — спросил Мэтт вскидывая брови вверх. — Я не хочу о ней думать! Ясно? — крикнул Кай. — Ясно, ясно. — Мэтт поднял руки вверх, как бы сдался. — Успокойся! Кай опустил голову вниз. Ну вот он рассказал, а легче так и не стало. Что он делает? В баре повисла минутная тишина. А потом он молча кинул на стол деньги и слез со стула, направился к выходу. — Если ты не хочешь думать о ней, тогда постарайся избегать её. — Крикнул бармен ему в спину. Именно это он и хотел сделать. И сделает. В скором времени. — А знаешь, ты мне даже нравишься. — ответил он Мэтту, оборачиваясь, и уголки губ немного поднялись вверх. — Я даже не хочу тебя убить. — Всегда, пожалуйста. — крикнул в он ответ. Кай развернулся к выходу, хотел открыть дверь, и в его грудь резко уткнулась чья-то голова. Он не сразу понял, что это было. Но этот запах был таким отрезвляюще сладким, и таким чертовски знакомым, что у него зазвенело в ушах. Правая рука рефлекторно поднялась, схватив девушку за плечо, чтобы удержать от неизбежного падения. А потом этот голос, что прорезался в голову сотнями ножей и заставил на секунду замереть. — Извините. — она подняла голову и взглянула на него. Большие глаза расширились. Этот шоколад растекался по нему самому, огромными каплями скатывался вниз по его лицу и по его телу, опуская в самую бездну. Рука все еще держала Бонни за плечо. Её теплое тело сжигало кожу его руки и, кажется, этот огонь доставал до его внутренностей, потому что внутри у него все горело. Она все еще прижималась к нему, и он чувствовал её запах, её дыхание у себя на груди. Внизу живота начало что-то пульсировать. И это было невыносимо. Он уже не смог выдержать. — С дороги! — он резко отпихнул её в сторону той самой рукой, которая придерживала её плечо, и пулей вышел вон из бара, прерывисто дыша, направился куда глаза глядят. Лишь бы подальше. От неё.

***

— Бонни! — громкий голос Мэтта заставил вздрогнуть и вернул её назад в реальный мир. Она все еще чувствовала прикосновение на её плече, и его сильно бьющееся сердце, которое, казалось, сейчас вылетит наружу. Она забыла за чем пришла сюда, и зачем вообще ей захотелось в такую рань посетить Мистик Гриль. Она стояла в своей комнате со шкатулкой в руках и не могла осмыслить тот факт, что он вернул её. Она не могла понять, что за дурацкие игры он ведет. Зачем все это? Когда-нибудь она все равно узнает, а сейчас важно было лишь одно — шкатулка у неё. Как и должно было быть с самого начала. На этот раз она спрятала её в надежное место, чтобы никто больше не добрался до неё. А потом она захотела пойти в Мистик Гриль чтобы… Увидеться с Мэттом? У неё не было такой цели. Нет, она, конечно же, хотела увидеть его, но она могла это сделать в любой момент, а не именно сейчас, в это самое время. И все-таки, она пошла туда, не задумываясь о том, что это немножко глупо — идти в такую рань в бар. И потом эта распахнутая дверь и это тело, в которое она уткнулась, вдыхая запах геля для душа и недавно выпитого алкоголя. А потом она подняла глаза и это лицо… Его синие глаза, в которых можно было утонуть. Такие холодные, как океан. И его рука на плече, которая, ей показалось, дрожала, после того, как он посмотрел на неё. И нужно было отстраниться, нужно было оттолкнуть его, но она не могла. В ней проснулось желание еще чуть-чуть, хоть немного, побыть рядом. Вот так близко, прислонившись к его груди и слушать биение его сердца. Почему она так желала этого? Мэтт подбежал к ней и обнял, а она с неохотой подняла руки вверх и ответила на объятье, все еще думая о том, почему ей всегда приходится сталкиваться с ним, с Каем. Город ведь большой. Он мог пойти куда угодно, но пришел именно сюда. Она могла пойти в любое другое время, чтобы повидаться с Мэттом, но пришла именно сейчас. — Елена звонила мне, сказала, что ты вернулась! — радостным голосом говорил Мэтт, отстраняясь от неё, глядит ей в глаза. — И еще она сказала, что ты сбежала от них. Где ты была? Это уже он сказал серьезным настороженным тоном. Черт. Елена наверное злится. — Мне захотелось пойти домой. — тихо произнесла она. — Почему ты такая расстроенная? — спросил парень. — Это из-за того придурка? Почему он спросил о нем? Глаза настороженно прищурились. — Так ты не обращай внимания. Он просто напился с утра. — махнул рукой Мэтт. Он напился? Странно. Он никогда не пил. Максимум полстакана бурбона. Это все на что его хватало. Черт, если он пьяный это не к добру. И в голове прогремела мысль, как будто гром в ясную погоду. Он же мог навредить Мэтту. Она бросилась к нему, с любопытством и настороженностью вглядываясь в лицо. — Он тебя не тронул? — А что должен был? — удивленно спросил Мэтт, подняв брови вверх, и улыбнулся. Он что вздумал шутить? — Это не шутки Мэтт. Я серьезно. — голос твердый без единой насмешки. Мэтт нахмурил брови. — Да нет! — тоже уже с серьезным тоном начал говорить он. — Этот парень просто пришел сюда и напился. Как обычно — драма в личной жизни. Что? Ей почему-то стало очень смешно. Наружу вырвался сдавленный смех. — Серьёзно? — Бонни не сдержала улыбку. — Драма в личной жизни? Мэтт удивленно посмотрел на подругу. — Ну да. А что? — Ты хоть знаешь кто это? — Нет, он не представился. — тихо ответил Мэтт. Ну, конечно. И ей стало еще смешнее. И она засмеялась так громко и по детски, что этот смех эхом пронесся по пустому бару. Драма в личной жизни? Это что шутка такая? Какая у Кая может быть драма в личной жизни? У него её нет вообще. У него только ОН на первом месте. — Не понимаю, что смешного? — Мэтт говорил серьезно. Бонни продолжала смеяться. Она просто не могла остановиться. — Это тот псих, с которым я была в заточении. — Вытирала маленькие слезы, которые выступили от нарастающего смеха. — У него кроме его самого никого нет. Какая у него может быть личная жизнь? Ему плевать на всех и вся. Он смотрел на неё, недоумевая. — Ну, не знаю, мне так не показалось. — сказал он тихо. — Похоже, он был чем-то расстроен. Он что сейчас серьезно говорит? Он говорит о Кае? Наверное, нет. Потому что он сейчас описывает совершенно другого, незнакомого мне человека. — Ты что совсем сдурел? — уже серьезно спросила Бонни. — У него нет никаких позитивных чувств. Только злоба, ненависть, раздражение и бессердечность. — Бонни, он сказал, что ненавидел одну девушку всем сердцем, а теперь постоянно думает о ней, и это не дает ему покоя. — Он тоже перешел на крик. — И этого ты называешь бессердечным? Что-то тут же перевернулось внутри её. Не только он застрял в её мыслях так неожиданно. Не только она постоянно думала о нем, вспоминая его черты лица, его запах, его прерывистое дыхание. Бонни думала, что это только она помешалась. Она уже начинала думать, что сходит с ума от того, что постоянно думает о нем. Это было так не правильно, что бросало в дрожь. Но тут неожиданно приходит осознание того, что он тоже думает о ней. Он тоже думал о ней. И это терзает его так же, как и её саму. Это было до жути странно и не понятно им обоим. И нужно было что-то с этим делать. Но что? Голубые глаза все еще смотрели на нее в ожидании ответа. — Давай не будем об этом, ладно? — тихо проговорила она, опустив глаза. Она сейчас уже ничего не хотела. Из неё будто выжали все соки как из лимона. Бонни мельком заметила понимающий взгляд друга. — Ладно. — коротко ответил Мэтт. И они вместе пошли к ближайшему столику. Она хоть и разговаривала с другом, но совершенно его не слушала, а на вопросы отвечала автоматом, будто они были заранее подготовлены и выучены наизусть. Она не могла сейчас думать о чем-то другом, кроме Кая, и о том, что ей теперь делать. И только лишь приглушенные звуки музыки доносились до её сознания, перебивая эти не нужные ей мысли. Не нужные никому, но такие настойчивые и болезненные, что хотелось выкинуть их из головы вместе со всем эти дерьмом, что вылилось на неё. Она хотела отмыться, очистить сознание и забыть все это как страшный сон. Но она точно понимала, что не сможет сделать этого в одиночку. Ей не придется разбираться со всем этим одной. Она будет разгребать это дерьмо с Каем. Вместе.