Роман с Дьяволом

Этот звук, который жужжал в ушах, просто разрывал на части. Звук её голоса и её слова «…потому что я уже не могу…», от которых веяло таким отчаянием и безысходностью, что хотелось бросить все и снова уехать. Просто хотел снова сбежать, на этот раз уже подальше, чем за 150 миль, которых оказалось так невероятно мало для того, чтобы быть вдали от нее. Он был готов наплевать на все, что связно с Ковеном Близнецов. Потому что, он тоже уже не мог. Он просто не мог поверить своим ушам, когда, сквозь болтовню с этой тупой блондинкой, которая не вызывала в нем никаких эмоций, он услышал её сдавленное шипение. Этого не может быть. Продублировал у себя в сознании её же слова, и медленно повернул голову, чтобы убедиться, что он не спятил окончательно. Потому что это был полный абсурд, что он уже начинает слышать её голос там, где её не должно было быть. Бонни ведь не может быть здесь. Она дома в Мистик Фоллз. По крайней мере, тогда он так думал. Но эти большие распахнутые глаза, которые истекали шоколадом, дали ему понять, что поехал крышей окончательно, потому что сердце его упало в пятки только от одной мысли о том, что она сейчас здесь. И по её удивленному лицу было заметно, что она тоже в шоке от того, что увидела его. Еще бы. Он был просто не способен оторвать глаза от неё. Просто нужно было отвести взгляд. Чертовски необходимо. Но это было мучительно невозможно сделать, потому что она смотрела на него, так, как будто пыталась что-то прочитать. Как будто она перечитывала одну и ту же строчку в книге уже десятый раз, пытаясь понять смысл написанного. Но дело было в том, что он тоже не мог понять, почему это случилось еще раз. В тот самый момент у него в голове крутились фразы, пытающиеся объяснить, растолковать эту ситуацию, понять причину происходящего. Почему это происходит сейчас с ним? Почему его не волнует эта девушка, которая дергала его за рукав и пищала на ухо не нужные и глупые словосочетания, которые сейчас были вообще не слышны ему. Или он просто не обращал на это никакого внимания. Потому что она стояла напротив, и нужно было сделать всего лишь пару шагов к ней, чтобы… Чтобы что? Нужно было что-то сделать, чтобы он не шагнул навстречу к ней. Но он не мог ничего предпринять, пока она так смотрит на него. Просто оторви взгляд, пожалуйста. Потому что я не в силах это сделать. И тут, как будто услышав его просьбу, так вовремя появилась эта, вечно ноющая и раздражающая своим присутствием, Елена, и Бонни повернулась в её сторону, разорвав эту невидимую ниточку, которая сталью приковала их взгляды, не давая возможности даже моргнуть. Это был знак того, чтобы резким движением схватить эту тупорылую блондинку и потащить за собой в ближайшую палату. Все случилось слишком быстро, и её бездыханный труп уже медленно сползал по стенке на пол. Он не понимал, зачем он это сделал. Но, это было необходимо. Просто ему нужно было отвлечься, выпустить пар. А потом он вылетел из палаты, наплевав на тело девушки, и помчался к выходу. Он бежал так быстро, что в глазах начало мутнеть. А потом он просто увидел Бонни: как она, задыхаясь, плетется по коридору в поисках свежего воздуха. Он выглядывал из-за угла, как будто шпионил, старался быть не замеченным. Но, кажется, она и так сейчас ничего не замечает вокруг себя. Бонни остановилась у стены и почти скатилась вниз, как лепесток, упавший с дерева. Она была так беспомощна и беззащитна тогда… Может быть, помочь ей? О чем ты думаешь? Просто свали на хер от сюда куда подальше, чтобы тебя и дух простыл. Чтобы в твою тупую голову больше никогда не влетала эта дурная мысль. Он даже побил себя по голове за это. — Кого-то потеряли? — неожиданный женский голос заставил резко повернуть голову вправо. Он уставился на докторшу, которая смотрела на него удивленно и скалила зубы. Чего тебе надо от меня? Просто уйди! — Нет. Я ищу выход. — сморозил первое, что пришло ему в голову. — Так вот же он, прямо по коридору. — она указала на большую дверь, которая была открыта настежь. Он посмотрел в ту сторону, но не на дверь. Он же не идиот, знает, где выход. Он искал глазами Бонни, которой уже не было в коридоре. Где же она? Кай пошел прямо по коридору, ничего не ответив женщине в синем, и начал лихорадочно крутить головой по сторонам, чтобы найти Бонни. Где же ты, чертовка? И почему меня вообще должно это волновать? Почему я должен сейчас беспокоиться о тебе, а не о том, что мне нужно именно сейчас быть в колледже и читать дурацкие книги заклинаний какой-то чокнутой бабули, которая преподавала оккультизм много лет назад? Ведь именно ради этого мне понадобилось пудрить мозги той блондинке, имя которой я даже не запомнил. Боже, какая же она тупая. Думала, я действительно заигрывал с ней ради того, чтобы пойти на свидание? Вот дура. Мне всего лишь, нужна была информация, которую я благополучно получил. Но почему именно сейчас я думаю не о том, как бы подготовится к слиянию, которое, кстати говоря, раньше было моей единственной целью, которую я хотел достичь, а стою тут и ищу тебя глазами среди этих синих халатов. С этих самых пор он понял, что ненавидит синий цвет! Он бродил по коридору, прислонялся ухом к каждой двери и прислушивался. Прохожие косились на него, как на идиота. Не важно. Пускай катятся все. — Я подумаю. — неожиданно знакомый голос возле одной из двери, которая вела в палату под номером 274, заставил Кая подпрыгнуть на месте и тут же отлететь от двери на пару шагов назад, ударяясь о что-то твердое спиной. Еще одна дверь. Он быстро распахнул её и влетел в темную сырую комнату, чтобы спрятаться, и, не закрывая полностью дверь, выглядывал из маленькой щелочки в коридор. Из палаты вышла Бонни. Он наблюдал за девушкой, пока она, прислонившись к двери напротив, всматривалась в какую-то бумажку и улыбалась. Какого..? Она сделала пару шагов по коридору, и… какой черт его дернул затащить её в эту кладовку? Он по-настоящему начал осознавать, что это была кладовка, когда Бонни чуть не налетела на, стоящую возле нее, швабру. Зачем тебе это Кай? Зачем ты притащил её сюда? Ты действительно хотел спросить у неё, что происходит? Или ты хотел узнать у неё, почему она так скалила зубы, читая эту дурацкую записку? Или, может быть, ты просто хотел побыть с ней наедине? Нет. Он не хотел быть с ней наедине, потому что именно для этого он и уехал из Мистик Фоллз, чтобы просто не пересекаться с ней больше никогда. Но никогда, стало совсем не тем словом, чтобы охарактеризовать то, что они увиделись спустя всего два с половиной часа после того, как столкнулись в баре Мистик Гриль. И это раздражало его до потери сознания. До раздражающего желания спросить у неё: «Да, какого черта?» И он спросил, но этот вопрос для них обоих перевернулся в нечто большее, чем простой ответ на него. В нечто такое, чего Кай не мог себе позволить. Никогда. Но это случилось. И он знал, что это еще не конец. Потому, что когда она от него сбежала в первый раз, он знал, что этим все не закончится. Потому что это уже стало закономерностью. То, что они всегда находят путь друг к другу. И это ненормально. Нужно было просто продержаться всего шесть дней. Каких-то сраных шесть дней, которые, казалось, будут длиться медленнее, чем те дни в заточении. А те дни для него проходили тягучей нитью, которой не было ни конца, ни края. Так медленно, что он, порой, даже не различал, когда заканчивался старый день и наступал новый. А теперь, все эти шесть дней сольются в один очень длинный, мучительный и ужасный день, который, казалось, никогда не закончится. Он направился к выходу из больницы сразу же, как увидел сестру возле этой сладкой парочки, после того, как выбежал из кладовки, чтобы… Догнать Бонни? Зачем тебе это, придурок? Разве тебе было мало того, что уже случилось только что? Захотелось продолжения? Но, тут взгляд уперся в скрючившуюся на груди у какого-то козла в синем халате, Бонни. Она прижималась к нему, и видит Бог, если бы не Джо, он бы совершил какую-то глупость. Потому, что он уже хотел сорваться с места, и подбежать к тому гадкому докторишке, который уже перевел взгляд на Кая, и смотрел на него, как на урода, который изнасиловал его жену и двух малолетних детей. Но больше всего его взбесил не этот взгляд, который для Кая был всего лишь пустым местом. Просто не волновало. Вообще. Он пришел в ярость, настоящую нарастающую внутри него ярость, которая появилась сразу же после того, как этот урод, взял её за руку. Он держал её за руку и ухмылялся как последний идиот. Он выглядел так, как будто только что этот тупой мудак спас чью-то жизнь, и его похвалила грудастая начальница, выписав нехилую премию. Он так кипел от злости, что уже дернул ногой, чтобы подлететь к нему и схватить за глотку, а потом вцепится в него зубами и разорвать на части, но тут на горизонте появилась Джо, и у него будто случился какой-то ступор. Она не должна его увидеть. Она не должна знать, что он здесь в Уитморе, присматривает за ней, и дожидается дня, когда он сможет слиться с ней. Он так хотел, чтобы этот день наступил как можно быстрее, но все играло против него. Абсолютно все. И даже то, что Бонни теперь здесь, в этом городе. Потому что она отвлекала и своим присутствием и тем образом, который покоился у него в голове. Просто нужно было прочитать эти дурацкие книги, чтобы как-то отвлечься. Потому, что слишком много трупов вызовет подозрение. О, как же он хотел сейчас кого-то придушить, как ту девушку. Особое желание у него возникло придушить того мудилу в синем, и саму ведьму, чтобы она раз и навсегда ушла из его жизни. Но он отлично понимал, что не сможет даже пальцем прикоснуться к ней, чтобы сделать больно. А вот докторишке лучше держатся на людях и не ходить по темным улицам в одиночку. И почему ему так хотелось убить его? Только из-за того, что он держал Беннет за руку и улыбался как последний идиот? Он так хотел сейчас развернуться и пойти обратно больницу, но он шел уверенными шагами в сторону колледжа, не видя перед собой ничего и никого. И, кажется, ему удалось погрузиться во всю эту чушь, что была напечатана в этих старых книжках. И зачем ему это все дерьмо? Не глупи идиот, после слияния эти знания помогут тебе обрести всю силу и пригодятся новые заклинания, которые он уже с интересом начал перечитывать, впитывая в себя эти знания. Он листал книгу за книгой в пустом кабинете, не замечая, как прошло время, даже не вспоминая о ней. Он отвлекся. И это были самые спокойные и умиротворенные минуты для него. Это продолжалось до тех пор, пока он не услышал щелчок замка и звук скрипящей двери. А потом снова её лицо. И опять повторилось то же самое, что и в той кладовке. Опять это притяжение, которое съедало его, пожирало целиком. Он просто не мог находиться рядом с ней в одной комнате, потому что, все больше и больше хотел быть ближе. И чтобы снова хоть как-то отвлечься, он начал отшучиваться, игнорировать её, уставившись в книгу, в которой не было написано ни одного слова, просто пустые белые листки, как ему тогда казалось. Он уставился в эти листки, делая вид, что читает, а на самом деле, внутри него все горело и кричало о том, чтобы он не поднимал глаза вверх и не смотрел на неё. Просто делай вид что читаешь, Кай. Может она уйдет? Но она была настойчива, а потом все повторилось опять. И кажется, так быстро все и закончилось, потому что этот долбанный звонок, который оглушил его на секунду, звучал у него в голове и сейчас, когда он снова остался один в пустом кабинете.  — Как дожить до пятницы? — сдавленным тоном пробормотал Кай себе под нос, скривившись. - Как, четр возьми, я переживу здесь еще шесть долбанных дней, если мы будем видеться с ней каждый день, вот так как сегодня? — говорил он сам с собой, направив взгляд к потолку, закатывая глаза. — Молодой человек. — голова опустилась вниз и он увидел, стоящую в проходе, женщину, которая, сложив руки в боки, уставилась на него. — Что вы здесь делаете? Вам нельзя тут находиться. Только тебя сейчас здесь не хватало. Господи, что за дурацкий день сегодня? Кулаки его сжались где-то внизу, и он уже был готов накинутся на неё, но потом вспомнил, что один труп после себя он уже оставил и тихо выдохнул, разжав пальцы. — Извините, я новенький. — он направился к выходу из кабинета. — Заблудился. Браво, умник. Еще одна дурацкая отговорка в твоем исполнении. Она кинула на него подозрительный взгляд, проследив, как он выходит из двери, а потом захлопнула её и повернула ключ в замке. — Но, как вы вошли сюда? — выплюнула ему прямо в спину. Блять. Лучше тебе не задавать мне вопросов. Просто дай мне уйти спокойно или тебе же хуже будет. Он продолжал идти, не оборачиваясь и игнорируя её, но женщина не останавливалась. — Я, кажется, задала вопрос! — грозный тон. Ну, все Ты меня выбесила окончательно! Он медленно остановился, а потом плавный поворот в её сторону и свирепый взгляд, который прожег в ней дыру. И, похоже, она уже жалела, о том, что остановила его. В глазах её был заметен страх. Она боялась его. Правильно, бойся меня! — Дверь была открыта! — выпалил он. — Я же не виноват, что у вас тут тупорылые работники, которые не запирают кабинеты, в которые нельзя заходить. Он продолжал стоят на том же месте, хотя ему очень хотелось подойти к ней и придушить. А она, кажется, сейчас развернется и побежит в другую сторону, пища от страха. — Ах да, точно! — женщина стукнула ладонью себе по лбу и натянула фальшивую улыбку на лицо. — Это я не закрыла кабинет, я забыла! Что? Он был закрыт, ты, дура! Это я открыл его с помощью заклинания. Ты что решила сама же выгораживать меня? Он громко засмеялся и от этого неожиданного смеха, она подскочила и попятилась назад на пару шагов. — Извините, что задержала! — тягучим и дрожащим голосом сказала она. Кай перестал смеяться и еще раз взглянул на женщину этим убийственным взглядом, а потом резко повернулся и пошагал прочь, ничего не ответив ей. В этом колледже одни идиоты. Не удивительно, что она учится здесь. Такая же идиотка. Он фыркнул. Ну да, обзывай её, если тебе от этого станет легче. Ведь так проще, да? Проще думать, что она идиока, которая ничего не стоит и которая раздражает всем своим присутствием. И ты, конечно же, знаешь, что это все не правда, но все равно начинаешь убеждать себя в обратном. Зачем? Какой в этом смысл? Ведь легче все рано не становится — только хуже. Потому что ты все еще продолжаешь думать о ней. В голове снова появился образ смуглой кожи, которая обжигала дотла. Он снова нарисовал в мозгу картинки её лица и утонченного тела и… — Что ты здесь делаешь? — резкий голос выдернул его из раздумий. Он медленно поднял голову вверх, потому что до этого смотрел себе под ноги и увидел знакомое лицо. Кажется, она не изменилась, но годы взяли свое. Это же он не постарел ни на один год и остался все таким же двадцатидвухлетним парнем, которого заслали в Тюрьму. А она постарела, но все равно выглядела отлично. Он узнал её. — Сестренка! Сколько лет сколько зим. — улыбнулся он самой искренней улыбкой, и оглянулся по сторонам. Он даже не заметил, как добрался сюда. Как будто переместился в жилой квартал силою мысли, а не дошел сюда собственными ногами. — Серьезно? — она подняла брови вверх. — Ты что издеваешься? — Нет. — он продолжал улыбаться. — Я соскучился. Давненько не виделись. Сколько там времени прошло, напомни-ка мне? А хотя не надо, я и так знаю. Я ведь считал. Зачеркивал дни в календаре целых восемнадцать лет. — Хватит! — резко отдернула она его. Нет, не хватит! Ты что же думаешь, предала собственного брата, с которым делила утробу матери и тебе это сойдет с рук? Я выиграю слияние, и ты заплатишь за все, что сделала. Но сейчас ты не увидишь как я зол. Ты не увидишь во мне ни малейшего намека на то, чтобы узнать, почему я здесь. Хотя, ты, наверное, и сама догадываешься. Не глупая ведь. — Ты здесь живешь? — он повернул голову в сторону небольшого дома. — Мило. Пригласишь? А то мне как раз негде переночевать. — Чтобы ты убил меня, пока я сплю? — Это не в моих интересах, ты же знаешь. — он посмотрел на неё из-под лба, наклонив голову немного вправо, все еще продолжая улыбаться. — Отойди от неё! Кай покосился в сторону дома и увидел направляющуюся в их сторону фигуру. — О, привет! — крикнул он Аларику и махнул рукой, а потом перевел взгляд на Джо. — Нашла себе нового дружка, сестрица? — Просто иди куда шел. Я не хочу тебя видеть. — Не вздумай прятаться от меня. — уже предупреждающе серьезным тоном произнес он и добавил. — Я все равно тебя найду. И после этих слов он обошел сестру, задев её плечом, не дожидаясь, когда до них дойдет Аларик. Куда идти он не знал. Уже начинало темнеть, и нужно было искать себе ночлег. В голове промелькнула мысль пойти в общежитие, и он скривился от того, что подумал об этом. Ты совсем сдурел? Ты что хочешь, опять столкнутся с ней? Нет, нужно найти какой-то дом, чтобы жить в нем эти шесть дней. Он же не будет ночевать на улице где-то под мостом. Он думал, куда бы закинуть свои кости, когда шел по улицам города и выбирал нужное место. На глаза попался небольшой домик на краю города, в котором не горел свет, и он сразу же направился прямиком к нему. Подергал дверь. Закрыто. Но это ведь не проблема для него. Он уже отлично отпирал двери, произнеся простые заклинания. Так же было и сейчас. Он вошел в гостиную, и прислушался. На стенке громко стучали часы, и больше он не слышал ни одного звука. В доме был всего лишь один этаж. Он прошелся по каждой комнате, чтобы окончательно убедится, что здесь пусто. Так и было. В доме не было ни единого признака того, что здесь кто-то проживает. И это было круто, учитывая обстоятельства, и то, что он не хотел привлекать к себе излишнего внимания не нужными трупами. Но если вдруг хозяева вернутся, ему придется убить их. Иначе никак. Он сел на небольшой диван в гостиной, по-прежнему не включая свет, всматривался в темноту. А потом и сам не заметил, как тяжелые веки опустились, накрыв теплым покрывалом его глаза, и он тут же погрузился в сон. Это был слишком тяжелый день для него.

***

Она не видела его уже шесть дней. Она была уверенна, что увидит его на следующий день, или на следующий… В тот день, когда она прибежала с колледжа в свою комнату, Кэролайн и Елена сидели на кровати, ожидая её. Боже, хоть бы они ничего не заподозрили. Хоть бы они не поняли, что Бонни лгала им. Хоть бы никто из знакомых не видел её в колледже так поздно и не рассказал им об этом. Но вроде, все прошло нормально. Встреча состоялась, и не было этих жутких расспросов, от которых Бонни всегда хотелось спрятаться. Впервые за то время, как она вернулась с заточения, она не хотела ни с кем говорить. Она ясно дала понять подругам, что устала за день, не вдаваясь в подробности из-за чего именно, а потом легла спать с мыслью о том, что завтра он может заявиться в общежитие, прямо к ней в комнату. Но его нигде не было: ни на следующий день, ни в последующие пять дней под ряд. Бонни была немножко удивлена, что не встретилась с ним на следующий день где-то в магазине или на улице, потому что это уже было обычным порядком вещей для неё. Но с каждым днем она стала все больше настораживаться его отсутствием. Она каждый раз вздрагивала, когда выдела в прохожих парнях его черты. Но, все равно было как-то пусто внутри. Что это? Она беспокоится о нем? Она понятия не имела где он, и это её чертовски беспокоило, хотя и не должно было. — Кого ты там выглядываешь? — спросила Елена с недоумением. — Что? — Бонни не услышала её вопрос, потому что вся погрузилась в себя и вертела головой в разные стороны, пыталась найти его в толпе синих халатов, но тщетно. Елена потянула её за рукав, чтобы она повернулась к ней лицом, потому что Бонни выпалила вопрос какому-то парню, который в этот самый момент проходил рядом. — Я спрашиваю, кого ты пытаешься найти? — вопросительный взгляд. Блин. — Я… эмм.. — мямлила Бонни, не зная, что ответить. Все эти дни она очень умело придумывала отговорки её странному поведению, но сейчас в голову не приходило совсем ничего. Она уставилась на Елену, широко распахнув глаза, и ждала чего угодно, но точно уж не этого. — А я поняла… — подруга ухмыльнулась. — Выискиваешь того высокого красавца, который приглашал тебя на ужин? Почему ты не позвонила ему, кстати? Елена, конечно же, начала спрашивать о том докторе, что их выгнал из занятия. От куда он её знает, и как они вообще познакомились. Ну и, конечно же, пришлось рассказать подруге о том, что он оставил ей свой номер и пригласил на ужин. Она совсем забыло о нем. Но именно сейчас Джон был спасательным кругом, за который она тут же схватилась. — Да! — резко выкрикнула она. — Ищу его. Хочу согласиться на предложение поужинать. Ты сейчас действительно произнесла это вслух? Она совершенно не думала о Джоне все эти дни, а тем более об ужине с ним. Но сейчас это было уже не важно, потому что теперь, она будет обязана, отправиться с ним на свидание. А это было последним, что она хотела сделать. — Тебе нужно куда-то выбраться, расслабится. Ты какая-то напряженная ходишь целую неделю. — сказала Елена. Потому что у меня голова идет кругом. Сначала от того, что я не хотела, чтобы Кай находился рядом со мной, а потом от того, что я ни черта не знаю где он шляется, и что с ним случилось. И почему это её начало волновать? Нет его — и хорошо. Не мозолит глаза, и не делает эти свои движения ей на встречу, от которых сердце уходит в пятки, а ноги становятся ватные. — Да. — коротко ответила Бонни. — Сегодня пятница. — пробормотала Елена. Бонни повернула голову и посмотрела на подругу вопросительным взглядом, выгнув бровь. — Я хотела поехать домой. Выходные. Дом. Неужели уже пятница? Она не знала, какой сегодня день недели. Она перестала это замечать уже на второй день исчезновения Кая. Может тоже поехать домой? Может хоть там она перестанет думать о нем? — Я тоже хочу поехать! — выпалила она. — Бонни, как же твой ужин? — вопросительный взгляд подруги заставил улыбнуться. — Перенесу на следующую неделю. — На какой день? А как на счет вообще никогда? — Не знаю, что-нибудь придумаю. — она кинула на подругу молящий взгляд. — Я здесь вроде как не в своей тарелке. — Ну, ладно. — Елена улыбнулась. — Кэролайн все равно не собирается ехать, останется с Лиз. Девушки минуту помолчали, опустив глаза. Лиз с каждым днем становилось все хуже. Бонни навестила её на третий день своего возвращения, и она выглядела не очень хорошо, но все равно улыбалась. Удивительно, как она вообще так долго продержалась. Такое ощущение, что она жила ради своей дочери. Потому что в эти дни Кэролайн была мрачнее тучи. Она очень редко появлялась в комнате и очень редко улыбалась, а если и улыбалась, то как-то фальшиво. Мы, конечно же, её поддерживали, как могли, но этого все равно было мало. — Но ты все равно должна обязательно сходить на свидание на следующей неделе. — вставила реплику Елена. И вроде она прозвучала с угрозой, мол, не сходишь, будешь иметь дело со мной. От слова «свидание» Бонни передернуло, но, тем не менее, она одобрительно кивнула. После этого началась очень скучная лекция, которую Бонни проигнорировала полностью. Она делала вид, что слушает о том, как правильно делать непрямой массаж сердца, но на самом деле мысли были направлены совершенно в другое русло. А после пар они направились в свою комнату собирать вещи. И Бонни думала о том, правильно ли она делает, что уезжает сейчас. Может, лучше было бы остаться? Зачем тебе это? Неужели ты думаешь, что увидишь его, что он придет к тебе в колледж, или в медицинский центр, или даже в твою комнату? Или ты надеешься, что это все произойдет? Да, она надеялась увидеть его. Она не хотела это признавать, это чувство пугало её, но она хотела увидеть его, заметить в толпе прохожих или просто столкнутся на улице. Его насколько мало, что он повсюду. И это после всего того, что он сделал с ней? Он заполнял каждый сантиметр её тела. Он был в каждой клеточке, в каждой мысли, в каждом её вздохе. Но самое ужасное было то, что его не было рядом. Даже приезд домой не помог. Она понимала, что его здесь нет, нет в Мистик Фоллз. Она даже не была уверена, есть ли он в Уитморе, потому что он как будто испарился, как будто его кто-то стер с лица земли, или же отправил обратно в 1994 год. — Ты домой или останешься у нас? — спросила Елена, когда они выходили из автомобиля. Мне нужно побыть одной. Я хочу тишины и спокойствия. Нужно подумать о том, что делать дальше. Хотя думать об этом уже надоело, если честно. — Нет. Я домой. — ответила она тихо. — Тебя подвезти? — Сама доберусь, спасибо. — она взглянула на Елену у которой было неодобрительное выражение лица. — На улице светло. Со мной ничего не случится. — Ладно. — подруга подошла к Бонни и обняла. – Но, если что — звони! — Хорошо. — улыбнулась она. И Бонни выпустила Елену со своих объятий и, развернувшись, пошла по улицам Мистик Фоллз домой. Как она добралась туда, она не помнила, но уже искала ключ на подоконнике под горшочком с цветами и отпирала им входную дверь. Не озираясь по сторонам, и не замедляя шаг, она хлопнула дверью и быстро поднялась по ступенькам в свою комнату. Сердце пропустило один или два удара, когда она, распахнув дверь спальни, увидела Кая, который лежал у нее на кровати. Она испытала такое облегчение, а хотя должна была испытать самое настоящее отвращение. И что это появилось у нее внутри? Радость, что с ним ничего не случилось? Но, что это? Она сразу не заметила, как он бледен. Он был такой бледный, будто бы его лицо только что осыпали мукой. Он лежал на кровати и не двигался, а на лбу выступали капли пота. Что с тобой случилось? Боже. И тут он подрывается, резко встает и из его рта начинает вылетать что-то красное и такое густое и тягучее, что Бонни аж вздрогнула. Он захлебывался в собственной крови, задыхаясь. Глаза его все еще были закрыты. Похоже, он даже не видел, что она стоит на пороге как вкопанная, наблюдая за тем, как он выплевывает собственные легкие. Что делать? Господи, да сделай же ты что-нибудь! Не стой, как дура, помоги ему! В груди закололо. Она подбежала к нему и присев на краю кровати дернула его за руку, чтобы он открыл глаза. — Что с тобой случилось? — в голосе звучало беспокойство. Он, широко распахнув глаза, посмотрел на неё. В его взгляде было заметно удивление. Кажется, он не ожидал её здесь увидеть, по крайней мере, сегодня. — Уйди, Беннет! — сдавленно произнес он, выдернув руку из её хватки, и вытер рукавом кровь, которая стекала по подбородку. — Нет! — повысила голос она. Он прищурил глаза, вглядываясь в её лицо, а потом нагнулся к ней так, что еще бы чуть-чуть и она бы почувствовала его прикосновение. Но и этого было достаточно для того чтобы она смогла ощутить легкий запах метала от крови и его теплое дыхание у себя на лице. — Я сказал, уйди! — с угрозой произнес он. На неё это никак не подействовало, потому что она вскинула подбородок вверх и снова повторила: — Нет! Я никуда не уйду! Он фыркнул и, отстранившись, повернул голову в другую сторону от неё. Она заметила, как маленькая струйка пота стекла по его шее, затерявшись где-то возле его ключицы. Её рука потянулась к его лицу, но он это заметил и успел схватить за запястье, предотвратив прикосновение. — Не трогай меня! — он сжал запястье сильнее, наклоняясь в сторону, чтобы её рука не достала его лба, но это не помешало Бонни быстро поднять левую руку и потрогать его горячую кожу, пока он был сосредоточен на правой. От этого прикосновения он ослабил хватку и, отпустив запястье, прикрыл глаза. Он горел. Кожа просто пылала огнем. — Да у тебя жар! — выкрикнула Бонни, отрывая руку от него, потому что ей казалось, что её кожа сейчас расплавится, такой горячий он был. — О, только не нужно этой заботы! — съехидничал он, закатывая глаза и кривя губы. — Просто заткнись! — приказала Бонни. Отчего он так горел? Что с ним случилось за эти шесть дней? Он ведь ей не расскажет. Она знала это, но все равно спросила: — И давно это у тебя? — Не твое дело! — он опустился на подушку. — Просто уйди! Просто оставь меня одного! Я хочу сдохнуть в одиночестве! Бонни передернуло от того, что он сейчас сказал. Кай умирает. Внезапно на нее накатила волна паники. Эта паника была такой душераздирающей и невыносимо пугающей её, что все мышцы внутри неё сжались, а кости начали сами по себе дрожать от того, что она ничего не может с этим сделать. Она не знает, как помочь ему, как сделать так, чтобы ему стало лучше, и эта безысходность душила. Она продолжала смотреть на него, как он лежит на кровати и умирает, а потом: — Ты не тот человек, с которым я бы хотел провести остаток своих дней! Внутри что-то больно кольнуло от его слов. Было такое ощущение, что ей только что распороли живот и вытянули все содержимое, а потом бросили на пол и потоптались сверху. Это была еще одна стрела, пущенная им в её тело, только на этот раз она попала не в живот, а в самое сердце. Она невольно потрогала то место, где когда-то торчало деревянное древко. В горле застрял такой комок, что она не могла глотнуть, а в глазах уже начинала набираться вода. Нет, только не это. Он не должен заметить, что тебя это хоть как-то задело. Не вздумай плакать, Беннет. Просто встань и уйди. Ведь именно этого он и хочет. Именно этого он и ждет от тебя. Она поднялась с кровати и, развернувшись, медленно пошагала к выходу. Она услышала его тяжелый выдох. Пускай он сдохнет сам в одиночестве! Он этого заслуживает, чертов кретин! Она уже выходила из комнаты, как услышала, что он опять начинает кашлять и давиться собственной кровью. И она не поняла, что это было, толи рефлекс, толи её вечное рвение помогать другим людям, но она развернулась и побежала к нему. — Если ты мне сейчас же не расскажешь, что с тобой случилось, я тебя сама убью! Ты понял меня? — она произносила эти слова с такой злостью и отчаянием, при этом трясла его за плечи, как ненормальная, будто это бы помогло ей выдавить из него хоть одно слово. Несколько каплей крови из его рта, попали ей на одежду на её руки и тело. Похоже, он не ожидал от нее такого порыва, потому что на его лице сейчас было такое удивление от её действий, и от того что она угрожала ему. Его глаза широко раскрылись от такого неожиданного жеста с её стороны, и уголки его губ поползли вверх. Бонни удивленно выгнула бровь. — Чего ты лыбишься? — спросила она, стукнув его легонько по плечу. — Потому, что мне смешно от того, что ты такая глупая. — выпалил он, чем заставил её снова отстранится. Но Бонни все равно не отступала: — Я жду! — она поднялась с кровати, сложила руки на груди и постукивала правой ногой по паркету. — У нас целая ночь впереди. — ухмыльнулся он в ответ на её властную постать. Бонни заметила, что эта ухмылка ему далась очень тяжело, потому что он действительно выглядел ужасно. Белый, как снег и горячий, как огонь. Несочетаемое сочетание. — Прекрати паясничать и, наконец, расскажи мне, что с тобой! Ну, как можно быть таким раздражающим и в то же время потрясающе красивым даже на смертном одре? — Я так понял, что ты не уйдешь без ответов. И это был не вопрос, скорее всего констатация факта, потому что Бонни даже не покачала отрицательно головой, а просто уставилась на него широко распахнутыми глазами в ожидании ответа. Кажется, он сдался. Бонни могла быть настойчивой. Кай медленно приподнялся и оперся о бельце кровати, чтобы быть повыше. — В общем, сегодня я провел церемонию слияния. — начал он. Что? Боже, это значит что Джо…? Если Кай остался жив, то Джо — мертва. И как бы сейчас ей не хотелось, чтобы ему стало лучше, в эту самую секунду она была рада тому, что он отрыгует собственную кровь. — Сначала все было отлично, я победил Люка и… — Стоп! — она перебила его, вытянув руку вперед, жестом заставляя его замолчать. – Люк? В смысле победил Люка? Что он имеет в виду? Люк же не его близнец. Как он смог слиться с ним? — В этом и состоит вся моя печальная история и ироничность самой ситуации. — продолжил он. Бонни смотрела на него в полном недоумении, но ничего не говорила, просто ждала продолжения. — Когда все уже было готово к слиянию с моей любимой сестрицей.. — даже, умирая, он продолжал говорить с иронией. — появился этот герой, который поставил меня в неловкое положение… кхе, кхе. Он опять немного выгнулся, и, приложив правую руку ко рту, выкашлял немного крови, и продолжил: — Ну, и, конечно же, мне пришлось слиться с ним, потому что он вырубил Джо, а следующее небесное событие намечается только через два месяца. И вроде как все шло нормально: мы произнесли заклинание, держась за руки, как давние подружки — он скривился. —, а потом я проснулся победителем, а он умер. Ну, так и должно было быть, но… — Что, «но»? — безразличным тоном спросила Бонни. — Но, как видишь, не только для Люка все закончилось плохо. — он протянул ей красную от крови ладонь. — А подождать не мог еще два месяца? Или так не терпелось побыстрее кого-то убить? Она и сама не поняла, как и зачем у нее это вылетело изо рта. Но было уже поздно, потому что, глаза Кая налились кровью, а желваки на щеках начали двигаться. Он с большим трудом поднялся и подошел к ней. — Я тебе рассказал, не для того чтобы выслушивать этот бред! — он произнес это так тихо и спокойно, что Бонни стало жутко от этого шипения ей на ухо. — Ты не боишься, что мне не терпится убить тебя, например? — Ты этого не сделаешь! — глотнув слюну, прошептала Бонни. Почему ты так в этом уверена? Ты что же думаешь, если ему плохо и он слаб, то это помешает ему задушить тебя, или зарезать? — Ты уверена? — спросил он сдавленным тоном. Нет. — Да! — коротко ответила она, и сделала невольный шаг назад. — Да? — переспросил он, выгнув бровь, и улыбнулся. — Что же ты тогда убегаешь? Потому, что я боюсь тебя даже тогда, когда ты слаб и беспомощен. От этого ты становишься еще более жутким. А когда ты вот так улыбаешься, мне, кажется, что я теряю себя. — Я не… — она запнулась от того, что он сделал шаг к ней. — … убегаю. Опять он это делает. Опять он заставляет её забывать слова, которые крутятся у неё в голове. Те самые слова, которые она хотела произнести, чтобы остановить его, каждый раз, когда он подходил слишком близко. — А что же ты делаешь? — Просто, давай я найду тебе таблетку от жара. — она попятилась еще на пару шагов, а он продолжал приближаться. — Просто, давай ты не будешь проявлять заботу. Мне она не нужна. — голос тихий и спокойный. Она думала, он сейчас окончательно разозлится на нее, начнет кричать, пыхтеть от злости, но нет. В глазах ни малейшего проблеска гнева, только тягучее нарастающее желание. Чего он хочет? — А что тебе тогда нужно? — шепотом на выдохе спросила она. Ты. Мне нужна ты, Бонни. Когда ты находишься рядом, я как будто куда-то улетаю, как будто я покидаю собственное тело. Потому что я не способен чувствовать. У меня нет такого качества. Но все меняется, когда я вижу тебя. И это меня пугает. Чертовски пугает. До такой степени, что этот страх заставил меня не выходить из той халабуды шесть дней. Эти адские шесть дней без тебя… И не важно, что говорят мои губы, важно то, что крутится у меня в голове. Когда я говорю тебе, что ты последний человек, с которым я бы хотел провести остаток своих дней, я думаю о том, что именно этого я и хочу, что именно это мне сейчас нужно. Просто чтобы ты была рядом. Просто чтобы вот так сидела на кровати и гладила по лбу, проверяя, есть ли у меня жар. Потому что, кажется, это прикосновение на секунду вернуло меня к жизни. Ты не должна знать, что меня разрывает на части при виде тебя. Потому что так и есть. Лучше все хранить в голове, где никто ничего не увидит, ничего не заподозрит… — Слушай, я не знаю, что мне делать с этим дерьмом. Мне плохо от того, что я слился не с тем близнецом и теперь это убивает меня. — перевел разговор в другое русло, когда понял, что может сейчас выложить ей то, что пронеслось у него в голове. — Мы что-нибудь придумаем. — произнесла Бонни тихо. И это слово «Мы» повисло в комнате на пару минут, когда они смотрели друг на друга, быстро моргая, и тяжело дыша. Они просто стояли, уставившись друг на друга, не зная, что сказать. Почему она решила помочь мне после всего того, что я ей сделал? Или она просто делает вид, что хочет помочь, а потом просто кинет меня, как я её когда-то в Портленде? Кай с опаской прищурил глаза. — Ты поможешь мне? — удивленно спросил он. — Да, помогу. — тихо ответила она. — С чего бы это? Ах да, я же забыл какая ты правильная и благородная. Помогаешь даже тем, кто издевался над тобой. Кто причинял тебе боль. Он заметил, как Бонни скривилась и отстранилась на пару шагов, а потом — эта пустота в её глазах. Этот взгляд просто истекал, скользил по нем черным шоколадом боли и разочарования. И он впервые пожалел, о том, что сказал. Просто заткнись идиот! Просто закрой свой рот! — Ты думаешь, я забыла об этом? — выкрикнула она. От неожиданности Кай резко моргнул. — Ты думаешь, я не вспоминаю о тебе каждый раз, когда вижу это в зеркале? Она резко дернула майку вверх. Он проследил линию совершенно плоского живота и маленькую вмятину её пупка, потом взгляд скользнул чуть повыше и он заметил под грудью, которая была прикрыта майкой, шрам, размером с горошину крупного винограда. Кай поморщился. Раньше он совсем не задумывался об этом. Когда он пустил в неё стрелу тогда, он не думал о том, что ей может быть больно, что это может навсегда оставить клеймо на её теле, как напоминание о том, какой ужасный он человек. Он думал только о том, чтобы помешать им уйти без него. Но сейчас он понял, что этот шрам, будет приходить к нему в самых страшных кошмарах. Потому что только сейчас он начал осознавать, что это воспоминание о нем останется с ней навсегда. И этого не стереть с воспоминаний даже самыми хорошими поступками, которые ему сейчас хотелось совершить, чтобы хоть как-то загладить свою вину перед ней. Потому что каждый раз, когда она будет смотреть в зеркало, этот знак будет напоминать ей о том, какой он мудак. Он сделал шаг к ней. — Нет! Не подходи! — она вытянула правую руку вперед, когда левая все еще держала задранную вверх майку. — Смотри! Нравится тебе! Он остановился, а она кричала, задыхаясь, а глаза наполнялись слезами. — Прости. — вырвалось у него. Ты что сейчас извинился перед ней? В самом деле, извинился? Да, потому что чувство вины съедало его. Это был крах! Самый настоящий крах! Крах его жизни и его стереотипов. Крах всему, во что он верил всю свою дерьмовою жизнь. Потому что он хотел извиниться перед ней за все, что он сделал. Он хотел, и он попросил прощения. А это означало только одно — он начинал чувствовать. — Просто молчи. Не говори ничего. — она смахнула со щеки, покатившуюся вниз маленькую каплю. Только не плачь, пожалуйста. Не нужно слез, я прошу тебя. Все было не важно, сейчас. Даже то, что он десять минут назад извергал собственные внутренности наружу, и даже то, что он может умереть завтра, или сегодня. Было важно лишь то, что она стояла напротив, не опуская майку вниз, и плакала. Она специально не опускала майку, чтобы он смог посмотреть, чтобы мог почувствовать себя еще большим дерьмом, чем он есть на самом деле. Он это и так знал, просто раньше не обращал на это внимания. Просто не придавал значение. Все чего он хотел сейчас — это подойти и потрогать ту зажившую рану от его стрелы, чтобы через неё он смог перенять себе хоть немного, хоть самую малость той боли, которая сейчас скатывалась по её щекам. Потому что невозможно одному маленькому, хрупкому человеку, чувствовать сколько боли. Бонни опустила голову вниз и тяжело всхлипывала. Он сделал еще один неуверенный шаг на встречу к ней и, убедившись в том, что она не попросит его остановиться, ускорился. И вот он уже стоит совсем близко, и только сейчас заметил, как дрожит её рука. Та самая, которая держит задранную вверх майку. Он поднес правую руку вверх и нежно взял её за подбородок, подняв голову вверх, заглянул ей в глаза. Они были наполнены слезами и невообразимой болью. Он хотел оторвать взгляд, чтобы не видеть этого потому что, ему было тяжело видеть её такой. Но он продолжал смотреть, следил за реакцией. Потому что его рука сползла из подбородка на шею, скользнула по ключице ниже к груди, и, кажется, на этом моменте, когда его рука легла на мягкую выпуклость, она задержала дыхание. Он думал, она отстранится от него, отбросит руку в сторону и помчится к выходу, сломя голову, но она продолжала вглядываться в его лицо, совершенно не понимая, чего он хочет добиться. А он хотел лишь одного — дотронуться до маленького шрама, который, ему так казалось, занимает большую часть на её теле. Он лишь немного задержался на левой груди, чтобы почувствовать мягкость кожи, и ему с большим трудом удалось оторвать руку и опустится вниз, под грудь, где мирно покоилась его отметина. Когда он провел указательным пальцем по шраму, Бонни прикрыла глаза и тяжело вдохнула. А он наблюдал, как медленно её рот открывается все шире, когда он начал делать круговые движения по коже. И ему так захотелось впиться в эти губы и наслаждаться таким долгожданным поцелуем. Он так долго ждал этого, что голова сама невольно нагнулась вперед, а его губы потянулись к ней. И в этот момент он забыл обо всем. Когда он почувствовал соленый привкус от слез на её губах, он тяжело выдохнул ей в рот. От этого она резко распахнула глаза. Кай отстранился, прерывая поцелуй, и с извинением взглянул на неё. А она просто смотрела на него и ничего не делала. Рука её опустилась, и мягкая ткань майки упала вниз. Давай, влепи мне пощечину за это! Потому что, если ты этого не сделаешь, я еще раз поцелую тебя. Ну же! Давай! Чего ты ждешь?! Ударь меня, чтобы я смог проснуться! Он громко и тяжело дышал в ожидании хоть каких-то действий от нее, а потом заметил во взгляде мольбу, молящее желание. А потом она облизнула и слегка прикусила нижнюю губу. К черту! Он резко притянул Бонни к себе, обхватывая её лицо обеими руками, и впился в её губы так сильно, будто от этого поцелуя зависела его жизнь.