Роман с Дьяволом

Это было так непривычно для него, как-то неестественно, хотя для нормальных людей это наоборот было самым естественным процессом. Но, он ведь не нормальный человек. И, не смотря на это, он жадно впивался в её губы, крепко держа ладонями её лицо. Он боялся, что она убежит от него, как только он ослабит хватку. Раньше в его голове была куча мыслей, много противоречивых мыслей, которые говорили ему, что это неправильно и нужно остановиться. Сейчас же, мыслей вообще не было. Только пустота внутри. Как будто ничего в нем не осталось, кроме невообразимого желания попробовать её, раствориться в ней полностью. В каждом сантиметре её тела, в каждой, натянутой тягучей струной, нервной клетке, в каждом её тяжелом вздохе. Но странно было то, что его уже не пугали эти желания. Безумие заключалось в том, что она не оттолкнула его, не прекратила все это, а, наоборот, становилась все ближе, делала маленькие осторожные движения навстречу к нему. И это сводило с ума. С каждым её движением ему на встречу, он понимал, что ничего лучше в его жизни не было. И никогда не будет, наверное. Она прижималась к его телу, когда её губы медленно отвечали на поцелуй. Сначала, она втянула в себя его нижнюю губу, что заставило его испустить то ли сдавленный стон, то ли рычание в её распахнутый рот. Он не понял, что за звук вылетел из него неосознанно. Все что он помнил — это то, что от этого её движения у него закружилась голова, и он чуть не упал без сознания. Без чувств, что только что нахлынули на него, как безжалостная и убийственная волна цунами. Она накрыла его с головой, и он утопал, задыхаясь без воздуха, и вбирал себе в легкие её стоны и её теплое дыхание. Его руки автоматически опустились вниз к её шее, и он схватил её, надавливая большими пальцами на маленькую аккуратную гортань. Это было его привычкой, от которой он не мог избавиться. Но раньше, он это делал, чтобы задушить людей, сейчас же, он это делал, потому что, хотел почувствовать её тонкие изгибы и запомнить их. Хотя, как можно было вообще когда-либо забыть о них? Он даже не понял, с каких пор он начал замечать, какая у неё тонкая шея. С каких пор он начал запоминать все её идеальные изгибы, её завораживающие и идеальные черты. Он просто хотел потрогать её, хотел, чтобы каждый сантиметр её смуглого тела, оказался под его прикосновениями. А она, кажется, уже привыкла к этому его желанию обхватывать её шею обеими руками, потому что вообще никак не отреагировала на то, что его пальцы вновь сцепились у неё на затылке. Бонни просто продолжала жадно впиваться в его губы, просовывая свой язык внутрь его рта. Она тянулась своим твердым языком к его собственному, и они сцепились, начиная делать круговые движения внутри, заставляя обоих тяжело и жадно хватать воздух, потому что, его явно не хватало в этой маленькой комнате. Боже, что происходит? Неужели на свете нет других девушек, как та симпатичная блондинка, с которой я мог бы сделать все что угодно? Неужели я не мог найти себе другую девушку для забавы? Почему именно ты? Почему я хочу тебя? Именно тебя. Ты – все, что мне сейчас нужно. Он опустил руки ей на талию, и сжав майку в тонкую гармошку, скользнул ладонями по мягкой коже вверх. Она вздрогнула от этих движений его рук по её телу и оторвалась, прерывая этот невыносимо жадный поцелуй, в котором они оба безнадежно утопали. Падали камнем на дно. Она широко распахнула глаза, когда большим пальцем он нащупал тот самый шрам и начал медленно и нежно водить по нему. Его глаза скользнули по её лицу вниз к тонкой скуле и длинной утонченной шее, и его губы нежно прислонились к щеке, а потом спустились жаркими поцелуями вниз, туда, где идеальные изгибы прорисовывали контуры её шеи. Он вбирал в себя мягкую кожу, всасываясь в неё. Такое ощущение, что он хотел втянуть её в себя. И, кажется, так оно и было. Потому что он не останавливался и начал выцеловывать каждый сантиметр её шеи, забыв, напрочь, обо всем на свете. А она запрокинула голову, выгибаясь, и поддаваясь к нему, чтобы еще сильнее почувствовать и насладиться этой пыткой, которой он подвергал её. Руки её зарылись в его густые черные волосы, направляя его голову в нужную сторону, помогая ему, подталкивая к нужному месту. Она задыхалась, а он продолжал скользить языком по горячей коже в то время, как правая рука его уже обхватывала маленькую грудь. Он сжимал её нежно и осторожно, при этом напрягаясь. Бонни чувствовала напряжение в его теле, потому что она опустила свою руку на его предплечье, и нащупала каменные мышцы. Возможно, он воспринял это её движение как знак «стоп» потому, что тут же отстранился, разрывая это нескончаемое удовольствие, которым сейчас было пропитано все её тело. Нет! Она вовсе не хотела, чтобы он прекращал это. Она не хотела, чтобы он останавливался. Зачем ты остановился? Бонни не произнесла этот вопрос вслух, но он, кажется, понял, что она хотела сказать, потому что её глаза говорили за неё. От этого вопросительного взгляда уголки его губ поползли вверх. Она не могла понять, почему он улыбается как идиот. Но через секунду он подошел к ней уже с серьезным выражением лица, схватил за края майки, и резко дернул её вверх, откидывая ненужную, мешающему ему, ткань на пол. Она стояла перед ним с опущенными вниз руками, в черном кружевном бюстгальтере и обтянутых джинсах. Но у неё было такое ощущение, что она была совсем голая. Бонни взглянула на Кая, который смотрел на её дрожащее тело. Его серые глаза, горели огнем. В них полыхало настоящее пламя. И он обжигал им каждый сантиметр обнаженной кожи её тела. Его взгляд скользил по ней так жадно. Бонни последила, как его руки внизу сжимаются в кулаки с такой силой, что, кажется, он сейчас пробьет ладони собственными пальцами. Её сердце бешено стучало. Было такое ощущение, что оно сейчас вылетит наружу и ударится прямо в него. Её грудь высоко поднималась и опускалась от тяжелых вздохов, которые она делала, чтобы не свалиться на пол. Потому что в глазах начало мутнеть. А он следил за этими движениями её грудной клетки, а потом посмотрел прямо ей в глаза. И в этом взгляде Бонни увидела больше, чем должна была. Потому что, кажется, перед ней стоит не Кай. Это уже был не тот псих, что гонялся за ней по больнице, преследовал, как хищник свою добычу. Это был уже не тот социопат, который всадил в неё стрелу, а потом вспорол брюхо охотничьим ножом. Это был совершенно другой человек. Он наверняка, не хотел, чтобы она увидела его таким, как сейчас: раскрытым перед ней, беззащитным, совершенно беспомощным. В его взгляде было столько недопонимания, безысходности и страха. Но это все меркло по сравнению с его желанием. Его желание было написано у него на лице. Каждое все его движения, кричали о том, что он хочет её. Это было особенно заметно по выпуклости его ширинки, куда Бонни только что опустила свой взгляд. Нет! Не смотри туда! Бонни даже не заметила, как быстро он подлетел к ней и резко толкнул на кровать. Она упала на мягкий матрац, упираясь в него локтями, и, согнув левую ногу, положила ступню на край кровати, в то время как правая все еще болталась где-то внизу. Взгляд её манящий, призывал его. Она ждала, а он стоял на месте, наблюдая за изгибами её тела. Чего ты ждешь, Кай? Почему ты не набросишься на нее, как охотник на беззащитного кролика? Она была беззащитна сейчас, такая раскрытая перед ним. И все о чем он мог думать в этот момент, так это о том, что он хочет проскользнуть губами по её горячему смуглому телу. Впитать в себя запах её кожи. Он съедал её глазами. Пожирал и даже не давился. А она в это время жадно облизывала губы в ожидании. Но он не мог сделать ни шагу к ней, что-то пригвоздило его к тому долбанному месту, и не давало возможности даже пошевелится. Это ожидание уже стало совсем невыносимым, и Бонни сама поднялась с кровати и дернула его за футболку, а он упал на нее с грохотом, припечатал к мягким простыням и сам не заметил, как уже впился жаркими поцелуями в её шею. Он облизывал мягкую, как шелк кожу, а она, запрокинув голову, широко открыла рот и стонала. И эти стоны были такими убийственными для него, что он хотел умереть прямо сейчас. Умереть от этих стонов и воскреснуть, только для того чтобы услышать их снова. Бонни схватила Кая за плечи, и начала скользить руками вниз по его рельефной спине, оставляя на ней, обжигающие кожу следы, пока его поцелуи спускались все ниже по её телу. Он нашел маленькую выемку, там, где на теле появилась ключица, и погрузил туда свой язык, от чего Бонни извиваясь, подалась к нему, и он почувствовал её бедра у себя на теле. Рука её поднялась вверх к его лицу. Похоже, она хотела поднять его вверх… чтобы сделать что? Он не знал. Да и не важно, что она хотела сделать. Он тут же откинул её руку в сторону, припечатывая к кровати, и сомкнул свои пальцы на тонком запястье. Кай держал её руку над головой, чтобы она не мешала ему опустится еще ниже, к маленькой груди, часть которой выступала из бюстгальтера. Бонни выкрикнула, когда его губы нашли торчащий бугорок на её груди. — Шшш. Тише. — шепотом сказал он, отрываясь, и вглядываясь в её лицо. Голова Бонни запрокинута вверх так, что видно туго натянутую кожу на шее, веки сомкнуты, а рот широко раскрыт. Кажется, она даже не слышала, что он сказал. Хорошая девочка. Давай, стони подо мной. Извивайся, как ненормальная. Мне это так необходимо. Так нужно сейчас. Он снова наклонил голову и впился в её грудь, а через секунду опустился к тому маленькому шраму под ней, и нежно провел губами по отметине, которую он оставил на её теле. От этого Бонни начала стонать еще сильнее, еще чаще. Кажется, от того что он целует этот маленький шрам, она возбуждается еще больше. Боже, что он делает? Господи, помоги мне! Это было на сколько невыносимо выдержать, что она опустила скользящую по его спине руку на простынь, и сжала её с такой силой, будто хотела выжать её после стирки. В голове шумело, а когда она открывала глаза, то не видела перед собой ничего, так была сладка эта пытка. Она, кажется, длиться уже целую вечность. Это сейчас Кай целует её? Да, это Кай. Как быстро она успела забыть Джереми? Как давно она уже даже не вспоминает о нем? А ведь когда-то она любила его. Любила? Прошедшее время? Да! Потому что сейчас все мысли были только о Кае и о его губах, таких горячих и мягких, и о его поцелуях, которыми он осыпал её тело. И хотелось просто закричать от удовольствия, да так чтобы вся улица проснулась. Чтобы все знали, как ей хорошо. Потому, что ей действительно было хорошо. Таких ощущений она еще никогда не испытывала. Ни с кем. Её тело просто содрогалось от наслаждения. И так сейчас захотелось, чтобы он был внутри нее. Чтобы растворился в ней. Чтобы был её сущностью. Чтобы был ей самой. Потому что она больше не хотела сбегать он него, не хотела его отпускать. И это желание усилилось еще больше, когда он начал подниматься к ней, а потом посмотрел ей в глаза. И, кажется, он заглянул в самую душу, а потом опустил голову и прикоснулся к уже обсохшим губам, при этом поднимая её вторую ногу на кровать, сгибая её в колене, и опускаясь по ней вниз к бедру, достигая ягодицы и сжимая мягкую кожу. Вторая его рука все еще сжимала её запястье где-то над головой. Это на сколько вскружило ей голову, что она больше не понимала где она. Главное было только то — с кем она. Неужели она раньше не понимала, какого это — улетать куда-то из собственного тела только от того, что тебя покрывают поцелуями? Но какие это были поцелуи… — Invisibilia. — прошептал он какие-то непонятные слова, прерывая поцелуй. Что? Бонни открыла глаза, вглядываясь в его лицо, которое было настороженным. Он приподнялся и оперся на обе руки, нависая над ней, и сдвинул брови на переносице. Ждал. Чего он ждет? Бонни не могла понять, что случилось, и почему он резко остановился. Вдруг, дверь в спальню широко распахнулась, и в комнату влетели Елена и Деймон. Господи! Бонни резко оттолкнула Кая, и он отошел от кровати, сделав пару небольших шагов назад, а сама сгребла простыню и начала прикрывать обнаженное тело. Она сидела на кровати и смотрела на друзей перепуганным взглядом. Что сказать? Как это объяснить? Она покосилась на Кая. Тот стоял, прислонившись ягодицами к столу, сложив руки на груди. Стоит, как ни в чем не бывало, и улыбается. Невозмутимое лицо, будто только что он не впивался в её тело своими губами. Чего ты, придурок, улыбаешься? Нас застукали! Это ни фига не смешно! Бонни опять посмотрела на Деймона и Елену. Она не могла найти нужных слов, чтобы оправдать свое поведение. Да и какие тут можно найти слова, если все и так понятно? Она думала над тем, что сказать, а они, кажется, даже не замечали её. То ли они были так удивлены увиденным, что даже не могли смотреть Бонни в глаза, то ли они вообще не видели её. Пара водила взглядом по комнате, что-то выискивая. Бонни прищурила глаза и снова покосилась в сторону Кая. Тот лишь ухмылялся. Она открыла было рот чтобы что-то сказать, даже не знала что именно, но ей хотелось что-то сказать. А потом краем глаза заметила, как Кай поднес к губам указательный палец и жестом показал, чтобы Бонни ничего не говорила. Что за черт? — Где же она? — спросила Елена у Деймона, голос волнующий. Она поднесла обе руки к голове и зарылась ими себе в волосы, начала колыхать головой в разные стороны. Бонни наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. Что происходит вообще? — Мы найдем её, Елена. Не переживай. — Деймон подошел к ней и обнял. — Идем, её здесь нет. — Зачем я её отпустила одну? Нужно было уговорить её остаться в особняке. — Елена вырвалась из утешающих объятий Деймона. У неё была самая настоящая истерика. Бонни совсем запуталась. Она совершенно не понимала, почему Елена так взволнована. — Это не твоя вина, Елена. Она сама захотела пойти домой. — успокаивал её вампир. Стоп. Они что о ней говорят? Так вот же я! — Алее! Я здесь! — Бонни помахала рукой перед собой. Ей было уже наплевать, что они могли увидеть. С этим можно было как-то разобраться. Как-то выкрутится. Мда уж. Выкрутилась бы ты, я бы посмотрела на это! Заорало подсознание. Сейчас это не важно. Её волновало лишь то, что они не обращали на неё никакого внимания. — Они тебя не слышат. — предупредил Кай. Бонни посмотрела в его сторону, удивленно приподнимая брови вверх. — Что, прости? — Ты что плохо соображаешь? — спросил он, повышая голос — Говорю же, они тебя не слышат и не видят. Я наложил на нас скрывающее заклятие. Да, придурок, я плохо соображаю, потому что все еще чувствую твои поцелуи у себя на теле. Внутри начала полыхать ярость. — Ну, и зачем ты это сделал? — выкрикнула она и повернула голову в сторону Деймона и Елены, чтобы удостоверится, что они действительно ничего не слышат. Они не слышали потому, что все еще о чем-то спорили, но Бонни не понимала о чем именно. Это было немного странно, находится рядом в одной комнате вместе с Деймоном и Еленой, которые её не видели. И его. Бонни не могла понять, как во всей этой страсти, которая полностью оглушила её, он смог услышать шаги вампиров, и вовремя произнести заклинание, которое сделало её и его невидимыми? — Давай, ты не будешь вести себя как идиотка, и подумаешь своей тупой башкой, зачем я это сделал. — его взгляд грозный, а голос предупреждающий. Бонни подпрыгнула на кровати. Ну вот, он вернулся. Все тот же козел, каким был раньше. И это даже немного успокаивало. Она, конечно, понимала, зачем он так поступил. И, от части, она была благодарна ему за это, но не ответить колкостью на колкость, она просто не могла. — Давай ты не будешь вести себя как козел, и сделаешь так, чтобы меня снова могли видеть мои друзья. — Еще что-нибудь сделать для Вас, мисс? — он сказал это с издевкой, при этом сделал что-то похожее на реверанс, но у него не очень-то получилось. Бонни закатила глаза в ответ на издевательство. — Мне нужно сказать Елене, что со мной все хорошо. — пояснила она. Будто бы это поменяло его решение. — Мне плевать, что тебе там нужно. Я не буду делать то, что ты захочешь. Поняла? — голос снова серьезный. Почему он так себя ведет? Как будто два разных человека. Только что был нежным и заставлял просто тонуть в глубине его прикосновений, а сейчас черствый засранец, которому наплевать на все. Как в нем могут вживаться эти два, совершенно противоположных друг другу, человека? Или он просто не хотел, чтобы она увидела эту его часть, которая прорвалась наружу пять минут назад, и поэтому ведет себя как последний кретин сейчас? Бонни сидела на кровати, все еще прикрываясь простыней, и молчала. Что она могла ему сказать, если он все равно её не послушает? Ну что же, Бонни, поздравляю, все вернулось на круги своя. Кай пристально вглядывался в её лицо, а потом нагнулся и что-то подобрал с пола, и резко швырнул этим прямо в Бонни. — Оденься! — приказал он. Бонни заметила, что это была та самая майка, которую Кай с такой же силой откинул в сторону после того, как стянул с её тела. Брови невольно поползли вверх, и она удивленно подняла глаза, посмотрев на Кая, сжимая ткань в руке. Ты действительно этого хочешь или просто нечего сказать? Ну, что ж! Ладно. — Отвернись! — выпалила она. — Серьезно? — он улыбнулся, выгнув бровь. Она ничего не ответила, только сверлила его угрожающим взглядом, в ожидании, пока он отвернется, а он все продолжал скалить зубы, даже не шевелясь. — Ладно, тогда уйду я. — она поднялась из кровати, потащив за собой простынь, и направилась в уже давно пустой проход. Она даже не заметила, в какой именно момент исчезли Деймон и Елена. — Стоять! — слово больно ударило ей в спину. И что это? Бонни, ты что действительно остановилась? Она стояла на месте, чувствуя, как он медленно приближается сзади, как его дыхание защекотало ей спину. Он прикоснулся к её плечу и тысячи, нет, миллионы мурашек пробежали по её телу, заставив все волоски встать дыбом. Пожалуйста, не делай этого? Кай нагнулся и прошептал тихо на ухо: — Пускай сука побесится и поистерит от того, что ты пропала! — Тебе это нравится, да? — она резко развернулась, и это заставило Кая отпрянуть и отпустить её плечо. — Нравится, издеваться надо мной? Я не над тобой издеваюсь, ты, дура! Неужели не понятно, что эта вампирская шлюха уже во второй раз мешает нам, и это меня чертовски раздражает и бесит? Я когда-нибудь убью её, и не посмотрю что она твоя подруга. — Я получаю от этого огромное удовольствие! — натянул фальшивую улыбку на лицо. Молодец! — Козел. — она закатила глаза и развернувшись пошагала прямиком к выходу из спальни, волоча за собой длинный шлейф из простыни. Она что действительно осмелилась обозвать его? Возмущение на лице. Кай наступил на край простыни, и ткань немного спустилась вниз, обнажая ровную как струна, спину, но не упала на пол, потому что Бонни крепко держала её спереди. Она резко повернула голову и взглянула на него через плечо. — Побудешь пару дней невидимой. Может, научишься хорошим манерам. — сказал он с ухмылкой. — Пошел к черту, придурок! — крикнула она, и дернула простынь рукой, тем самым высвободив её из-под ноги Кая, и скрылась в коридоре, громко хлопнув дверью. Он резко моргнул от волны того воздуха, что последовал за шумом закрывающейся двери. — Вот истеричка. — пробормотал себе под нос и присел на кровать. Он только сейчас заметил, как ему хреново. Все дерьмо, которое он выплевывал до того как пришла Бонни, снова начало душить его. Она как будто придавала ему жизненных сил. Потому, что когда она была рядом, он забывал обо всем. Даже о том, что умирает. И как она это делает? Вопрос повис у него в голове, а ответа он найти не мог. Как обычно! Кай фыркнул и, вытянув руки вперед, заметил, что ладони его дрожат. Он быстро сжал пальцы в кулаки и притянул к себе. Нужно срочно что-то делать с этим потому что, если так пойдет и дальше, ему не поможет даже её присутствие.

***

Он не хотел видеть отца. Вообще никогда. Он уже давно забыл, как выглядел этот тиран, и вспоминать об этом у него не было ни малейшего желания. Но он полетел в Портленд только за тем, чтобы узнать, что с ним происходит, а единственный человек, который мог ответить ему на этот вопрос — был его отец. Он ведь был великим лидером Ковена когда-то. До того как Кай слился с Люком. Теперь лидер – он. Но как он мог быть лидером, если он начинает выхаркивать собственные внутренности в день слияния. Все становилось намного страшнее, чем ему казалось. Потому что силы его начали покидать. Он даже обратился к врачу, чтобы тот объяснил ему, что с ним происходит. Но этот тупой придурок только покачал головой и развел руки в разные стороны: — Все анализы в полном порядке. Не могу понять, почему у вас такое состояние. Да и пошел ты к черту, неудачник. Что ты можешь знать о болезнях? Если ты не в состоянии поставить диагноз, какого черта ты вообще здесь делаешь? И вот, после неудавшегося лечения в больнице Мистик Фоллз, он помчался в аэропорт и купил билет на первый же рейс в Портленд, потому что времени было мало. Он это чувствовал. Время в самолете прошло незаметно, потому что, кажется, он потерял сознание от усталости, которая так не кстати обрушилась на него тяжелой глыбой. Его разбудила стюардесса, когда нужно было пристегивать ремни безопасности, так как самолет шел на посадку. Первым делом, что он сделал, когда вышел из самолета — это побежал в уборную, потому что его уже, кажется, в сотый раз начало тошнить. И опять кровь на умывальнике, и бледное лицо в зеркале напомнили ему, что дела совсем плохи. Он быстро умылся, и немного пришел в себя, от прохладной воды, которая каплями стекала по его лицу, а потом выбежал из аэропорта и поймал первое попавшееся такси. Всегда разговорчив, сейчас он молчал, потому что понимал — если он откроет рот, то заблюет весь салон кровью. Минуты в душном такси тянулись очень медленно, но, Слава Богу, в окне он начал замечать знакомые улицы. Это хороший знак, потому что он больше и секунды не мог продержаться в этой тесной коробке. Автомобиль остановился у небольшого луга, который огибали высокие деревья. По близости не было ни одного дома. Но это неудивительно. Отец всегда был параноиком и скрывал их дом заклятием. — Решили подышать свежим воздухом? — любезно спросил водитель. Если ты сейчас же не заткнешь свою пасть, я убью тебя. Кай закипал от злости. — Да. А то тут что-то воняет! — выплюнул он ему в спину и, кинув на переднее сидение деньги, распахнул дверь и выскользнул на улицу, с грохотом хлопнув ею. Казалось, что окна сейчас раскрошатся и маленькие осколки посыпятся на пол, такой сильный был удар. Водитель, долго не раздумывая, уехал прочь. Правильно, не нужно меня сейчас бесить! Он кипел от злости, а в такие моменты он мог убить кого угодно, но сейчас только смотрел, как удаляется желтое такси. В этот момент в голову полезли разные мысли. Например, почему он вообще отпустил, того таксиста и заплатил за проезд? Почему он просто его не прикончил и не выкинул труп куда-то в мусорку? Ведь раньше у него не было с этим никаких проблем. А сейчас он всего лишь огрызнулся в ответ на тупой вопрос? И все? Что это с ним? Это ведь была не Беннет, которой он не в силах причинить боль. Это простой таксист, до которого ему нет никакого дела, но все равно он отпустил его. Какого черта вообще? Мысли путались в голове, и он тряхнул ею, чтобы прогнать их. Кай оглянулся по сторонам. В мозгу сразу начали появляться картинки его дома: белый, как снег с серой крышей и небольшой террасой. Хоть в нем был всего один этаж, дом бы казался большим и уютным, если бы его могли видеть окружающие. Но, все что они могли видеть, это небольшой луг, который был окружен полумесяцем зеленых деревьев. Он никогда не понимал, зачем нужно было прятать дом ото всех. Это никогда не укладывалось у него в голове. Отец накладывал на здание скрывающее заклятие, и оно исчезало из виду. Каю было пять лет, когда он впервые увидел на месте, там, где когда-то возвышалось здание, только полукруг деревьев и озеро зеленой травы. И это чертовски его напугало. Это случилось еще до того, как его начали запирать, в предназначенной только ему, комнате, и не выпускать на улицу. Однажды, когда он игрался сам возле единственного росшего тогда во дворе дерева, к нему подбежала маленькая собачка. Он очень часто приходил к этому дереву, потому что оно казалось Каю таким же одиноким как и он сам. Кай любил качаться на качели, которая крепилась на одной прочной ветви. Когда он, сидел на деревянном сидении, и раскачивался в разные стороны, увидел маленькую собачку, то сразу же побежал за ней, потому что это было единственное живое существо, которое не боялось, не шарахалось его. Он так обрадовался тому, что щенок подбежал к нему и начал тереться о его ногу. А так как уже тогда, отец не разрешал близко приближаться к его братьям и сестрам — этот щенок был единственным, с кем он мог поиграть. Кай и не заметил, как убежал слишком далеко от дома, а когда вернулся — увидел лишь зеленый луг, который видит сейчас перед собой. Это его здорово напугало тогда. Это ощущение нарастающего в груди страха и ужаса, что он остался совсем один, не покидало его до сих пор. Кай прогнал из головы эти жуткие воспоминания, и сделал маленький шаг по зеленой траве, а потом шепотом произнес нужное заклинание и дом появился перед ним, такой же, как и прежде. — Надо же, даже помнишь заклинание. — послышался знакомый и такой ненавистный голос отца. Конечно, он помнил заклинание. Он запомнил его на всю жизнь, потому что тот урок, который ему преподал отец, запечатлелся глубоко в его мозгу. Закрылся тысячью замками, которые не давали ему отпустить это воспоминание. Это было началом его мучений в злосчастном доме, потому что именно с этого все и началось. В тот день, он был таким потерянным и невинным мальчиком. Он стоял на лугу, а вокруг никого, и глаза невольно начали наполняться слезами. В них было сколько ужаса и непонимания. Его дом исчез! Как это вообще возможно? Голова лихорадочно поворачивалась в разные стороны, а взгляд пытался найти родное здание. Но, его не было. И когда он, переполненный страхом и отчаянием, уже повернулся и хотел бежать сломя голову подальше от этого места — уткнулся в мамино тело. Её запах он помнил до сих пор. Это был запах сладкого меда и лаванды. — Кай? — недоумевая, позвала его мама, пока тот вцепился в нее руками и не отпускал, боялся отстраниться. — Что случилось, милый? А он ничего не говорил. Просто продолжал держать мать за талию, погружаясь головой ей в живот. Из глаз потекли слезы. А потом — это тепло, которое наполняло его внутренности, лилось по сосудам и наполняло каждую клеточку его тела, и мать, вскрикивающая от боли. — Сынок, посмотри на меня. — она с трудом оторвала маленькое дрожащее тело от себя, и взглянула в серые, наполненные слезами глаза. — Все хорошо, слышишь? Я здесь. Я с тобой. Она даже не накричала на него тогда. Она ничего не сказала, не упрекла его в том, что он не по своей воле забрал у неё немного магии. Мать просто смотрела на него ласковым взглядом, гладя по голове, успокаивая, давая понять, что она не бросит его, как это сделал отец. — Дом. — выдавил он из себя, сделав последний всхлип. Мать подняла взгляд вверх, оторвавшись от его лица, и только сейчас поняла, что их дома нет. Кай заметил, что улыбка тут же спала с её лица, а губы скривились, и она сильно сжала зубы, а потом снова отпустила взгляд на сына, мягкий и нежный. — Это магия, сынок. — голос невесомый и размеренный. — Запомни то, что я сейчас скажу, и когда в следующий раз ты придешь сюда, а дома вдруг не станет, произнеси их, и здание вновь появится перед тобой. Кай резко моргнул, прогоняя наваждение. Это было слишком больно, вспоминать её. А он старался не чувствовать боли. Он притворялся, сам себе лгал, что он не способен чувствовать вообще ничего, но стоит ему только вспомнить о матери, как в сердце что-то больно кололо. Как будто тысячи маленьких иголочек разом въедались в это каменное сердце, и делало его мягким, как губка для булавок. Он покрутил головой в разные стороны. Отца не было видно, но Кай знал — он где-то рядом. Потому что голос был слышен очень отчетливо. Вот урод. Скрыл себя заклинанием, чертов трус? — Если бы мать не нашла меня тогда, я бы его и не знал. — сказал Кай куда-то в пустоту, потому что Джошуа все не появлялся перед ним. Трус! Какой же ты трус! Я бы тебя задушил собственными руками, будь ты передо мной. Я убью тебя! Я бы сейчас убил тебя, но мне нужно знать, как мне справиться с тем, что со мной происходит. Он тяжело выдохнул, пытался держать себя в руках. От этого еще сильнее сжал пальцы рук в кулаки. — Ах, Меган… она, как всегда, появилась не вовремя. — произнес голос где-то сзади. Кай резко повернулся в сторону доносящегося звука. — Не смей произносить её имя! — крикнул Кай. Он уже начал чувствовать, как злость наполняет его сосуды и разогревает кровь. Не смей! Заткнись и не говори ничего! С каждым нахлынувшим на него приступом ярости, ему становилось все хуже. Он поднес руку к животу, потому что его снова начало тошнить. Внутри судорожно сокращался желудок, и это было знаком того, что его вот-вот вырвет. Опять. — Зачем ты пришел? — перевел тему голос, который уже звучал приглушенней. Кажется, он отошел на пару шагов вправо. Я бы еще восемнадцать лет не видел твою ехидную бородатую морду, не слышал бы твоего, режущего уши, голоса. Я бы вообще ни за что не пришел бы сюда, если бы не мое состояние. Нет! Пришел бы! Но только для того, чтобы перерезать тебе глотку, и улыбаться, смотря на то, как ты истекаешь кровью, а потом танцевать на твоей могиле. — Покажись мне! — рыкнул Кай. — Говори, что тебе нужно и убирайся! — угрожал голос. Пфф, ты вздумал угрожать мне? Кто ты такой? Ты теперь никто здесь! Пустое место! Это я — лидер, а ты просто трус, который прячется под скрывающими заклинаниями. Жизненные силы вновь вернулись к его телу и он, оторвав руку от живота, сделал пару уверенных шагов в сторону доносящегося голоса. — Ты ведь знаешь, что я могу произнести простое заклинание, которое позволит видеть тебя? — Кай приподнял брови вверх и улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Я знаю, что ты этого не сделаешь. — уверенный голос. Что? Кай остановился, сдвинул брови на переносице, недоумевая, почему Джошуа сказал это, да еще так уверенно. — Ты так уверен в себе? — спросил он. — Я вижу в каком ты состоянии. — тихий и размеренный голос. — Думаешь, я не понимаю для чего ты здесь? — А если понимаешь, почему тогда задаёшь тупые вопросы? — Кай рычал от злости. Сквозь зубы просачивалась такой яд, от которого Джошуа бы умер, если бы находился слишком близко к нему. — Потому что, мне это нравится. Смотреть, как ты подыхаешь. — повысил тон Джошуа. — Не хочется тебя разочаровывать, но если сдохну Я – Ты, родной, последуешь за мной. — он улыбнулся, напрочь проигнорировав его колкие слова и добавил, посмеиваясь. — И весь наш сраный Ковен, тоже. Но, ты ведь это и так знаешь, не так ли? Минутная тишина повисла в воздухе. Кай знал, что он задел урода, и заставил его задуматься. Он даже представлял сейчас его рожу, напряженную от раздумий: его сдвинутые брови и безразличный взгляд. Поневоле, улыбнулся еще шире, и забыл о том, что внутри все сжалось от физической боли. А потом развернулся и сделал пару шагов к подъездной дороге. — Что ж, можно считать ты сам себе вырыл могилу. — ехидный голос. — Мне уже насрать что я умру. Главное, я знаю, что не один отправлюсь в ад. Ты последуешь за мной. — Стой! — голос обеспокоенный отца, влился в него тягучим наслаждением. Лицо растянулось в ухмылке. Он медленно повернулся. — Знаешь, за восемнадцать лет, мне надоело говорить с воздухом. — он сложил руки на груди, покачиваясь с пятки на носок, и приподнял брови вверх, в ожидании. Конечно же он ждал, когда отец появится перед ним. Кай приложил ладонь ко лбу, щуря глаза, и делая вид, что он кого-то ищет в толпе. — Где же ты? — продолжал вертеть головой, улыбаясь. — Не вижу. Отец так и не появлялся перед глазами. — Ну ладно, если ты так хочешь! — Кай медленно повернулся и сделал шаг вперед, но тут же остановился, потому что высокая постать отца, преградила ему дорогу. Улыбка сразу же сползла с его лица. Отец изменился, как и Джо. Постарел на восемнадцать лет. Это было заметно по седине на его волосах и по морщинам, которые появились у него на лбу и возле уголков глаз. — Ну, привет. Сын. — тихо произнес он. Серьезно? Зачем весь этот фарс? — Давай не будем. Ладно? — фыркнул Кай. — Просто расскажи мне, как исправить то, что со мной происходит. И поживей. Кай всматривался в его лицо, сверля убийственным взглядом. — Все просто! Ты слился не с тем близнецом — вот и последствия. — пояснил он. Неужели? Спасибо, капитан очевидность! А то я и без тебя не знал, что я плююсь кровью именно из-за этого. Кай закатил глаза. — Это я и без тебя знаю. — выпалил он. — Просто скажи, как мне все исправить. — Ты должен был слиться с Джо и впитать в себя её магию, а не магию Люка. Лампочка загорелась. Ну, конечно! Как же он раньше не догадался? Нужно просто забрать магию Джо? И всего то? Зачем было переться сюда, за 800 миль, чтобы узнать о том, что ответ на его вопрос сейчас находится в Уитморе? — Но, для того чтобы это подействовало мне нужна будет вся её магия. — размышлял Кай вслух, вглядываясь куда-то сквозь Джошуа. — Именно. — Я тебя не спрашивал. — грозный взгляд метнулся на отца. Все. Он узнал все, что ему было нужно. Теперь можно уходить. Нужно уходить, потому что руки его уже чесались, так он хотел схватить Джошуа за шею и душить, пока его дух не вылетит из тела, пока его глаза не закроются, и он не рухнет на зеленую траву мертвым телом. Кай продолжал всматриваться в хмурое лицо, тяжело дыша, раздувал ноздри, а потом резко развернулся, и быстрым шагом направился прочь. Больше ему здесь делать нечего. — Это ведь ты нашел шкатулку? — слова камнями посыпались ему в спину. Ступор. Будто ему в ноги вбили гвозди, которые не давали ему следовать по своему пути. Его пригвоздило к тому самому месту, где он ступил правой ногой на шоссе. Он даже не мог пошевелиться. В глазах сразу появилась маленькая штуковина, которую он так хотел достать, и которая сейчас была совершенно ему не нужна. Он уже и думать забыл про неё. Но, почему отец спросил о той шкатулке? И, от куда он вообще знает о ней? И вообще, какого черта? Сердце начало бешено стучать, а внутренности начало переворачивать. И не от того, что ему было плохо, а от того, что на него накатила жаркая волна непонимания. Если он спрашивает о шкатулке, значит плохи дела. Очень плохи. — Что ты о ней знаешь? — хриплым голосом спросил Кай, медленно оборачиваясь и вглядываясь в лицо отца, пытаясь прочесть во взгляде его эмоции. — Ты дотрагивался до неё или нет? — грозный настороженный том, а в глазах беспокойство. Кай резко моргнул, не зная, что ответить. Потому что он не то чтобы только дотронулся до неё, он даже забрал её с собой и пытался открыть. — А если да, то что? — спросил Кай, вскидывая брови вверх. — И почему я вообще должен был её найти? Действительно. Почему? — Ты последний человек на планете, который должен был найти её. — Джошуа повысил голос. – Но, ты, как всегда, лезешь, куда тебя не просят. Что значит: «последний человек на планете»? Кай сдвинул брови в недоумении. Что еще за тайны с этой грёбанной шкатулкой Беннет? — Ну, прости, что я нарушил твои планы! — съехидничал Кай, надувая губы. Джошуа лишь метал в него молнии из глаз, но ничего не ответил. Только начал расхаживать в разные стороны, что-то бормоча себе под нос. Ему это начало надоедать. — И вообще, какое ты имеешь отношение к этой шкатулке? — наконец спросил Кай, когда у него начала кружиться голова, от лихорадочных шагов отца, который расхаживал туда-сюда у него перед глазами. Отец вообще не должен был знать о её существовании. Это же какая-то старинная реликвия Беннет. Он видел большую букву «В» на крышке. — Она когда-то принадлежала Паркерам. — выпалил он, все еще продолжая измерять шагами расстояние между домом и Каем. Что, прости? Ты, похоже, свихнулся! Какого черта ты мелишь? Эта сраная шкатулка принадлежит Беннет. Иначе, зачем бы она прятала её ото всех? — Тогда что она делала в шкафу у Бонни? — спросил Кай с издевкой в голосе, будто обращался к умалишенному. — Случайно залетела, или кто подкинул? — Она была в нашей семье много поколений. — проигнорировав слова Кая начал свой рассказ Джошуа. — Потом я её отдал Шейле Беннет, бабушке Бонни. Отец потер лоб ладонью, тяжело вздохнул. Ну все. Это уже слишком. — Я видел шкатулку! — закричал Кай. — Она не могла принадлежать нашей семье, потому что на крышке была выгравирована огромная буква «В». Не «Р», а «В», ясно?! Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, и смотрел на отца широко раскрытыми глазами, не понимая, чего Джошуа пытается ему доказать. — Ты же не маленький. Знаешь, как создаются иллюзии. — тихий голос в ответ на крик на миг оглушает. Опять ступор. Ну, ладно, допустим. Шкатулка, когда-то была в нашей семье. Дальше что? — Ну и что ты хочешь этим сказать? — спросил Кай низким тоном. — Только то, что ты не должен был брать её в руки. Да он что издевается? Кай одним быстрым движением оказался перед лицом отца: — Я не брал её, ясно? — солгал он. Зачем? Чтобы отец рассказал ему, что бы случилось, если бы взял? Конечно из-за этого! Потому что сейчас у него было лишь одно желание — добраться до истины и узнать, почему его так тянуло туда, к той шкатулке. — Тогда, от куда ты знаешь, как она выглядит? — спросил Джошуа. Блять. Просто расскажи мне, почему я не должен был её брать, и разойдемся в разные стороны. Чтобы я тебя никогда больше не видел. — Я хотел взять, но меня остановила Беннет. — снова солгал он, и, кажется, не очень правдоподобно. — Но это не помешало мне разглядеть её. Я же не слепой, чтобы не заметить огромную букву «В» на крышке. Отец продолжал недоверчиво смотреть на него. Он молчал. Кажется, не поверил в его ложь. Кай сделал шаг на встречу: — Слушай, мне все равно! Мне не нужен ответ на то, почему я не должен был до неё дотрагиваться, потому что я этого не делал. Просто скажи мне, почему мне так хотелось найти её? — умолял Кай, поддаваясь все ближе к отцу, в то время как тот пятился назад. — Она притягивает мужчин. — сразу же ответил отец. Надо же! Кай даже не ожидал от него такого быстрого ответа. И это его очень удивило. — И поэтому до неё нельзя дотрагиваться? — спросил Кай, обнажая белые зубы, осознавая всю тупость сложившейся ситуации. — Все, больше ничего не скажу. — отрезал Джошуа. — Если ты её не трогал — это тебя не касается. Трогал, блять! Я её трогал! Я украл её у ведьмы, не понимая, зачем и почему! И ты мне говоришь, что это меня не касается? — Скажи мне только… — начал было Кай, но застыл с открытым ртом, когда дом и отец снова исчезли из виду. Черт. Он громко топнул ногой и зарылся руками в волосы. — Черт, черт, черт!!! — начал повторять, пиная несуществующие объекты и кипя от злости. И что ему теперь делать со всем этим. Не успел разобраться со старым дерьмом, как на него вылилось новое. В такие моменты он начинал задумываться о том, чтобы его вновь отправили в тюремный мир. Там было проще. Спокойнее. Не было всех этих проблем, которые, казалось, никогда не закончатся. Он еще немного походил туда и обратно по зеленой траве, а потом развернулся и направился к подъездной дороге, чтобы поймать машину и добраться до аэропорта. Он ничего не добьется, оставаясь здесь, только потеряет еще больше времени. Сейчас ему хотелось побыстрее добраться до Уитмора, и «вежливо» попросить, чтобы сестра поделилась с ним её магией, а после помчаться к Беннет и потребовать у нее долбанную шкатулку. Зачем этот урод напомнил ему о ней? Как будто до этого у него не было проблем. Но с этой маленькой штуковиной явно было что-то не то. И нужно было выяснить, что именно.