Гостья из Тени

      Низкий потолок навис над головой, тьма перед глазами забила туннель, как вата. Зверь проснулся, взглянул глазами мага — тьма побелела, рассеялась, обнажая гладкий камень стен и серый лед. Ветер пахнет сыростью… И приносит зимнюю прохладу. Солас пригнулся. Осторожно переступая по скользкому льду и рукой касаясь шершавого камня стен, скользнул во мрак. Ступни леденеют, изо рта вырываются клубы пара, снаружи завывает и свистит ветер — пурга?       Это плохо и многое осложняет. Но проблемы надо разгребать по мере их поступления. Он остановился, тяжело переводя дыхание. В кармане призывно звякнули флаконы.       Солас вздохнул.       Не хочется, но надо.       Холодок стекла обжег пальцы, внутри сила и смерть — то, что убивает, меняет и порабощает, тем более мага. Нельзя пить кровь титана, но иногда это необходимо. Один за другим он опустошил флаконы — холодная жидкость скользнула по языку, и Солас выдохнул через нос, удерживая кашель. Холод потек по горлу, разогреваясь, вспышками, искрами прогревая легкие и наполняя живот жаром, а потом жгучими ручьями зазмеился в каждую вену и клетку. Флаконы звонко разбились об камни. Солас просто выронил их: пробудившаяся сила захватила его, расширяя плечи и точно увеличивая в росте. Он ускорил шаг и сосредоточился на одной из главных проблем.       Что дальше?       Карра наверху… А он под землей. Как же ей помочь? И надо ли?       Солас не знал, что будет делать, но в одном был уверен точно — бездействовать нельзя. Сначала надо было отыскать Карру. Он прислушался — западнее… Звуки битвы доносятся оттуда. Он вскинул голову, изучая стену перед собой. Интересно, что за ней? Камень звонко отозвался на удары кулака, а вдоль стены тянуло сквозняком. Отлично. Стены тонкие. Солас отошел и ударил посохом в землю. Вспыхнул зеленый свет. По стенам пещеры побежали изумрудные блики. Хлопнуло. Каменная кладка взорвалась, превратившись в щебень и заполнив туннель душной, тяжелой пылью. Солас пригнулся и скользнул в узкий лаз. Земля здесь обмерзла ледяным панцирем, на стенах сверкал лед, ноги разъезжались. Он шел, полностью обратившись в слух и обоняние. Удары, крики, вопли. Солас буквально видел, как кровь парит на морозном воздухе. Мысли разрывали и терзали его.       Карра сражается с врагами, а он с собой. Вернее с той своей частью, что зовется рассудком. И эта часть холодная и твердая, как лед. Она запрещает вмешиваться.       Рассудок многое ему запрещает.       Вестница должна все сделать сама.       Стена рухнула от удара каменного кулака, и глазам открылся просторный грот. Карра громко вскрикнула где-то рядом, Солас повернул голову, слушая… Ничего больше. Зажмурился. Выдохнул. Она справится.       Да, чуть выше требушет. В землю зарыты множество деревянных перекладин подпирающих потолок. Потолок над головой вибрирует. Куски мерзлой почвы падают вниз, крошится лед, сыплется мусор с пылью. Солас внимательно изучал дрожащую землю: вот это тяжелый топот Быка, а это перебегают с места на место Кассандра и Варрик. Их враг тяжел и огромен. От его шагов дребезжит и стонет камень в пещере. «Она должна все сделать сама», — шептал рассудок. Солас сжал посох.       И вдруг до сознания дотронулось мягкое и знакомое прикосновение, он едва не вскрикнул от удивления.       — Lethallin… — Солас вздохнул.       — Я здесь, — раздался в его голове голос, речь была на эльфийском. — Мне жаль, что я заставила тебя переживать. Лисайре нашла меня. Все хорошо, мой друг.       — Ты меня… напугала. Не отзывалась…       — Прости. Я должна была предупредить, но помнила о задачах, что ты взял на себя, и не хотела отвлекать. Во мне поселилась печаль, когда ты ушел. Решила не терзать себя мыслями и отправилась в путешествие по Священным Равнинам. Там столько новых знаний… И боли. Как бы мне хотелось… Но ты сейчас не можешь говорить.       — Да, я… Прости.       — Не извиняйся. То, о чем думаешь — важно. Что бы ты ни собирался сделать и как бы ни поступил.       — Спасибо, lethallin. Надеюсь, мы скоро вернемся к прерванному разговору.       — Я тоже. Прощай.

***

      Храмовник выглядел, словно один большой кристалл киновари. Осталось ли там что-то от человека? Руки были огромными, как молоты, от их ударов земля буквально проламывалась внутрь и шла трещинами. Он отбросил Железного Быка и Кассандру двумя мощными пинками, и снова устремился к Карре. Молния выбила из его твердого тела искры и осколки, но храмовник продолжал идти, будто не замечая ничего вокруг. Болты Варрика торчали из него, как гвозди, исчертив поверхность трещинами. Храмовник все продолжал идти. Карра и гном перекинулись друг с другом отчаянными взглядами.       — Вот дерьмо! — воскликнул Варрик, и они оба попятились.       «Солас со своими каменными ударами бы здесь пригодился», — подумала Карра. Однако видеть его на поле боя ей хотелось меньше всего. Спокойнее знать, что сейчас Солас в безопасности. А она сделает все, чтобы никто в эту ночь больше не погиб. Кроме…       — Вестница!       — Я думаю, Варрик.       Карра не могла воздействовать на сознание храмовника — он не поддавался. Ожившие трупы же давились у него под ногами, как тараканы, а попытка остановить время слишком измотала ее. Она могла активировать амулет Соласа, чтобы пополнить силы, но тянула. Еще рано.       — Варрик! Правая нога!       — Понял!       Они атаковали его ногу, и храмовник слегка завалился вбок — почва дрогнула, красные кристаллы раскололи землю. Карра едва успела отпрыгнуть, а вернее, отлетела спиной назад, вскрикнув — один из наростов дотянулся, ощутимо ударив под дых. Боль горячим кулаком сжала желудок, вытиснув воздух из легких. Карра упала на колени, задыхаясь. Храмовник замахнулся на нее огромным кулаком.       — Вестница! — Варрик разрядил арбалет в кулак, лишь на мгновение его затормозив.       — Босс, держись! — Бык вырос перед ней и с фанатичным упрямством, которое свойственно кунари, закрыл собой. Он ее телохранитель, а значит, должен спасти. Карра попыталась сдвинуть коссита, но бесполезно. Сдавшись, она вцепилась в огромное плечо и зажмурилась. Сейчас их размажет по снегу.       Земля вдруг как-то странно подпрыгнула под ногами. Храмовник отшатнулся.       — Мы еще живы, босс? Неплохо, — удивился Железный Бык, перекинув Карру через плечо и отпрыгнув, в земле расширялся неизвестно откуда появившийся разлом.       Храмовник ухнул под землю, повис на огромных кулаках, загребая ими и пытаясь заново вскарабкаться. Глаза светились красным. Карре показалось, что среди алых кристаллов она видит рот, искривлённый в гримасе удивления и злости.       Она ощутила землю под ногами — Бык поставил ее, буквально опустив с высоты горы на землю. Карра тут же вскинула посох.       — Разреши мне! — попросил Бык, взглянув на корчащегося в яме монстра.       Карра кивнула. Воин рубанул секирой по одной из рук, и в глазах храмовника, кажется, возник ужас. Бык снова рубанул, расколов плечо на кристаллы, и храмовник медленно сполз вниз. Брызнула зеленая Завеса, похожая на притяжение бездны. Карра с удивлением взглянула в темный провал.       — Что это было? — крикнула Кассандра. — Снизу разлом? Его утянуло в разлом? Или это была вспышка магии?       — Плевать! Мы должны направить требушет! — крикнула Карра. — Быстрее!       Она еще пару секунд не сводила взгляд с разлома. Бык уже успел натянуть трос, когда в небе вновь появился дракон.       — Давайте! — закричала Карра. — Сейчас! Уходите!       Отряд послушался. Все бросились к главным воротам. Карра встала в поле зрение дракона и, когда он открыл пасть, побежала, отвлекая внимание на себя. Огненный шар ударил рядом, покривив требушет и подбросив Карру над землей. Приземлившись, она застонала от боли — кажется, пара ребер треснули, — и открыла глаза. В огне появился вытянутый черный силуэт человека немыслимого роста.       Огонь засверкал на осколках вросшего в кожу лириума, красным подсветил уродливые шрамы, искорежившие лицо и рот. Его мантия тащилась по земле, и казалось, что под ней нет ног. На груди ткань и кожа стали неотделимы друг от друга, сквозь плоть можно было разглядеть кости и пласты лириума, сковавшие тело, как панцирь. Отвлекшись на Старшего, Карра едва не вскрикнула, когда за спиной послышался шум от тяжелого приземления дракона. Голову монстра, как корона, украшали наросты, а коричнево-красная кожа матово блестела в свете костров. Он открыл пасть, собираюсь дохнуть огнем. Она сжалась в клубок и зажмурилась, уже ожидая почувствовать смертельную близость пламени.       — Довольно! — Старший поднял руки, и воздух точно стегнуло плетью. Дракон зарычал, как послушная собака, съежившись под взглядом хозяина. Карра с трудом поднялась на ноги, осознав, что ее пока не собираются убивать.       — Самозванка, — сказало существо. — Ты играешь с силами, которых тебе не дано понять. С этим покончено.       Он говорил спокойно, не повышая голоса, но его слова эхом разлетались над Убежищем. Карра не чувствовала рук и ног от страха. Она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Он действительно был похож на божество. На уродливое и мерзкое божество.       Наконец найдя в себе силы, она выпрямилась под пригибающим к земле взглядом безумца. Осталось лишь найти в себе еще и смелость для того, чтобы вызвать этого самого безумца на диалог — надо было оттянуть время.       — Кем бы ты ни был, я тебя не боюсь!       Как же жалко это прозвучало. Карра затравленно взглянула на огромного дракона, понимая, что едва ли сможет выйти отсюда живой. Если раньше в душе еще теплились крохи надежды, то сейчас в голову медленно, но верно закрадывалась готовность к смерти. Значит, тут она и встретит свой конец. Странное чувство. Чувство свободы. Больше никаких Вестниц Андрасте…       — То, что смертные всегда восклицают во тьме. Однажды и мне принадлежали эти слова, — его голос был задумчив. — Но это всегда ложь… Узнай, кто я. Узнай, чье место пыталась занять… Славь Старшего! Славь нового бога, имя которому Корифей! Ты, — он показал на нее длинными пальцами, — падешь передо мной на колени!       — Ты от меня ничего не получишь!       — Сопротивляешься? Неважно. Вы всегда сопротивляетесь. Я пришел сюда за Якорем, — Корифей извлек из-за спины большой темно-зеленый шар, впрочем, он совершенно легко уместился в его ладони. — И я его заберу.       Корифей вытянул руку вместе с шаром, и Якорь мгновенно отозвался. Боль была ошеломительной, сознание на мгновение кануло в темноту. Карра закричала, падая на колени и пытаясь сжать кулак, объятый зеленым свечением.       — Ты сама во всем виновата, «Вестница». Прервала ритуал, что готовился долгие годы, и похитила сокровенное. Не знаю, как тебе удалось выжить, но эту божественную метку, которой ты размахивала перед разломами, я создал, чтобы взойти на небеса.       — Я не просила ее! — Карра готова была разрыдаться от боли, вся значимость Инквизиции, все громкие и пафосные слова обратились в пыль. Вот он — конец. Он умрет здесь, сворачиваясь в комок от боли. А они бросили ее… Ушли! Неужели ей поверили, поверили в ее готовность встретить смерть один на один? Поверили, что ей не страшно? Неужели они… Они просто хотели жить. Они просто бросили ее. — Забирай ее! Хватит!       Карра визжала от боли. Корифей смотрел с презрением.       — Ты свела на нет всю мою работу! Моим же Якорем! Какая дерзость! — он шагнул к ней, поймал за руку и вздернул над землей. — И сломала его!       Его голос громыхал в тишине, он говорил об Империи и возрождении, а Карра ничего не понимала и не чувствовала ничего кроме боли, будто парализовавшей все тело. Даже амулет Соласа не поможет. Она просто не могла найти в себе силы, чтобы его активировать. А потом Корифей швырнул ее с такой силой о требушет, что голова зазвенела. Карра сползла вниз, все кружилось перед глазами, во рту стоял вкус крови. Магически она была абсолютно пуста. Вытянув руку, он нащупала рукоять и подобрала меч — бесполезный кусок металла для мага. Пошатываясь, она встала на ноги, выдвинула меч перед собой и, не сумев удержать его, попятилась. В позвоночник уперся рычаг требушета. Карра испуганно распахнула глаза, показывая свой страх, его не надо было изображать, она боялась эту тварь, и взглянула в лицо Корифею. «Я очень боюсь! Ты сильный и непобедимый! И сейчас весь мир у твоих ног…» Он раздул ноздри и будто стал еще выше, понимая, что победил ее.       Солас запустил еще один каменный кулак. Красный рыцарь отшатнулся к стене и наконец-то рухнул на колени. Дыхание тяжело вырывалось из груди. Драться на такой небольшой территории оказалось веселым приключением. Как там Карра? Он напрягся, вслушиваясь… О нет, Корифей уже добрался до нее! Ты сможешь. Ты должна. Тишина. Он резко шагнул к пролому в земле, чтобы вызвать метеоритный дождь… Но медлил. В голове крутились слова демона Кошмара: «О… Я знаю. Ты столько раз пытался помочь, но это никогда не приводит ни к чему хорошему. Вспомни… Разве им стало легче? Разве ты помог им? А сейчас… Эта девочка здесь по твоей вине. Может, ты хоть раз позволишь этому миру самому выбрать свой путь? Свою судьбу? Если она не сможет вырваться сама, зачем она нужна тебе? Или ты боишься? Боишься быть никому не нужным? Боишься… Что они справятся без тебя?»       «Не боюсь», — Солас опустил руку.       — … этот мир обретет Империю и бога, которые ему требуются...       Он закрыл глаза.       Пожалуйста!       — Я не потерплю даже невежественного соперника. Ты. Должна. Умереть.       И тихо. Ничего. Солас выдохнул, ему вдруг показалось… Где-то далеко хлопнула магическая вспышка. Видимо, жители Убежища достигли другой стороны горы — они спасены. Во рту стало горько. Будь все проклято! Он рванул к расщелине…       — Ты слишком долго болтал! — вдруг крикнула Карра.       Солас резко остановился, услышав щелчок троса, а затем протяжный свист.       — Нет… — неосознанно ужаснулся он.       Раздался тяжелый грохот. Горы загудели и заревели. Быстрый топот ее ног раздался прямо над ним. Весь напрягшись, Солас ждал, скрыв себя Завесой: «Ты ведь умная и сообразительная. Ты все поняла. Эта расщелина твое спасение! Ты должна была это понять! Прыгай! Прыгай! Прыгай!» Вдруг в просвете мелькнула тень — ее ловкая фигурка скользнула внутрь пещеры. Солас мгновенно бросил барьер, запечатав щель, чтобы поток снега не раздавил Вестницу.       Она пролетела спиной по камням и в конце-концов хлопнулась об каменное дно и потеряла сознание.       Карра хрипло дышала, висок сочился кровью… Но у нее все получилось. Корифея, возможно, погребло под завалом… Или же нет. Неважно. Его войска разбиты, и он думает, что Карра мертва. Соласу хотелось кричать от радости. Скорее всего, он бы так и сделал, если бы не боялся выдать себя. Жива! Все получилось! Жива! Он склонился над эльфийкой, по-прежнему невидимый, провел ладонью над амулетом… И кивнул своим мыслям.       К тому времени, как он вернулся в лагерь, стало совсем темно, метель жутко завывала в верхушках деревьев. Каллен увидел его и в два шага оказался рядом.       — Мы видели, как лавина накрыла Убежище, — медленно сказал Каллен. — Мы ждали… Но люди замерзали и нам пришлось… Все говорят, что она мертва. Но ведь это не так?..       Сколько в этих словах было надежды. Но Каллен уже знал, что Солас скажет. Поэтому тот лишь опустил голову и промолчал.       — Нет, маг. Она не могла умереть!       — Я опоздал… Убежище засыпало. Искал ее, звал… Мне очень жаль.       Взглянув опустошенным взглядом, генерал Инквизиции развернулся и побрел прочь. Споткнувшись о небольшой столик с расстеленной по нему картой, он громко вскрикнул и пнул его. Все молчали. Варрик опустил голову, закрыл рукой глаза, Кассандра нырнула в палатку. Искательница не хотела, чтобы ее видели слабой.       — Нет, нет, нет, — забормотала Сера. — Ты просто плохо искал! Плохо искал!       Перебинтованная и еще слабая, она схватила лук и бросилась куда-то в темноту. Железный Бык поймал эльфийку поперек талии и усадил обратно на лежанку.       — Тише, Сера. Босс не ради этого пожертвовала собой, чтобы ты погибла в этой пурге.       — Ненавижу вас всех! — крикнула она. Отвернулась и закусила зубами перчатку, сдерживая всхлипы. Блэкволл нахмурился, сдвинув брови, бросая кинжал в землю и снова поднимая. Вивьен стояла прямая, сверкающая и спокойная, лишь чаще обычного оправляла рукава одежды, будто они постоянно мялись.       В груди ныло… Видят духи, все это потрясло Соласа. Он бы не хотел снова заставлять их пережить подобное, ведь Карра дорога не только ему. Кажется, жители так и не поняли, рады ли тому, что выжили. Кто-то стоял на карауле, но большинство сбились в небольшие группы возле костров. Их голоса были тихими и подавленными. Жозефина Монтилье плакала, а Лелиана была рядом и пыталась утешить подругу. Коул, сидевший рядом с умирающим Родриком, не сводил с Соласа внимательного взгляда.       — Ты хочешь помочь. Но делаешь больно. Не понимаю, — сказал мальчик-дух.       — Целитель прокалывает иглой кожу, чтобы сшить края. Он не хочет причинять боль раненому, но иначе рану не зашить.       — Ты совершал неправильное. Так думаешь… Ищешь… Много боли внутри. Будет спокойно, когда все вернешь как было… Я не могу тебе помочь в этом… Не буду мешать.       — Спасибо, наверное… Коул.       Он улыбнулся.       — Ты и Вестница зовете по имени. Другим страшно. Я не хочу никого пугать. Я уйду.       — Нет… Подожди немного. Ты дух сострадания?       Коул взглянул на Соласа и кивнул.       — Да-а. Ты хочешь поговорить?.. Тебе интересно, любопытно. Я подожду.       — Спасибо. Здесь еще много кому нужна помощь.       — Думаешь, она разрешит мне остаться?       — Надеюсь. Если тебе хочется.       — Я хочу помогать.       Вскоре Солас нашел пустую палатку, нырнул внутрь и быстро сбросил одежду. Осколок волчьей пасти на груди ярко вспыхнул синим. Наружу из палатки выбрался уже волк, глаза зверя поблескивали в темноте. Он прокрался через лагерь и бросился бежать в темноту, сквозь метель и холод.       Карра замерзла так, что зубы стучали, а пряди волос покрыл иней. Руки были холодными, как лед на стенах, суставы ломило от боли. Внутри грота она увидела тени демонов. Скривилась, сдерживая слезы. Ей стало жалко себя. Сбежать от Корифея и погибнуть вот так… Сил сражаться не было, но она все равно потянулась за посохом — за спиной было пусто. Карра хрипло рассмеялась. Да. Ирония судьбы: убежать от лавины и сумасшедшего божества, чтобы вот так все закончилось. Можно подождать, но, кажется, еще немного — и она замерзнет насмерть.       И тут Карра вспомнила про амулет Соласа. Она его еще не использовала. Она дотронулась сознанием до энергии клыка: ладонь с Якорем как-то сразу потяжелела и стала горячей, кровь будто закипела. Руку потянуло вверх. Карра послушалась, понимая, что должна освободить эту силу, рвущуюся из метки. Внезапно пространство расколола трещина завесного огня, грот залил зеленый струящийся свет. Демоны заревели, разрыв стал больше, выплюнул изумрудные щупальца, окутав демонов, а потом буквально втянул их в себя. Послышался странный звук, будто отхаркнулось гигантское животное, и разрыв закрылся.       Карра удивленно перевела дыхание, но по телу тут же прокатилась волна слабости, заставив ее навалиться на стену.       Что она только что сделала? Сама создала разрыв?       Карра потянулась к запястью — амулета Соласа не было. Отвязался? Ей показалось, что он еще пару мгновений назад был на месте. Она поспешно закатала рукав на одной руке, потом на другой. Ничего. Она взглянула под ноги: на земле лежал шнурок, концы нитей оплавлены, будто кто-то пережег его, сам зуб исчез. Потеряла?! Она подняла шнурок, хотелось реветь… Глупо получилось, но на самобичевание времени не было — надо выбираться отсюда.       Пройдя еще немного вперед по туннелю, Карра, кажется, разглядела выход, тут же прибавив ходу, цепляясь за стены. Однако радоваться было рано — испытания только начинались. Ветер был просто ледяной. Руки и ноги мгновенно заломило от холода, а щеки потеряли чувствительность. Глаза слипались от снега, периодически хотелось просто лечь на снег и уснуть. Карра сделала шаг и, провалившись в сугроб по колено, с трудом выдернула ногу. Всхлипнула. И снова провалилась. Холодно. Очень холодно. Зубы стучат. Ничего не видно. Ветер завывает, как стая волков… Вдруг завывания ветра прорезал настоящий волчий вой. Резко вскинув голову, Карра увидела прозрачно-белого волка. Он терзал чье-то тело. Негнущиеся пальцы нащупали рукоять кинжала, хотя вряд ли она могла сейчас потягаться с диким зверем… Карра опустила голову и горько усмехнулась — погибать без боя она не собиралась. Когда же она снова посмотрела перед собой, волка уже не было.       На месте, где был зверь, она нашла тело красного храмовника. Зарублен. Значит здесь прошли люди из Убежища. Карра подышала на застывшие руки, и снова ветер прорезал волчий вой. Она разглядела волчьи следы на снегу. Может, он идет по запаху людей? Карра пошла быстрее, преодолевая усталость и слабость, пока отпечатки волка не замело снегом. Снова вой. Она испуганно отшатнулась в сторону, неосознанно наступив в золу костра, и мгновенно рухнула на колени, разгребая ее. Угли были уже холодными.       — Они были здесь, — Карра сглотнула, тут же тяжело вздохнув. — Но уже давно.       За спиной раздался шорох. Она обернулась и вскрикнула, но тут же зажала рот ладонью. Волк блеснул глазами и пропал во тьме. Она чувствовала, что зверь ходит вокруг, присматриваясь, но не решается напасть. Волк пугал ее до дрожи. То появлялся, то вновь пропадал, как белый призрак. И завывал. Может, он ждет, пока она упадет и окончательно замерзнет? Не дождется. Карра сделала из обгоревшей жерди, что нашла на кострище, нечто вроде костыля, натянула рукава мантии на кисти рук и высоко подняла воротник, закрыв лицо. И снова пошла. На этот раз быстрее.       Волк громко задышал в спину и погнал ее, как добычу. Она шла через слезы и боль. Иногда это становилось так невыносимо, что она начинала желать, чтобы зверь выпрыгнул из тьмы и вцепился ей в горло. Тогда все бы закончилось. Лишь проявление слабости. Карра понимала это и потому продолжала идти. Однако в конце концов уставшие ноги стали заплетаться. Она споткнулась, и волк зарычал в спину. От слез смерзлись ресницы, а влага жгла щеки, как раскаленный уголь. Карра поднялась, не чувствуя ног, волк клацнул зубами и, будто играя, снова растворился в темноте.       — Ну что ты привязался ко мне?! Убирайся! — присутствие рядом дикого зверя стало уже практически невыносимым.       Он завыл с одной стороны, потом с другой. Сколько их здесь? Опираясь на корягу, Карра снова пошла. Ноги словно весили по несколько фунтов. Вся покрывшаяся инеем, с белыми ресницами и белыми волосами, ломотой во всем теле… Ветер пронизывает до костей, снег заметает лицо, зубы уже не стучат — нет сил… Холод стал так привычен, будто проник внутрь и заморозил саму кровь. Она уже даже не смотрела, куда шла, лишь обходила внезапно появившиеся на дороге камни. Вдруг ей стал мерещиться запах похлебки и блеск костров.       — Смотрите! — до нее долетел голос Каллена. — Она жива!       — Хвала Создателю! — а теперь и голос Кассандры.       Ноги подломились, как спички, крохи сил мгновенно улетучились куда-то, и Карра упала коленями в снег. Больше не надо бороться — она победила эту белую пустыню. Каллен сгреб ее в охапку. Он говорил что-то нежным и теплым голосом: что она могла погибнуть, что он больше не допустит произошедшего… И был таким теплым… Даже жарким. Она вцепилась его в плечи, едва сдерживая рыдания и греясь. Все, кажется, было сном. Наверняка в реальности она таки упала где-то далеко отсюда и замерзла насмерть. Ведь из этой бесконечной, белой мглы нет выхода. Ее подняли на руки, и Карра провалилась в такое желанное сейчас забытье.       Солас вышел из палатки, потирая глаза, и взглянул на спящую сейчас Вестницу. Это был долгий день для нее. И для него. После того, как Каллен принес ее, едва живую, в лагерь, они сумели привести ее в чувство, накормили и еще какое-то время после мучили расспросами. Уставшая и бледная, как дух, Карра рассказала про Якорь и сферу. Про то, что дракон таки унес Корифея из-под завала. Хоть лже-бог и сумел спастись, все же большая часть его армии погибла под лавиной — это не могло не радовать. Но сильнее всего людей волновало то, что Вестница, только что погибшая для всех, вдруг воскресла… Это было чудом! Это так потрясло многих, что они вновь думали о провидении и том, что здесь не обошлось без вмешательства Андрасте. Люди все толпились у постели измученной Карры, и тогда к ней на помощь пришла мать Жизель, что разогнала всех, дав, наконец, Вестнице спокойно уснуть. Солас осторожно подошел и взглянул на нее. Обожженное плечо было скрыто под повязками, а бинты были намотаны на тело, как корсет, но дышала Карра ровно. Она поправится.       — Тшш! — протянула женщина, протянув палец к губам. — Не будите ее.       — Я не собирался. Пусть отдыхает. Это был… Тяжелый день.       Мать Жизель кивнула.       — Она высматривала вас, перед тем как уснуть.       Солас попытался изобразить улыбку.       — Не волнуйтесь. С ней все будет хорошо, — сказала она. — Ступайте. Отдохните. Вы выглядите очень уставшим… Если бы я не знала, что вы пришли раньше нее, то подумала бы, что снова ходили искать.       Солас промолчал и вернулся в палатку, решив последовать совету мудрой женщины и отдохнуть. Завтра его ждет важный разговор… Завтра. Организм оказался так обессилен, что Солас и не понял, когда успел провалится в теплые объятья сна. Но проспал не долго, его разбудили крики.       Солас выбрался из палатки и ничуть не удивился увиденному. Теперь, когда горе отпустило, а Карра была жива, все вдруг ясно осознали, в каком положении сейчас находятся. Убежища больше не было. Инквизиции тоже. Все, чего они достигли, похоронено под несколькими футами снега. Крики Каллена, Кассандры, Жозефины и Лелианы всполошили все Убежище. Советники пытались найти виноватых и осознать, что делать дальше. Но чем громче они спорили, тем, кажется, больше осознавали, что все погибло, и самое время распустить Орден.       — Вы решили стать за главную? — голос Каллена сотряс воздух. — Мы должны прийти к общему мнению, иначе ничего не выйдет.       — Пожалуйста! Без иерархии Инквизиция связана по рукам и ногам! — вклинилась в спор Кассандры и Каллена Жозефина.       — Иерархия сама по себе не появится! — сорвался на нее Каллен.       Кажется, своими криками они не дали отдохнуть и Карре. Мать Жизель о чем-то говорила с ней. Карра была разбита и подавлена. Как же глупы эти люди! Почему они не видят то, что видит он? Неужели они так ничего и не поняли?       Карра поднялась и, хватаясь за столбики палатки, вышла наружу. К тому времени спор закончился, все переругались и разошлись, пытаясь разобраться с мыслями. Карра смотрела на то, что осталось от Ордена. Это не было победой. Это не было даже отсрочкой… Это было падение Ордена и всех его начинаний.

Ночь темна и надежды нет, Но сердцу верь — придет рассвет.

      Солас удивленно взглянул на мать Жизель. Она вышла вперед, поравнявшись с Каррой. Ее голос был сродни теплому свету. Среди общей подавленности и отчаяния песня упала на лагерь, словно золотой луч.

Пусть ночь длинна и тропа темна, Но неба высь напомнит нам: Придет рассвет!

      Слова звучали вдохновляюще. Все затихли и стали потихоньку подходить ближе. Люди были удивлены и поражены не меньше Карры и Соласа.

Угас маяк, и лишь звезд узор Укажет путь, и с ним Придет рассвет!

      Неожиданно песню подхватила Лелиана. Ее звучный голос слился воедино с размеренным напевом жрицы. Ветер разносил пение женщин по всему лагерю сквозь мертвую тишину гор.

Ночь длинна и тропа темна, Но неба высь напомнит нам: Придет рассвет!

      К ним присоединились другие. Запели солдаты и жители Убежища. Они обступали Карру и опускались перед ней на колени, как перед… богиней. Вестница растерянно оглядывалась по сторонам, а они все продолжали петь. В какой-то момент стало можно расслышать даже глубокий тенор командора.

Свой верный меч сожми в руке, Отступит враг, придет рассвет! Пусть ночь длинна и тропа темна, Но неба высь напомнит нам: Придет рассвет!

      Солас довольно улыбнулся. Цель достигнута, Вестница. Теперь они действительно поверили в нее.       Люди по-прежнему не знали, что их ждет в будущем, но они были странно веселы и готовы идти за Каррой хоть на край света. Песня подействовала, как алкоголь. Сейчас они воодушевлены и слепы, однако это продлится недолго. Надо что-то делать. Карра понимала это и была немного обескуражена происходящим. Когда общее волнение немного стихло, Солас осторожно подошел к ней со спины. Руки желали обнять эти поникшие плечи, но он всего лишь тепло улыбнулся. И, привлекая внимание Карры, кивнул в сторону, сказал:       — Можно тебя ненадолго?       Она была удивлена и немного испугана, но поспешила следом. Вся какая-то съежившаяся и глубоко погруженная в мысли. Солас медленно подошел к высокому, кованому светильнику, удерживая руки за спиной — она должна чувствовать торжественность момента. Он долго избегал думать о том, что собирался сказать. Пламя вспыхнуло от движения его руки ярким голубым светом, бросив синеватые отблески на мерцающий снег. Глаза эльфийки таинственно поблескивали, она смотрела на него вопросительно. Солас приподнял подбородок. Совершенно неосознанно — привычка.       — За все века истории люди еще так не возвышали никого из нас, lethallan, — сказал он. — Эта вера дорогого стоит. И ею можно гордиться. Но есть одна деталь…       Карра устало опустила голову и промолчала.       — Сфера, которой владеет Корифей и которая так опасна, — наша, — Солас неотрывно смотрел в бледное лицо эльфийки: изящная черная бровь изогнулась, как и линия валласлина, а губы удивлено приоткрылись. — С ее помощью он проделал Брешь в Завесе. Это, видимо, и вызвало тот взрыв, при котором погиб Конклав. Я так и не понял, как Корифей выжил… — Солас внутренне вздрогнул оттого, что неосознанно проболтался, однако невозмутимо продолжил говорить: — И надо подготовиться к реакции людей, которые рано или поздно узнают, что сфера — реликвия нашего народа.       — Стой! А откуда ты знаешь? — золотистые глаза пытливо заглянули ему в лицо.       У него уже был готов ответ. Солас знал, что она спросит. Потому сказанное лилось, как скороговорка.       — Скорее всего сферы — это средоточия, через которые боги являли свою силу. Это могли быть разные боги эльфийского пантеона. До нас дошли лишь редкие упоминания этого на стенах руин да смутные отголоски памяти в Тени. Отголоски нашей Империи… — он плутал, как мог, а она хмурилась, пытаясь отыскать в игре этих слов истину, которая всегда обрастала множеством ликов и отражений в его устах. И все они были правдивыми, но искривлёнными, словно осколки в разбитом зеркале. На лбу Вестницы собралась едва заметная морщинка. — Я не знаю, как Корифей нашел сферу… Но с ней он опасен. И для людской веры тоже.       — И даже если мы победим… — уголок рта Карры неприятно дрогнул. — Они обвинят нас во всем.       Солас кивнул.       — Боюсь, ты права. Это печально, но нам придется избавиться от подозрений. В нас должны видеть союзников. Сейчас все верят в тебя, — Солас заглянул в огонь, — и этой вере нужна почва, чтобы расти.       Напав на Инквизицию… Корифей изменил ее. Изменил тебя. Разведай путь на север и веди людей туда. Там есть место, готовое принять и защитить. Место, где Инквизиция сможет укорениться и вырасти.       Люди действительно последовали за ней через снега, горы и холод. Буквально вслепую. И всякий раз восхищенно замирали, когда ловкая фигура эльфийки вскарабкивалась на скалы в сопровождении высокого эльфа.       Морозный воздух обжигал губы. Солас поджидал Карру. Он улыбался. Их поиски завершились успехом. Легкая и проворная, она поравнялась с ним и широко распахнула глаза. Он видел отражение крепостных стен в золотистой радужке. Крепость действительно поражала воображение. Солас смотрел, как Карра идет навстречу мрачному и великодушному камню, вспоминая, как сам впервые увидел эту крепость. Все же до удивительного странно и необычно крутится колесо судьбы. Карра едва ли представляла себе, кто был предыдущим хозяином этих стен, чего он хотел добиться… И как в итоге менял историю.       Чего же достигнет она? Но что бы не ожидало их в будущем… Крепость примет Вестницу и ее людей, ибо она всегда оберегала нуждающихся в самые трудные минуты жизни.       Его крепость… А теперь ее крепость.       Скайхолд. Продолжение тут: https://ficbook.net/readfic/3434647