i'm your national anthem

У Сансы кипит кровь, когда она заходит в отель-бар Карлайла. Это не из тех мест, которые она обычно посещает - когда она пьет, она предпочитает пить в центре города, в тематических барах, так называемых спикизи. В тех барах, где выпивка дорогая, а бармены действительно заботятся о клиентах, где ты можешь потратить 16$ на что-то со вкусами лимона, имбиря, клубники, но только не алкоголя. Карлайл – старый отель в стиле арт-деко, уже проживший свои лучшие деньки, но это хорошо. Писателей-сплетников, которые докладывали бы об её жизни в Нью-Йорке тут точно не найти. Петир был уже в баре, привлекательный и хорошо одетый в потрясающий темно-серый костюм. Она делает глубокий вдох и украдкой подходит туда, где сидел он, скользит на стул рядом с ним и вешает сумочку на крючок под барной стойкой. Он поворачивается к ней и смотрит так, будто увидел призрака. - Господи, – бормочет он. – Ты вылитая мать. Она смотрит бармену в глаза и заказывает бокал красного, не скупясь на чаевые. Краем глаза она замечает, как Петир изучает её профиль, слегка прикусив нижнюю губу. Есть разные формы власти, она научилась всем им, и это одна из них. Она помнит наполовину пьяный бред Серсеи об оружии женщин и дамских чарах, но тогда она считала его бессмысленным и вульгарным, но теперь она поняла. Ведь миром могут править мужчины, но в любой момент они могут пасть на колени перед правильной женщиной. Санса стремится всё делать сама, но если придется заставить пару систем сломаться, она сможет сделать это. И будет наслаждаться этим. - Итак, - говорит она, глядя Петиру в глаза. – Эта встреча деловой вопрос или вопрос удовольствия? Она чувствует, как его мысли спотыкаются об эти слова, и он неосознанно облизывает губы, пока она хмурит брови в ожидании ответа. - Я не понимаю, почему не могут быть оба варианта, – отвечает он. Его рука, теплая и тяжелая, на её обнаженном колене. Она сдвигается на стуле, наклоняясь в его сторону и позволяя ему мельком взглянуть на её декольте. - Хорошо, – говорит она. * Стало гораздо холоднее, когда они покинули бар, и густые облака угрожали снегопадом. Санса дрожит в своём шерстяном пальто и тонком чёрном платье, в то время как Петир ловит такси, крепко обхватив своей левой рукой её талию, будто боясь, что она сбежит. «Глупенький», - думает Санса. У неё нет причин убегать. - Это странно, не так ли? – подмечает она, прижимаясь к нему, когда такси замедляется до полной остановки перед ними. – Снег в октябре. Это необычно для города. Он качает головой, открывая для неё дверь. - Это не так странно. Для тебя, возможно. Ты так молода, всегда об этом забываю – ты выглядишь гораздо старше. Перед тем как изменение климата стало такой проблемой, у нас были первые похолодания в октябре и ноябре. - Я думала, ты вырос в штате Мэн, – сказала Санса. – Как ты можешь помнить каким Нью-Йорк был тогда давно? Петир медлит. - Это долгая история. Потом я как-нибудь тебе расскажу, если вспомню, – отвечает он. Петир говорит свой адрес водителю и вновь кладёт свою руку ей на колено лаская, массируя, неуклонно двигаясь выше. Когда-то она бы стыдилась его прикосновений, словно целомудренная леди. Сейчас она стремится к ним, раздвигая свои бёдра чуть шире, в то время как едва заметная улыбка играет на её губах. Она хочет этого. Она хочет его. Квартира Петира – ошеломляющий пентхаус на первой авеню с шикарным видом на Ист-Ривер, и мерцающие огни Рузвельт-Айленд и Квинс на той же стороне. Она подмечает, что само здание зовётся Орлиным Гнездом и запоминает это. Петир берет её пальто и вешает вместе со свои пиджаком на дверь, засучив рукава и открыв ей вид на помятую рубашку и ещё один зеленый шелковый галстук. Он проводит её в гостиную с окнами от пола до потолка. Кладёт руки на её талию, напротив стекла, пока она смотрит на реку. Его губы слегка касаются мочки её уха и шеи, в то время как широкие руки блуждают по её телу сверху донизу. - Ты выглядишь так прекрасно, - шепчет он, пока она двигается вместе с его руками, играя с его прикосновениями. Она улыбается, следя за их отражением в зеркале. Она прижимается к нему, выгибая спину. Простой трюк, возможно немного неуклюжий, но она уверена, что он будет иметь желаемый эффект. Его поцелуй со вкусом ликёра жадный и голодный, быстро становится отчаянным, а её сердце выпрыгивает из груди. Санса не глупа. Она знает, как сильно похожа на мать, знает, как он любил Кэт Старк - или мысль о Кэт Старк – по крайней мере, с их первого года в Принстоне. Но ещё она знает, что это не так просто. То как Петир занимается с ней, то, как выявляет недостатки её доводов, заставляет быть её лучше и ярче... Не так мужчина относится к призраку умершей любви. Она не просто дочь Кэт. Она – она сама. Она - Санса Старк. Она понимает, что он мог бы быть её отцом. Но, слава богу, что он им не был. Они по-прежнему стоят перед окнами, в то время как на улице начинает идти снег. Она сжимает его галстук и притягивает к себе, чтобы вновь встретиться с его губами, целуя сильнее, чем раньше. Обычно её губы нерешительные и нежные, но не сейчас. - От тебя так приятно пахнет, – шепчет Петир. Прежде чем Санса ответила, он, направив её на диван, широко расставляет ноги и усаживает себе на колени, натянув юбку её на талию. Она чувствует его возбуждение под собой, прижимаясь к нему, позволяя сжимать её ягодицы, выдыхать в её губы, позволяет стянуть лямки её платья, чтобы добраться до её кружевного бюстгальтера и снять его, массируя её грудь, пока она тяжело дышит. Они остаются так, и, кажется, будто это длится вечность. Петир целует и сосёт её соски, ямку между её грудями, а возбуждение Сансы становится почти невыносимым. Она так возбуждена, что это почти физически больно. Она чувствует приступ сладкой боли под её кружевными трусиками, когда Петир начинает покрывать поцелуями её шею, как будто он делает это уже в сотый раз. Она стонет и берет его руку, отодвигает трусики в сторону и вставляет два его пальца в своё изнывающее влагалище. Петир выгибает бровь и отрывается от её шеи: - Уже такая влажная для меня, Санса? – он дразнит, едва двигая пальцами внутри неё. – Ты такая возбуждающе развращенная. - Ммм…- немного ноет она, двигаясь навстречу его пальцам, глядя ему в глаза. – Прошу. Мне нужно больше. - Больше чего? – он двигает своими пальцами чуть быстрее. Она скрипит зубами и медленно выдыхает. – Скажи мне, Санса. Я не смогу доставить тебе удовольствия, если ты не используешь слова. Её лицо краснеет, ведь она не привыкла говорить такие вещи. Джоффри говорил ей, что чем меньше она говорит, тем лучше, но она не будет думать о Джоффри. Не сейчас, когда она горячая и развратная лежит в коленях человека, который смотрит на неё как на произведение искусства, которое ему не терпится разрушить. Она облизывает губы и пытается найти слова в её мутном сознании, чтобы объяснить единственную ясную мысль, которая заполняет её разум. - Я хочу, чтобы ты взял меня, – шепчет она ему на ухо, её руки обвивают его шею, держа его близко. – Прошу. Он скользит пальцем в мокрую промежность её трусиков и начинает медленными круговыми движениями водить по её клитору, легкими прикосновениями, заставляя её просить большего. - Моими пальцами? – Спрашивает он, дразня, а её дыхание становится всё более неровным. – Или моим языком? Или даже… - Он сильнее нажимает на её клитор. Она испускает сдерживаемый стон, когда удовольствие пронизывает тело. – Или ты хочешь мой член, Санса? Скажи что именно. Скажи сейчас. Его пальцы выскальзывают из нее, и она откидывается назад, чтобы посмотреть ему в глаза. - Всё это. – Выдыхает она, - я хочу всё. Поимей меня, папочка. Она чувствует, как его тело напряжено, а затем он оказывается на ней. Перевернув её на диване, он вновь поднял юбку до её талии, стягивая трусики до лодыжек. Она слышит, как сзади он расстегнул ремень и моментом позже, входит в неё. Он стонет: - О боже, о боже, ты такая узкая, Санса, - пока делает это. Она чувствует, как невольно сжимает его, и в считанные секунды он скользит рукой к её клитору, страстно растирая его. Возможно это напряжение ночи, или его манера играть на ней, словно на музыкальном инструменте, натягивая её струны сильнее и сильнее, но оргазм настигает её волнами почти сразу. Она чувствует это всем телом, невыносимый экстаз. Ловя ртом воздух, и повторяя свои собственные грязные литания: спасибо папочка, сильнее, сделай это папочка, да да, здесь, невероятно, о боже, прошу. Волна наслаждения накатывает на него сразу после неё. Обхватив обеими руками её бедра, он, входя всё сильнее, стонет её имя. Его голос такой грубый и низкий, что она вновь готова утонуть в удовольствии. После они оба соединяются в жарком и влажном беспорядке: он всё ещё внутри нее, её одежда до сих пор на талии. * Он приносит ей стакан воды с ломтиком лимона, а она разрешает ему постирать её платье и нижнее бельё в стиральной машинке, затем Санса идёт в душ. Слава богу, ничто из её вещей не требует только химической чистки. Горячая вода обволакивает её тело, окрашивая бледную кожу в белую и розовую крапинку. Она выходит, завернутая лишь в полотенце, с распущенными и спутанными волосами. Санса подходит к его спальне и прислоняется к дверному косяку. Петир всё ещё одет в свои штаны и мятую рубашку, что была выпущена, а ни о каком галстуке даже речи не шло. Он сидит на краю кровати, листая что-то в планшете, его взгляд устремлен на экран. Когда она тихо прочищает горло, он поднимает взгляд и сразу же кладет его в сторону, маня её подойти. - Извини, Санса, - говорит он, проводя своими руками по ее, ещё влажным. – Важные письма, меня захватили. На чём мы остановились? Она улыбается, присоединившись к нему на кровати, ложась, как русалка, на боку, чтобы полотенце плотно держалось вокруг неё. - Ничего, - отвечает она. – У меня есть ВМС, кстати. Так что тебе не нужно волноваться, ты знаешь, о вчерашнем. Беспокойство мелькает на его лице, но затем сменяется облегчением. - Прошу прощения, - говорит он – Мне следовало узнать раньше. Это было безответственно с моей стороны. Она качает головой. - Всё нормально. Мы думали об одном и том же. Я полагаю, я могу…тебе доверять? - Конечно, - говорит он успокаивающе. – Я полностью здоров. Я был увлечен моментом. Думаю, мы оба. Он вновь поглаживает её руки, проводя пальцами вверх-вниз по её гладкой бледной коже. Это действовало как гипноз, и Санса чувствовала, что вот-вот начнёт засыпать, но она все же возвращает контроль над собой. - Я наслаждалась этим, – сказала она после долгой взаимной паузы. – Тем, что мы вчера делали. Всем этим, ты знаешь. Петир меняет положение, ложась с ней рядом в кровати, и привлекает Сансу к себе, гладя её волосы, когда она кладёт голову ему на грудь. - Как и я, - говорит он. - Я хотел этого так давно. Ты не представляешь, Санса. - С тех пор, как я пришла к тебе за помощью с инвестициями? Он немного обдумывает ответ. - Да, - наконец отвечает он - с тех пор. - Я рада, что это произошло, - говорит она. * Есть глубокая пустота внутри неё, бездна, которая засасывает и уничтожает. Раньше она была пай-девочкой. Каждый, кто знал ее тогда, отмечал это. Она была милой маленькой девочкой, прелестной молодой девушкой, ласковой пташкой, поющей для своей семьи. Теперь она - огромная черная дыра, заключенная в женское тело, пустая, дрожащая, готовая вот-вот самоуничтожиться. Но что-то в его прикосновениях останавливает саморазрушение, или, по крайней мере, ставит его на паузу. - Ты доверяешь мне? – спрашивает он. И она кивает, понимая, что возможно не следует этого делать. Но ведь он тоже не должен доверять ей, и, возможно, именно это делает их идеальной парой. * Декабрь. Она лежит в его кровати, укутавшись в кашемировые простыни, отмечая конец семестра с ногами промеж колен Петира. Руки его скользят по её ногам, пока он рассказывает ей секреты, которые она не должна знать. Все об уголовных обвинениях против Серсеи, о санкциях ООН против компании Таргариенов, наложенных на область ядерного оружия в Китае и Восточной Европе. Ей удобно. Она парит. Это идеально. После лекции международного права в вечер того же дня мальчик из библиотеки украдкой подошел к ней, стоявшей около кафе. - Привет ещё раз, - поддразнил он, сверкая улыбкой – Я знал, что мы снова встретимся. Я Гарри, кстати. Гарри Хардринг. - Алейна Стоун, - лжет она. Это имя она давно использовала в ситуациях, когда раскрытие её настоящей личности не приносило выгоды. В его глазах нет замешательства, ни капли узнавания той, кем она на самом деле являлась. - Могу я купить тебе чашечку кофе, Алейна? – спросил он. У неё не было выбора, кроме как согласиться. Но сейчас она здесь. Руки Петира сжимают и разводят её бёдра, так, чтобы он мог уткнуться лицом меж её ног, в то время как она зарывается пальцами в его волосы и шепчет грязные вещи. Он всё ещё стонет, когда она зовет его «Папочка». Она делает это с удовольствием, наслаждаясь его грубоватой хваткой за бедра, пока его язык умело двигается внутри неё. Его язык полностью накрывает её клитор, будто он пытается высосать сок из созревшего фрукта. - Да, прямо там, Папочка, – говорит она, а он вновь стонет, она чувствует себя соблазнительницей, самой желанной девушкой на всей земле. Она уже дважды достигла вершины удовольствия, его щека лежит на её ноге, а глаза, смотрящие на неё, полны обожания. На мгновение она практически боится, что он может сказать что-то, чего не следует. Но вместо он говорит «Ах, чёрт», оставив всё так, как есть. Несколькими мгновениями позже она опускается на его член и двигается на нём. Кровать не убрана, а его боксёры отбрасываются в сторону, через всю комнату, и она готова поклясться, что это рай. * Декабрь. Теперь Санса не так одинока. Она безоговорочно доверяет ему, как и он ей. Позволяет ему называть себя «милой» и «дорогой», пока она раздевается и кидает ему «подойди-и-возьми-меня» взгляды. Он имеет власть над ней, пока она позволяет ему. Ведь она знает, что, в конечном счете, он в её власти. - Мы могли бы отправиться в Швейцарию когда-нибудь через пару лет, – говорит она, а он гудит в знак согласия.