Black side of me

Захлопнув дверь, Зейн было понадеялся, что отец его не услышит и он просто запрется в своей комнате, подальше ото всех, но видимо сегодня не его день. Ясер с важным видом расхаживал по коридору до этого, а теперь же остановился, изучая сына пристальным взглядом, будто по-новому узнавая. Сейчас должен состояться не самый лучший разговор в жизни брюнета. - Сын, у меня есть кое-что для тебя, - ах, как удивительно! Не иначе, как шутит. - Я тебя слушаю, - все же оставляя пропитанные сарказмом фразочки лишь у себя в голове, Зейн последовал в гостиную комнату. Медленно вздохнув, дабы успокоится, Ясер направился за сыном, по пути придумывая правильные слова. - В общем, ко мне поступило предложение о том, чтобы ты поступил в один из самых известных ВУЗов в северной Каролине, куда попасть могут далеко не все, - начал отец, а Зейн, не желая больше слушать очередное предложение о самом крутом университете того или иного штата, уже разворачивался, чтобы отправиться к себе. - Я не желаю об этом разговаривать, - отрезал Зейн, заставляя Ясера гулко задышать. - На этом все? - спросил Зейн, но так и не дождавшись ответа добавил: - Тогда я пойду. Скидывая с себя теплую толстовку и оставаясь лишь в одной белой майке, Зейн вынул из кармана джинс черный шестой айфон (подаренный ему на двадцатый день рождения), а затем поспешно стянул и их. Накидывая на ноги теплый меховой плед, Зейн даже не задумывался о предложении отца. Пошарив по нескольким сайтам, Зейн таки нашел, что хотел. Статья гласила: Странная смерть 2000 года, заставившая местных докторов недоумевать очень долгое время... "Случилось это во время моего дежурства, одна из больных очень громко кричала во сне, не давала мне спокойно работать. Я перепугалась, побежала в палату, но как только я зашла, весь шум прекратился, женщина будто бы просто спала. Я ничего не стала предпринимать, подумала, что мистер Хардис, наш заведующий врач, разберется утром сам, не желая искать себе проблем, - рассказывает миссис Грей, сорокалетняя медсестра. - На следующий день из палаты ни единого звука не доносилось. Только редкое пикание сердечного аппарата. Но во время утреннего обхода обнаружилось, что сердце женщины замерло уже более двенадцати часов назад. Вот тут-то я и начала паниковать. Я точно слышала, как пикал аппарат и еще более отчетливо знаю, что ночью эта женщина очень громко кричала. В это время в корпусе никого не было из врачей, только больные, которые утверждали, что ничего не слышали, - объясняет миссис Грей. - Дело в том, что женщина, миссис Патриция Малик, так ее звали, очень долгое время боролась с кожным раком. Видимо, смерть застала ее именно в этот час. Судя по сказанному медсестрой, женщина долго и мучительно болела, так что ее скорая смерть была неудивительной, как сообщают врачи. А пикание аппарата они объясняют лишь временным глюком системы, ничем большим." - Твари, - тихо прошептал Зейн, сжимая в руках кончик пледа. Он часто перечитывал эту статью, то ли оттого, что так он пытался найти какие-то скрытые смыслы в словах медсестры, то ли оттого, что это одна из немногих вещей, оставшихся ему после смерти самого любимого человека. Да, интернетная копия старенькой газеты. Где-то на верхней полке шифоньера брюнет хранит небольшую коробочку с фотографиями и любимыми фразами Триши. Когда становится грустно, он смотрит на улыбающуюся маму, лишь запечатленную старой камерой, и что-то внутри обрывается, отпуская весь груз. Точнее, зарывая его в трущобах мыслей на некоторое время. После нескольких часов ничегонеделания Зейн решил выйти и пройтись до магазина за сигаретами, а заодно и подышать свежего воздуха. Рассекая лицом холодный вечерний ветер, брюнет уже было подошел к старенькому магазинчику, но Зейн был бы не Зейном, если бы не влип в какую-нибудь неприятность. И на кой черт же его угораздило сократить дорогу, и пойти через переулки? Идиот. - Эй, парень! - окрикнул его звонкий голос, единственный разрывающий тишину в этом переулке. Слишком громкий и противный. - Закурить не найдется? - Нет, - отрезал Зейн, немного ускоряя шаг. - А если найду? - Зейну показалось, что это было произнесено через чур самоуверенно. - Все, что найдешь, будет твоим, - отозвался Малик, раскидывая руки в стороны. Несколько парней усмехнулись, строя из себя плохих мальчиков. Слишком наигранно. - Уверен, что все? - стараясь запугать ничуть не испугавшегося брюнета, протянул один из парней. Высокий, нахмурившийся, и даже немного привлекательный. - Вплоть до моей девственности, - ядовито выплюнул Зейн, заставляя Шона непонятливо моргать. - Быстрее, иначе передумаю. Парень тяжело сглотнул, рыская руками по карманам кожаной куртки. Он наткнулся на что-то твердое и квадратное, а затем на что-то помягче. - Телефон и презервативы, - спокойно проговорил Малик, выпихивая руки парня из своих карманов. - Я, пожалуй, пойду. Развернувшись на пятках, Зейн отправился дальше в магазин, удовлетворенный своей победой над кучкой жалких парнишек. - Пачку сигарет, пожалуйста, - произнес Зейн, выуживая купюру из внутреннего кармана куртки. - Как всегда? - спросила пожилая продавщица, вытягивая пачку любимых сигарет брюнета. - Спасибо, миссис Кляйн, - поблагодарив, брюнет снова вышел на улицу, и снова решил срезать, и снова наткнулся на тех парней. Только теперь они были чем-то заняты. Точнее, чем-то очень интересным. - Чего ты хочешь? - игриво спросил Шон, придерживая какого-то парня за подбородок. - Трахни меня, - слишком умоляюще и слишком нетерпеливо произнес он. Пятеро высоких парней и один маленький зажатый в углу паренек, молящий его трахнуть. Весело. - Эй, - прикрикнул Зейн, заставляя парней подорваться от неожиданности. - Что это вы делаете? - Этот паренек напичкан одним волшебным средством, - начал Шон, - посмотри на него, разве не прелесть? - тусклый свет ночных фонарей помог Зейну разглядеть ядовитую улыбку и руку Шона, крепко держащую челюсть одного раскрасневшегося паренька. Его глаза словно смотрели сквозь пространство, а конечности немного подергивались из-за слишком большой дозы. Не самое лучшее зрелище. - Сколько вы в него запихали? - строго произнес Зейн, сжимая кулаки. - Немного, - снова усмехнулся Шон, - всего лишь четыре таблетки, - оскал на его лице стал шире, а кулаки Зейна сжались сильней. - Ублюдки, - выплюнул Зейн, - свалите отсюда, пока я вам рожи не поправил, - гневно проговорил Зейн, а его плечи машинально немного сгорбатились, брови сдвинулись к переносице, и теперь он выглядел слишком устрашающе. Шон снисходительно хмыкнул, а затем, шлепнув разок сжавшегося парня по щеке, удалился. - Блять, - прошипел Зейн, - э-эй, ты слышишь меня?! - хлопая сначала по одной, а затем и по другой щеке парня, прикрикнул Зейн. - Дерьмо, - блондин не подавал никаких знаков жизни, так что Зейну пришлось идти на самые крайние поступки. Он стал шарить по карманам парня, выискивая там что-то типа удостоверения личности, или любой другой документ, откуда он сможет узнать адрес этого бедняги. Он раскрыл приличный кожаный бумажник, шаря во всех возможных карманах. Водительские права, отлично. Не зная, что еще делать, Зейн вскинул на себя обмякшее и разгоряченное тело, которое казалось более тяжелым, чем есть на самом деле. Быстро дойдя до дороги, Зейн поймал попутку, пообещав таксисту хорошую плату. На что только люди не пойдут ради денег. Мерзко. Когда парни были на месте, Зейн вручил таксисту кругленькую сумму, выуженную из чужого кошелька, а затем вылез из машины. Найл (имя Зейн вычитал в документах) все еще никак не мог прийти в сознание, так что брюнету пришлось дотащить его до самой квартирной двери. Хорошо, что он знает этот район и бывал здесь не раз. Снова вынув ключи из заднего кармана джинс Найла, Зейн отпер дверь, быстро заходя. Захлопнув ее, Зейн потащил Найла до любой горизонтальной поверхности, которой оказался диван. Найл все так же был в отключке, а нехилый бугорок в штанах давал Зейну понять, что он все еще был очень возбужден. Не имея больше выбора, Зейн заполнил ванную холодной водой, а затем просто опустил в нее раскрасневшегося блондина. Как только лицо Найла окунулось в холодную воду, он взвизгнул, брыкаясь и забрызгивая весь пол. - Эй, парень, тише, - придерживая Найла за плечи, Зейн пару раз шлепнул его по лицу. - Я... Ты... - Ты - Найл Хоран, а я - Зейн Малик. Спас тебя от каких-то чокнутых парней, которые напичкали тебя афродизиаком. Ты сам умолял их себя трахнуть, и тебе просто повезло, что я проходил мимо, - рассказал Зейн, а затем встал с корточек, так что теперь мокрое и красное лицо Найда было прямо на уровне его ширинки. Найл все еще возбужден. - Слушай, Зайн, или как тебя там... Прошу... - несвязно шептал Найл, наспех вылезая из мраморной ванны. Его руки тяжелым грузом опустились на плечи Зейна, заставив его немного напрячься. - Пожалуйста, я... Мне нужно это... - умолял Найл, забираясь пальцами под расстегнутую куртку. Не видя со стороны брюнета ни сопротивления, ни согласия, а лишь только одно безразличие, Найл решил сделать все сам. Горячими и трясущимися руками блондин содрал кожанку, оставляя Зейна в одном лишь летнем поло. Губами он примкнул с оголенной шее, грубо и резко целуя, а затем ласково вылизывая. Пальцы скользнули вниз, сжимая сквозь ткань обычных брюк очень упругий зад. Найл издал стон, ощущая, как мышцы Зейна резко напряглись. Грубо и несдержанно, Зейн сорвал с блондина его промокшую футболку, сразу припадая губами к торчащим ключицам. Найл же, не теряя времени, скользнул кончиками пальцев к собачке на ширинке, быстро передвигая ее вниз. Пуговица долго не поддавалась, так что ее пришось просто разорвать. Руки Найла все еще были холодными, поэтому это был такой неописуемый кайф, когда они легки на его твердый, длинный и красивый член. Не церемонясь, блондин стал быстро и резко надрачивать, вместе с этим оставляя грубые поцелуи на шее и лице Зейна. Не желая отставать, Зейн ухватил Найла за задницу, заставляя обвить его талию руками. Теперь лицо Зейна было на уровне шеи молочного цвета. Неожиданно и больно укусив особо приглядевшееся местечко, брюнет потащил Найла на диван, чувствуя, будто это он напичкан огромной дозой возбудителя. - Быстрее, Зейн, - нетерпеливый голос, сносящий крышу словно деревья во время сильного урагана. - Я сверху, ты же не против, да?- уточнил он, но так и не дождавшись ответа, сорвал мокрые джинсы блондина. Его взору открылось полностью обнаженное мраморное тело, с мелкими волосинками в области лобка. Его член был не таким большим, но девочкам понравился бы. Аккуратный, с хорошо выделяющимися венками и набухшей головкой. Облизнувшись, Зейн обвел языком маленькую щелочку на головке, заставляя Найла задержать дыхание и откинуть голову. Немного поиграв, брюнет поместил в своем рту половину этого сладкого леденца, медленно и мучительно (для Найла) посасывая. - Черт, да... - вскрикнул Найл, - Зайн... - Зейн, - оторвавшись, брюнет припал теперь уже к обветренным губам блондина, кусая и немного грубо облизывая. Зейн приставил к их соединенным ртам два своих пальца, медленно засовывая их глубже и глубже. Через несколько мгновений Найл упоенно обсасывал два пальца, а Зейн лишь наблюдал, только изредка теребя язычком костяшки. Наконец, пальцы были достаточно смочены, так что Зейн ввел лишь кончик среднего пальца. Найл, на удивление, никак не отреагировал. Лишь когда два пальца полностью вошли в него, он издал немного приглушенный болевой стон. Судя по всему, этот парень давно не девственник, точнее, судя по уже трем свободно двигающимся внутри него пальцам. Все это время Найл что-то несвязно бормотал, рычал и иногда трясся. Вынув пальцы, Зейн, не удержавшись искуплению влажных блесков, погрузил их теперь в свой рот, медленно и блаженно слизывая все выделения блондина. Найл же, не выдержав, опустил свою руку на свой член, импульсивно и обрывисто поглаживая. Долго не продержавшись, Зейн вынул пальцы изо рта, а затем, завидев на полочке серебристую упаковку, разорвал ее зубами. В спешке натянув резинку на свой изнемогающий желанием член, Зейн одним резким движением заполнил Найла полностью, что блондин даже подумал, что член доставал до самого желудка. - Ах, блять, да, - вскрикнул Найл, и без привыкания стал собственноручно вилять бедрами, призывая брюнета к действиям. Эта ночь была долгой и горячей. Найлу понравилось, как Зейн работет ртом. Зейну понравилось, как Найл, во время будоражащего сознание оргазма выкрикивал его имя. Это была долгая ночь.