dead emotions

Юнги дрожит и выкуривает третью сигарету из пачки, что полгода валялась без дела – бросил, ага, как же. Просто все настолько запуталось, сплелось в единое целое и давит, душит со всех сторон, что, кажется, этому не будет ни конца, ни края. Он ломается на глазах. Юнги устал, хотя, в принципе, не только он один. Все они устали - каждый по-своему. Просто день-в-день от тебя что-то требуют, просят, заставляют, и это бесит. Хоть и есть некое подобие свободы действий – в туалет можно выйти без камер, и то. А так, то контролируют каждый шаг, каждое слово и даже каждый взгляд, который может быть брошен неосторожно в чью-нибудь сторону, а это у них ни-ни и ни при каких обстоятельствах. Они же все семеро друзья зашибись, только осталось одеться как цыплята инкубаторские, и дело с концом, – зато все счастливы будут. Кроме них самих. Просто никто не хочет думать, что они тоже люди. Им тоже свойственно уставать, болеть, переживать, психовать, плакать, кричать, ругаться и еще кучу всего. Они еще и права жаловаться не имеют. Только что-то где-то пошло не так, потому что Юнги впервые за последние полгода себя не смог взять в руки и молча уйти. Заебался. Маска трещит по швам. Он только что в хлам разругался с Чимином. И кому скажи – в жизни не поверят. В принципе, как и в то, что Чимин не самое низкое существо в их группе, на котором можно ездить, когда и как вздумается. Не поверят в то, что он живой человек, которому тоже все может надоесть, а еще он умеет смотреть взглядом, от которого где-то что-то дрожит. Во всяком случае, у Юнги дрожит, кажется, с левой стороны. Юнги никому и никогда не признается в том, что он был неправ, когда говорил, что ничего толкового из Чимина все равно не получится. И от того, что тот будет в очередной раз выделываться перед камерой, не изменится ровным счетом ничего. Он так, правда, не думает, но пусть этот олух хоть как-то придет в чувство. Надоело уже наблюдать пустой взгляд и силой поднятые уголки губ в жалком подобии того, что люди обычно улыбкой называют. Он почти даже добился своего, когда Чимин смотрел с гневом, ненавистью и обидой – так даже лучше. Юнги безумно рад тому, что у Чимина есть Тэхен, а тот у него, короче, они есть друг у друга, потому что если бы не он – Чимин бы уже давно загнулся. Он же не Юнги, у которого «свали нахуй» на все случаи жизни, даже если человек катастрофически необходим – гордость на первом месте. А еще Юнги обещал, что будет поддерживать Чимина, чего бы там не случилось – просто у Юнги свои методы. «Хочу быть таким, как ты» - как-то сказал Чимин. – «Вот чтобы без эмоций совсем, это же круто, хен». Юнги больше всего на свете хочет, чтобы Чимин таким не становился. У него сейчас мыслей куча обо всем и ни о чем сразу. Он вынимает из кармана зажигалку, прикуривая новую сигарету, только дергается и выпускает и зажигалку, и сигарету, которые летят куда-то вниз с седьмого этажа, когда Чимин обнимает сзади, утыкаясь лбом в худое плечо. У Юнги в этот момент многоэтажки рушатся на глазах и земля уходит из-под ног - так на него Чимин действует. Полгода - далеко не срок, чтобы забыть чужую душу. У Юнги весь запас его железной выдержки трескается и сыпется с характерным звуком, когда Чимин дышит в шею и крепче сжимает в объятиях. - Я знаю, что тебе все равно и что я лишь мозолю тебе глаза, но я точно с ума сойду, если ты меня сейчас оттолкнешь. Горький ком, что сдавливает горло, не позволяет сказать и слова, поэтому Юнги молчит и продолжает держать руки на перилах балкона. - Юнги, я не могу тебя забыть, - вдыхая аромат высветленных волос, говорит Чимин. – Почему ни одни глаза не могут сравниться с твоими? Почему ни у кого нет такой же улыбки, от которой я умираю? Почему ни у кого нет твоего голоса, чтобы я тебя не беспокоил больше, как ты и просил? – Чимин шепчет вопросы Юнги в самое ухо, но, кажется, что каждая буква и даже звук отпечатывается порезом у того на сердце, от чего оно сильно болит и в крови захлебывается от очередной раны. - Ты говорил, что не хочешь видеть меня, - Чимин закрывает глаза Юнги ладонями. - Но я не могу не смотреть на тебя. Ты говорил, что больше не любишь меня, но я больше жизни люблю тебя. – Он максимально близко подходит к Юнги, соприкасаясь своим телом с его, от чего у Юнги тело сводит и, кажется, воздух перестает поступать в легкие. – Говорил, что конец всему, но для меня это было началом ада без тебя. – Он целует открытую шею, так и не убирая рук. – И если ты можешь жить без меня, то я без тебя умираю. Чимин чувствует, как по бледным щекам стекают слезы – Юнги больше не контролирует себя. Чимин себя тоже. - Я очень надеюсь, что все твои слова были правдой, потому что мои сейчас - ложь. – От Чимина резко веет холодом и ненавистью. – Ты меня сломал, Юнги, а я не люблю оставаться в долгу.