dead emotions

Юнги рассыпается в мелкие крошки, когда Чимин уходит, оставив после себя мерзкое ощущение льда, лжи и, кажется, справедливости. А чего он ожидал? Юнги существует даже после того, что произошло прошлым вечером. И, в принципе, это снование туда-сюда бледного призрака почти не отличается от того, что было до этого, разве только он совсем закрылся и даже с Намджуном не стал разговаривать, только попросил того свалить по-тихому и не трогать его. Полгода - далеко не срок, чтобы забыть чужую душу. Он эту гребаную душу бесполезно пытался забыть полгода, но все равно все тщетно. Он ее выбивал из себя, выцарапывал точенным карандашом на бумаге, разрывал, чтобы в меньшие куски - и все равно та только разрасталась, все воспоминания еще сильнее слепили, не давали спать нормально, тянули во все места, где они сходили с ума вдвоем, и делали из парня дырявую тряпку, которой даже пол помыть нельзя было. Эта душа снится ему и сейчас каждую ночь. Оказывается, очень сложно забыть то, чем дышишь и живешь. Юнги сидит в пустой студии, перелистывая треки в плейлисте, даже не прослушивая и третьей части песни - все не то. Очередной раз тыкая пальцем в дисплей, он поднимает руку к лицу и зачем-то рассматривает линии, что пересекаются, некоторые сплетаются, составляя очень красивый переплет. Второй рукой он ведет по синим венам, что отчетливо проступают из-под бледной кожи, и закрывает глаза - там Чимин делал точно так же. Когда его ладонь накрывает еще одна, у Юнги начинается истерика - только у Чимина такая горячая кожа. Он открывает глаза и видит насмешливый взгляд. Чувствует, как вокруг обеих кистей рук смыкаются ладони брюнета, и видит оскал - улыбкой это не назовешь. - Я тебя ненавижу, всеми фибрами души ненавижу, - Чимин выплевывает яд прямо в лицо Юнги, дергает того за руки и ставит напротив себя. Чтобы глаза в глаза. Юнги впервые выглядит настолько испуганным. Только, блин, это же Чимин, какого черта? Юнги как в бреду соображает, что Чимин тянет на себя, дышит в губы, смотрит с той самой ненавистью и опять скалится. Юнги слышит свое сердце, которое сильно стучит в висках, чувствует, как ноги становятся ватными и бросает в дрожь - Чимин это тоже чувствует. Все, что происходит сейчас, Юнги отказывается воспринимать. И совершенно не верит, что это может быть Чимином. Он где-то отдаленно слышит, как лязгает ремень его брюк, как Чимин разворачивает его спиной к себе, говорит что-то про то, что он будет пользоваться, и разрывающую душу боль. И не важно, что физическая - больно делает Чимин. Он тянет за бедра Юнги на себя, лезет руками под кофту, упиваясь своим положением, затем грубо толкается, давит на бедренные косточки, чтобы остались синяки, кусает плечо Юнги и повторяет, что ненавидит. Юнги становится плохо и его попросту размазывает по столу, он цепляется о его край пальцами, которые то и дело соскальзывают, и пытается молчать. Чимин тянет сильнее за бедра, толкается еще пару раз и изливается внутрь Юнги, утыкаясь тому лбом меж лопаток. А потом он отпускает Юнги, и тот чуть не падает. Парень поправляет на себе одежду и достает из заднего кармана бумажник. Несколько купюр Чимин бросает на стол, так, чтобы Юнги их увидел. - Это чтобы ты не надумал там себе чего лишнего. Юнги падает на колени только тогда, когда в помещении остается один. Натягивает брюки, но не застегивает - сил попросту не хватает. Он смотрит невидящим взглядом в пол, и даже слез нету. Они, кажется, в расчете теперь. Только Чимин так не думает, когда разносит все к чертовой матери в комнате для записей. Он сползает по стене вниз и стучит кулаком по груди - там все еще болит.