Сойка: Возрождение Легенды

POV Китнисс       Яркое, полуденное солнце, нависая над озером, нещадно палит, словно желая выжечь на сочной траве и густой листве деревьев свои инициалы. Дышать практически невозможно. Обычно прохладный и свежий лесной воздух, став непривычно горячим, обжигает горло и ноздри.       Уже который день подряд стоит невыносимая, знойная и не желающая отступать жара. Обещанные синоптиками кратковременные дожди так и не пришли. Они обошли нас стороной, словно забыв к нам дорогу. В воздухе катастрофически не хватает кислорода и единственным спасением кажется прохладная, кристально-чистая вода. Именно благодаря ей Хеймитч и спасается от жалящего солнца и раскаленного, словно угли в камине, воздуха. Он, но не я. Я остаюсь на берегу и упрямо, но безуспешно борясь с беспощадными лучами, задумчиво наблюдаю за тем, как резвящийся в воде мужчина, подобно маленькому беззаботному мальчику плавает и плескается, раскидывая по сторонам беспорядочные, искрящиеся брызги.       - Тебе бы не помешало слегка остудиться, солнышко, – он щурится и смеется, призывно маня меня рукой. Я отрицательно мотаю головой, даже не думая двигаться с места. Получив отказ и не желая с ним мириться, Хеймитч выходит из воды и неторопливо подходит ко мне. Он нагибается надо мной и, подобно огромной туче, заслонив солнце своей грудью, ненадолго дарит мне благотворную и столь желанную тень. С мокрых, светлых волос стекают кристальные струйки, а великое множество капель, окутавших его, поблескивая на солнечном свету, кажутся маленькими, инкрустированными бриллиантами. Эти холодные бусинки, ловко скользящие по его загорелой коже, срываясь, одна за другой падают на мою разгоряченную кожу. Я невольно вздрагиваю.       - Что с тобой? – он присаживается на покрывало рядом со мной.       - Ты о чем? Все здорово, – непринужденно отвечаю я, натягивая на лицо наимилейшую улыбку.       - Звучит неубедительно, – он выдерживает паузу в ожидании объяснений, но так и не получив их, придвигается почти вплотную и, глядя мне в глаза говорит: - Ты ведь знаешь, что можешь мне все рассказать? Я все пойму.       - Конечно, знаю, – я касаюсь его плеча и, погладив по щеке, продолжаю как можно бодрее. – Со мной все в порядке. Все замечательно. Правда. Тебе не о чем беспокоиться, – но все тщетно, актриса из меня паршивая, и как бы хорошо я ни сыграла, Хеймитч чувствует фальшь в моих словах, жестах и даже в выражении моего лица.       - Китнисс, – поджав губы, он отворачивается от меня, устремляя свой взгляд куда-то вдаль, будто собираясь с мыслями. Эбернети вздыхает и, пригладив волосы рукой, смотрит мне прямо в глаза, – тебе не нужно играть, и притворяться. Со мной ты всегда можешь быть честной, – он видит меня насквозь, и это служит последней каплей.       - Знаешь, – тяжело вздохнув, я прикрываю лицо руками, – все настолько хорошо, что мне все чаще начинает казаться, будто это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       - Когда что-то слишком хорошо, это уже неправда? – Хеймитч смеется. Мягко хватая за запястья и отводя мои руки в сторону, он заставляет меня посмотреть ему в глаза. Его лицо так близко от меня, что он обжигает меня своим дыханием, и я непроизвольно начинаю дрожать и заикаться.       - Я даже не знаю, как это объяснить. То есть, я хочу сказать..., – все мысли путаются. Я просто замолкаю, закрываю глаза, и пытаюсь навести порядок в своей голове, расставить все по полочкам. – Знаешь, мне очень нравится все то, что происходит между нами, но… у меня такое чувство, что кто-то придет и разрушит все это, что все закончится. Как будто я не имею права на счастье, – я перевожу дыхание и открываю глаза. Хеймитч пристально смотрит на меня. Будто изучая. – Ты, наверное, считаешь меня психопаткой, да?       - Нет, солнышко. Я так не считаю, – его мягкий голос вкупе с играющей на лице улыбкой и пониманием действует на меня как сильнодействующее успокоительное. Я расслабляюсь, а Хеймитч между тем продолжает: – Просто долгое время все было очень плохо: нищета, голод, невинные смерти и война. Мы многое потеряли. А сейчас, когда все хорошо и жизнь налаживается, ты не можешь привыкнуть к этой новизне, и это нормально. Пройдет еще немало времени, прежде чем ты научишься воспринимать такую жизнь как должное, но ты с этим справишься.       - Спасибо, Хеймитч, – я тянусь к нему и, обвив руками его шею, крепко обнимаю. Он хватает меня под ягодицы и, разведя мои ноги по обе стороны, сажает к себе на колени – более чем интимная и двусмысленная поза.       - Да не за что, детка. Хотя, поцелуй в знак твоей благодарности, мне, пожалуй, не помешал бы, – его руки ложатся на мою талию, а мягкие пальцы, поглаживая кожу, вызывают привычную волну мурашек.       Оставив сладкий поцелую на его шее и получив в ответ удовлетворенный вздох, я продолжаю награждать его, ведя мокрую дорожку из чувственных поцелуев. Но, едва дойдя до губ, останавливаюсь и отстраняюсь.       - Этого хватит? – спрашиваю я, все так же обнимая ментора.       - А если я скажу – нет? – приблизив ко мне лицо, он хитро улыбается, а в его глазах загораются хорошо знакомые дьявольские огоньки. Я наклоняюсь и, запечатлев на его губах легкий, почти невесомый поцелуй, хочу снова отстраниться, но на этот раз Хеймитч не позволяет мне этого сделать. Его рука ложится мне на затылок и мягко, но при этом настойчиво притягивает к себе. Его изящные пальцы поглаживают мою шею, медленно спускаясь вниз. Сначала он целует совсем неглубоко, просто легонько потеревшись губами о мои губы. Потом целует настойчиво и страстно, словно вовлекая меня в своеобразную игру. Пылко отвечая ему, я чувствую, как во мне загорается первобытный огонь, а его, упирающееся в мою промежность, достоинство, мгновенно отзывающееся на наши действия, лишь подливает масло в этот самый огонь. С каждой новой секундой мне становится все труднее сдерживать себя и противостоять его напору.       - Ну, а теперь достаточно? – выдыхаю между поцелуями, с трудом оторвавшись от его сладких губ.       - Думаю, мне никогда не будет достаточно…, – серьезно говорит Хеймитч, тщетно пытаясь совладать с участившимся дыханием. Его голос дрожит от возбуждения. – Мне тебя всегда будет мало, – после таких откровений меня одолевает буря противоречивых эмоций. Я одновременно ощущаю радость и горечь, счастье и печаль, трепет и страх, и весь этот караван чувств галопирует во мне под аккомпанемент бурного, яростного желания. Тянусь к застежке бюстгальтера но, Эбернети перехватив мои руки, заводит их мне за спину. – Не торопись, малышка. Я сам, – его хриплый, пропитанный похотью смех, заставляет меня вспыхнуть с новой силой, подобно факелу, и задрожать еще сильнее. Приникаю к нему и, уткнувшись лицом в его шею, рвано вдыхаю горячий летний воздух с примесью мускусного аромата. Его аромата.       На этот раз Хеймитч не мучает меня. С легкостью справившись с замысловатой застежкой и подцепив пальцами мой бюстгальтер, он срывает его с меня, чем вызывает лишь вздох облегчения. С глухим стоном откидываю голову назад, когда его губы касаются моих грудей. Зарываюсь пальцами в его волосы и, отделяя каждую прядь, поглаживаю по голове. Мужчина довольно урчит и слабо улыбается. Я будто кожей ощущаю эту самую улыбку, он покрывает ею всю меня.       Лаская плечи и грудь, он несколько раз касается сосков, а потом, сильно сжав их, один зубами, другой пальцами, вырывает из моей грудной клетки тихий, возмущенный вскрик. Усмехнувшись, он возвращается к моим губам, охотно раскрывающимся ему навстречу. Углубляя поцелуй, ментор медленно проводит ладонью вниз по моему животу и, просунув руку под шорты, останавливается, прижав прохладные пальцы к самому низу живота. Он с готовностью ловит мои тихие стоны, приглушая их своими поцелуями, окунает меня в этот бурный водоворот чувств и эмоций, и я тону в нем, добровольно, самоотверженно.       Хеймитч ловко срывает с себя плавки, а вот с моими шортами ему приходится изрядно потрудиться. Металлическая змейка просто не желает поддаваться его усилиям.       - Чертова застежка, – шипит он, бесполезно дергая. Пытаясь ему помочь, я ложусь на покрывало, ловко орудуя пальчиками. Когда же все мои усилия не увенчиваются успехом, а внутренности просто сгорают от неудовлетворенной жажды, я хватаю Хеймитча за плечи и настойчиво притягиваю к себе, в который раз припадая к его устам.       - Рви…, – выдыхаю я.       - Уверена? – хрипло смеется ментор, сдерживаясь из последних сил.       - Рви ее к чертям собачьим! – рычу я, цепляясь за его руки. – Иначе я сейчас взорвусь, и виной этому будешь только ты, Эбернети.       Он не заставляет меня долго ждать, моментально выполняя мою просьбу. Жалостный металлический скрип вкупе со звуком рвущейся ткани сейчас словно самая дивная музыка для моих ушей.       Хеймитч торопливо освобождает меня от остатков одежды. Больше не желая ждать, еще ближе приникаю к нему. Он нависает надо мной, и я почти в полной мере ощущаю на себе тяжесть его массивного тела, его напряженный, твердый член упирается в мое бедро.       Даже находясь на краю пропасти, ментор не торопится нырять в нее вниз головой. Он неторопливо проводит руками вдоль моего тела, оглаживая живот и длинные ноги, заставляя меня изгибаться и стонать под его ласками. Обхватив его бедра ногами, впиваюсь ногтями в его ягодицы, как бы давая понять, что больше нет сил терпеть эту сладкую муку. Проходит, казалось бы, целая вечность, прежде чем Эбернети неторопливо входит. Он яростно пульсирует внутри меня, старательно и, безусловно, намеренно удерживая себя неподвижным. Мое тело трясется в исступлении, когда он опускает голову, проводя языком по моей челюсти, вдоль щеки, вниз по шее. Я безудержно прижимаюсь бедрами к нему и, сжимая руки вокруг его шеи, плотнее обхватываю его ногами. Мучительное удовольствие проносится во мне, когда он начинает двигаться. Я закатываю глаза.       Долго я не продержусь. Он слишком большой, ощущения слишком хороши, и я слишком сильно в нем нуждаюсь.       Медленно продвигаясь все глубже, Хеймитч одной рукой удерживает мои бедра. Он не препятствует моим попыткам задать свой темп, и когда я невербально прошу его двигаться быстрее, он подчиняется страстному ритму моего тела. Время течет сладкими мгновениями. Я, кажется, совсем теряю над собой контроль. Мои ногти впиваются в его плечи и спину, оставляя красные, кровавые полосы на его коже. Стоны превращаются в крики. Его бедра двигаются все быстрее, и он жадно наблюдает за тем, как я, выгибаясь под ним резкой дугой, бьюсь в мучительном оргазме, сотрясающем каждую клеточку моего тела и, выкрикнув его имя, обмякаю.       Он не прекращает движение бедрами, роняет голову, прижимаясь ко мне лбом, а потом начинает целовать меня так, будто от этого зависит вся его жизнь.       - Китнисс, – хрипит он мне в рот. Его руки сжимаются на моих бедрах, пока он выходит и входит обратно, достаточно глубоко, чтобы погрузить в меня каждый сантиметр. Он кончает. Тепло его невероятно бурных конвульсий и мощные рывки его члена внутри охватывают и меня. Дрожь проносится по моему телу. Весь мой организм останавливается, замирает и перезагружается, пока перед глазами кружатся разноцветные звезды и взрываются многочисленные, красочные фейерверки.       Я обнимаю его, пока он сжимает и обхватывает меня, облизываю его шею, пока его тело распрямляется и наконец-то расслабляется. Он тихонько вздыхает от удовлетворения.       - Хеймитч, я тебя…, – шепчу на грани слышимости, спотыкаясь о последнее, несказанное слово. Оно застревает в моем рту, цепляется за язык, будто не желая быть произнесенным. Я не могу этого сказать, пока не могу. И он понимает. Я вижу это в глубине его глаз, – мне хорошо с тобой…       - Я знаю, малыш, – он вымученно улыбается, поглаживая меня по щеке, – мне тоже с тобой хорошо.       Мы продолжаем лежать в тишине, обнимаясь и обгорая под яркими лучами палящего солнца. Проходит целая вечность, прежде чем сбитое дыхание выравнивается, а слабость в теле отступает.

***

      - Ты порвал мои шорты, – изрекаю я, критически рассматривая очередную безнадежно испорченную вещь.       - Ты была не против, – смеется Хеймитч, подкрадываясь и обнимая меня со спины. – Более того, это ты была инициатором, – он упирается лицом мне в спину и, коснувшись носом позвоночника, оставляет на правой лопатке невесомый поцелуй.       - В чем я пойду домой, умник? – недовольно встрепенувшись, оборачиваюсь, отталкиваю его от себя, попутно ударяя ладонью в грудь. – В одном купальнике?       - Мы можем дождаться, пока стемнеет, – увидев, как я злюсь, он начинает смеяться еще громче и заразительнее.       - Не разделяю твоего энтузиазма, Эбернети! – снова вскипаю подобно чайнику. Потом молчу. Думаю. «А идея, в общем, то не плохая. Во всяком случае, это намного лучше, чем возвращаться в Дистрикт среди белого дня, в одних трусах и майке!» – И что же нам делать здесь до ночи? Что ты предлагаешь? – скрещиваю руки на груди.       - Ну, есть у меня одна идея, – он берет меня за руку и, притянув к себе, обнимает и нежно целует за ухом.       - Что опять? – недоуменно смотрю на него. Он хитро улыбается, приближая ко мне свое лицо.       - Я ведь уже говорил, что мне всегда будет мало, – его хриплый смех, ласкает слух, а теплое дыхание щекочет нежную кожу губ. Откинув в сторону разорванные шорты и, обняв Хеймитча за шею, целиком и полностью отдаю себя в его власть, старательно отгоняя от себя все дурные мысли. «Я нужна ему, а он нужен мне. Я счастлива, и этого никто у меня не отнимет, потому что никто об этом не знает…»