Pink Hair Happiness

– И что это было? – спросил, Римус, до конца придя в сознание, – проверка? – Нет же, – Дора обняла Римуса, – просто шутка. – Если честно, Тонкс, выглядело именно как проверка, – Римус снял со своей шеи руки Тонкс и строго посмотрела на девушку. Нимфадора нахмурилась. Розовый цвет волос стразу потух и стал серым. Она и не думала проверять Римуса, ибо доверяла ему больше, чем кому-либо на земле. – Ты не уверена в том, что я тебя люблю, – завелся Римус, прокрутив в голове несколько раз произошедшую ситуацию думаешь, пока ты далеко от меня, я нашел тебе замену? – Римус, – Дора хотела прикоснуться к Римусу, но тот отпрянул от нее. Она одернула руку, будто обожглась, и замерла в испуге. – То, что ты метоморф, не означает, что ты можешь вот так шутить! – продолжил Люпин. – Если это можно назвать шуткой. Скорее проверкой. Ты можешь проверять кого угодно, но только не меня. Я, Нимфадора Тонкс, не собирался и не собираюсь тебе изменять, потому что мне сама мысль об этом противна. Да и ты сама подумай, кому я нужен со своими проблемами. И тебе пора заканчивать все эти игры. Вскоре тебе надоест, а мне будет очень больно. Я думаю, чем скорее мы закончим мучить друг друга, тем лучше. Римус резко встал и быстро направился в сторону своего жилья. Он залетел в домик и, широкими шагами преодолев коридор, захлопнул за собой дверь. – И где наш ужин, – Северус услышал, что друг пришел и зашел к нему, – и где Тонкс? – Отлично, Снейп, ты знал об этой авантюре и ничего мне не сказал, – Римус посмотрел на друга исподлобья и показал на дверь, – ужин там же, где и Тонкс или Амелия, называй ее, как тебе больше нравится. Северус вышел на комнаты, заключив, он предполагал, что добром идея Нимфадоры не кончится. Нимфадора так и сидела на той лавочке, забравшись на нее с ногами и тихо плача. Она и не думала, Римус может решить, что она думает, о том, что Римус может ей изменить. В верности любимого она не сомневалась ни на секунду и рядом с ним все чаще сгорала от стыда за произошедшее на день святого Валентина. Тонкс считала себя недостойной находиться с таким чистым мужчиной, как Рем, который, так сильно ее любя, простил ей все, хотя, по сути, девушка и не была виновата - это все амортенция. Мучить друг друга, мучить друг друга, мысленно повторяла Тонкс, бродя по улицам в неизвестном ей направлении. Она зашла в магазин, купила себе перекусить, но кусок в горло не лез, в голове все время жужжали вопросы. Неужели я его мучаю? Неужели он правда думает, что он для меня лишь игрушка? Неужели он думает, что я не люблю его? Неужели считает меня такой легкомысленной? Тонкс бродила по городу, плохо осознавая, что с ней случилось. Ей было очень обидно, что Римус не верит в вечность ее любви к нему. Дора осознавала, что, может быть, поступила не очень хорошо, хотя ничего подлого не хотела делать, и ей было стыдно за свои превращения в Амелию. Побыв наедине со своими мыслями, Тонкс все осознала, и ей захотелось извиниться перед Римусом. Дора бросилась бежать к Рему, но осознала, что понятия не имеет, где находится. Город она совсем не знала, на улице уже стемнело, и как добраться до нужного места она никак не могла придумать. Тонкс села на лавочку и обняла свои колени. Как назло, плюс ко всему, полил ужасный дождь. – Злись на меня сколько тебе влезет, – Северус бесцеремонно распахнул дверь в комнату Римуса, – но скажи мне, что с Тонкс все нормально. – Она не пришла? – Рем подскочил со своего места, – я думал, она у тебя. – Я не видел ее с того самого момента, как встретил ее, – ответил Северус. – Я дурак, – Рем посмотрел в окно, – там такой сильный ливень, и темно, а она одна, не знает города… Я пошел ее искать. – Ты никуда не пойдешь, два дня назад было полнолуние, ты еще не оправился и обязательно простынешь!– Северус преградил дорогу другу, прекрасно зная, какой у Римуса слабый иммунитет. – Северус, я готов умереть, но сначала я должен убедиться, что она в безопасности. Рем вылетел из домика и выбежал на улицу. Дождь лил как из ведра, и ничего не было видно в кромешной темноте. Римус понятия не имел, куда ему бежать. Он решил положиться на свое сердце. Люпин бегал по городу, громко крича «Нимфадора!», но в ответ лишь капли воды ударялись о брусчатку. – Нимфадора, – вновь повторил Римус и вслушался в тишину, нарушаемую лишь каплями дождя. – Римус, – где-то очень далеко послышалось Рему, – Римус, где ты? – Я иду, родная, – закричал Римус. Он, что есть силы, побежал вперед на голос любимой, пытаясь увидеть ее силуэт в темноте. Тонкс бежала ему навстречу, вся до нитки промокшая и плачущая. Мокрый сарафан прилипал к коже и мешал быстрее бежать босым ногам Тонкс. Свои шлепанцы она скинула сразу же, они вообще не давали ей сдвинуться с места, постоянно путая ноги. – Прости, – вымолвила Тонкс, обняв Римуса, – глупо вышло. Я больше никогда, никогда не буду так себя вести. Я люблю тебя, люблю, Римус, люблю, прошу тебя, не бросай меня, я люблю тебя, я не смогу без тебя… Римус оборвал рыдания Тонкс, поцеловав ее. Они еще долго сидели посреди улицы на земле и целовались, крепко прижимая к себе друг друга и повторяя, что любят друг друга. – Никогда, – Римус взял в руки лицо Доры и уперся лбом в ее лоб, – я никогда не брошу тебя одну. – Прости меня, – прошептала продрогшая Тонкс, стараясь не стучать зубами. – Ты замёрзла, – Римус прижал девушку к себе. – Вот так, сейчас будет чуть-чуть теплее. Он потер ладонями по плечам и спине, пытаясь согреть девушку. Он и сам окончательно замерз, и, как и пророчествовал Северус, простыл. Горло драло, и чесался нос. Римус громко чихнул. – Ты простыл, – заволновалась Тонкс, – быстрее нужно тебя согреть, пойдём домой. Римус послушался, и они быстро вернулись в дом. Перцового зелья не оказалось, и Северус сказал, что готово оно будет только к обеду. Дора принялась вспоминать все маггловские методы, которыми лечил ее папа, когда она болела: чай с медом и малиной, растирания и чаи из целебных трав. – Ты совсем простыл, – Дора принесла чай Римусу и подоткнула одеяло, – зачем ты вообще вышел на улицу в такой дождь? – Я не мог оставить тебе одну, прости меня, – охрипшим голосом произнес Римус, сжимая ладонь Тонкс. – Это я виновата, – Дора нахмурилась, – глупая шутка… я, я так больше никогда не поступлю с тобой. Тонкс склонилась, чтобы поцеловать Римуса, но он ее остановил. – Не надо, ты тоже заболеешь. – Ну и пусть, – ответила девушка, вопреки всему целуя любимого.