Pink Hair Happiness

Больше всего на свете Тонкс ждала приезда Римуса. После того, как она вернулась из Хогвартса прошел всего месяц, но ей казалось, что прошла целая вечность. Дора проводила время с мамой, они вместе пекли пироги к приходу Теда с работы. Целую неделю она провела на площади Гриммо 12, гостя у Регулуса. Вальбурга снова уехала во Францию, чему девушка только радовалась. Тонкс весело проводила время со своими тремя кузенами: Орионом, Антаресом и малышкой Альфеккой. Альфекка была точной копией своей мамы, только двухлетней, большие карие глаза и пепельные волосы. Старший, Орион, был похож на своего отца, глубоко посаженные серые глаза, чуть пухлые губы и аристократичный стан. Он был из тех, кто был Блэком с самых пеленок. Ориона Вальбурга откровенно любила больше всех остальных внуков. Зато Антарес, которого все по-просту звали Ресси, пошел в своего дядю (или в Дору, выбирайте сами). В свои пять он уже сам рвал свои маггловские джинсы, таскал кожаную куртку и постоянно заимствовал без разрешения мелки для рисования тети Марлин, чтобы раскрасить ими волосы. Об этом способе преобразить себя он узнал от его друга-маггла, чья старшая сестра оттеняла кончики своих волос этим способом. Леди Блэк не одобряла такое поведение внука, но родители были неумолимы, если ему нравится, то пусть. Дора обожала детей Рега и Бетти не меньше, чем детей Сириуса и Марлин, только вот видела она их, к сожалению, реже. С семилетним-юным-министром-магии-Орионом, так его называла Тонкс, она играла в шахматы. Несмотря на разницу в возрасте в десять лет, он с легкостью обыгрывал свою сестру и довольно ухмылялся. Больше всего Нимфадора веселилась с Ресси, они вместе слушали маггловский рок, плети фенечки (точнее, Тонкс плела, а Антарес путал нитки) и тихонько шалили, за что получали от Регги и Бет. Маленькую принцессу Дора часто кружила, взяв на руки. Девочка раскидывала руки, смеялась и лепетала: «еще, еще». После площади Гриммо 12 она отправилась к Сириусу и Марлин. Тонкс с порога вырвала у матери свою крестницу, заявив Марлин, что в ближайшую неделю Диана принадлежит только ей. На такое заявление миссис Блэк лишь усмехнулась и пробормотала что-то вроде «Посмотрим, на сколько тебя хватит». Марлс, как обычно, пользовалась моментом, зная, что ее дети увлечены раздиранием Нимфадоры на куски и в полной безопасности. Она занималась своими делами, делала кое-что по дому, помогая милому домовику Рисси, а еще впервые за долгий отрезок времени у нее появилась возможность порисовать. Марлин давно хотела нарисовать большой семейный портрет и теперь, пока дети заняты, она закрывалась в своей мастерской, включала любимую музыку и рисовала. Тонкс была не против, что все детские заботы были взгромождены на нее, во-первых, она для этого и здесь, а во-вторых, дети не позволяют долго пребывать в своих мучительных мыслях о том, что Римус далеко. Дора души не чаяла в Кассиопее, старшей. Она была ровесницей Гарри. Как-то один из знакомых мародерской четверки пошутил, что, мол, жених и невеста растут. Сириус и Джеймс хором рассмеялись. — Нет, и еще раз нет, — покачал головой Сириус. — Вот и я говорю, ни в коем случае, — поддержал Джим, — мой сын — только не на дочери этого обормота. — Ни в жизни не благословлю свое сокровище на брак с сыном этого оленя, — закидывая руку на плечо Поттера, продолжил Блэк. Никто так и не понял, придуривались ли эти двое или были серьезны, но про жениха и невесту никто больше не шутил. Марлин и Лили не были на этот счет так категоричны (или саркастичны) и всегда говорили, время покажет. Сириус, когда смотрел на дочь, всегда говорил, что она маленькая копия его девочки-феи, но Марлин отмахивалась, все повторяя, что принцесса вся в папу. Тонкс занимала нейтральную позицию — красивая, как мама, с папиным характером и его глазами. Зато средний сынок был точной копией Сириуса, только трехлетней. Такие же черные волосы, такие же глаза-океаны. Расалес любил повторять, что он «как папа», и все делал в точности так же, как и его отец, насколько ему позволял это делать его еще очень юный возраст. Этим летом Расси отпраздновал свои три года, заявив родителям, что он уже совсем взрослый. Кэсси Дора много читала маггловские и волшебные сказки, а с Расалисом она рисовала. Парень явно унаследовал талант своей мамы и не выпускал из рук карандаш, вечно рисуя смешные каракули, которые потихоньку начинали приобретать форму. Большую часть времени у Тонкс отнимали самые младшие, Диана и Виктор. Малыши уже подросли и начали ползать, и теперь за ними нужен был глаз да глаз, ибо они норовили стащить и попробовать на вкус все, что плохо лежало и было в их досягаемости. Этот длинный месяц в ожидании любимого Нимфадора посвятила младшему поколению Блэков и ни разу не пожалела об этом. Римус вернулся в середине августа веселый и загорелый. Все-таки, как-никак, работал на берегу Чёрного моря, и вернуться без загара было бы непростительной ошибкой и оскорблением судьбы. Тонкс все еще чувствовала себя виноватой, и в голове постоянно всплывали слова Римуса «вскоре тебе надоест, а мне будет очень больно. Я думаю, чем скорее мы закончим мучить друг друга, тем лучше», неужели их история может однажды закончиться? Она не выбежала ему навстречу, когда ее оповестили о том, что Римус и Северус вернулись. Тонкс так и продолжила сидеть на диване у Блэков, обнимая большого медведя Кэс. — Я помню, как ты тут сидела год назад, обнявшись с этим же медведем и такая же напуганная, — Римус присел на спинку дивана и нежно провел по волосам Тонкс, — и почему мое счастье не встречает меня? Дора подняла глаза и встретилась с любимыми зелёными глазами, в которых горели огоньки. Она молча протянула к Римусу руки, чтобы обнять его. Люпин обошел диван, сел рядом с Тонкс и расположил ее в своих объятьях. — Ты все еще любишь меня? — тихо спросила Нимфадора. — Больше всего на свете, родная, — Рем был немного ошарашен таким вопросом. — И несмотря на мои перевоплощения? — Дора, ты же знаешь, что да, я люблю тебя, я ужасно по тебе скучал, я спешил к своей веселой розововолосой девочке, а она сидит здесь с медведем и грустит, — Римус поцеловал девушку в макушку, — ну что у тебя случилось? — Вскоре тебе надоест, а мне будет очень больно. Я думаю, чем скорее мы закончим мучить друг друга, тем лучше — вот эти твои слова,  — вздохнула Тонкс, — неужели ты думаешь, что однажды нашему счастью придет конец? — Дора, милая, я, — Римус растерялся, он уже и забыл что наговорил своей Тонкс в тот вечер. — Я хочу быть с тобой всю свою жизнь, понимаешь?  — она развернулась и посмотрела в глаза Римусу, — только с тобой. Рем промолчал, он лишь запустил ей в волосы свою руку и притянул к себе, целуя ее губы. — Всегда, — оторвавшись на секунду, произнес Римус, — и только с тобой. — С возвращением, милый, — ответила Нимфадора снова целуя возлюбленного.