Попробуй, удержи

Еще несколько дней мне было позволено отлеживаться в кровати. Я то просыпался, то проваливался снова в забытье. Первое время меня постоянно бил озноб. От кошмаров, просыпался в холодном поту, Марина трогала лоб, и говорила, что у меня жар. Девушка молча, ну почти молча, ограничиваясь лишь необходимыми словами, если это требовалось для лечения, ухаживала за мной. Кошмары не давали мне спать спокойно, а наяву одолевали тоскливые мысли. И делать, как вы помните, в этой комнате было нечего. Белые стены, белый потолок и медицинские приборы. Никаких развлечений, ни телевизора, ни даже книжек. Хоть мне и, так сказать, дали передышку, отдыхом это назвать было нельзя. Я мучился, истязая сам себя изнутри. Лысый жесток. Как отбросить все мысли, когда они сами лезут к тебе в голову? А ведь он не только физически поизмывался над моим телом, но душит еще и морально. Ведь, гад, специально заставил Марину снова лечить меня, чтобы я смотрел на нее, и меня грызла совесть за побег. А девушка, если и глянет в мою сторону, то в ее глазах столько боли и ненависти. Ведь раньше она хорошо ко мне относилась, а сейчас, точно лишь, презирает. А эти идиоты… Ну неужели они не знали, какой безжалостный мужик. Разве лысый позволит собой попользоваться безвозмездно. Ха-ха… Захотели они денег, халявной наживы, вот и поплатились. Теперь перед глазами еще и образы изувеченных тел малыша и высокого. Мне, почему то, было жаль парней. Но я не виноват, что природа обделила их лишними извилинами. Помогли бы мне бежать и остались бы живы. Нет же, сами полезли в дерьмо. Ну, земля будет им пухом… Через дней пять таких мучений, жар спал. Да и тело почти перестало болеть, а вот душа нет. Душа болела… Несколько попыток, разговорить Марину, не увенчались успехом. Она меня игнорировала. Мне было жаль смотреть на девушку с глазами, полными печали, и безжизненным цветом лица. Я хотел бы ее успокоить, как-то обнадежить, что все еще наладится. Да просто, потому что я был, можно сказать, на ее месте. Потерять смысл жизни, не понимая, для чего существовать в этом мире, когда ты никто, когда тобой командуют, распоряжаются, играются. А ты ничего не можешь сделать. Ты просто кукла. И почти уже бездушная кукла. Да, это мне нужна поддержка и надежда на лучшее. Это я для себя хочу сказать то, о чем пытался поговорить с Мариной. Мне тяжело тут лежать и думать о том, что всю жизнь мне предстоит «радовать» лысого. Быть его рабом мне не хотелось. Не дождется. Но как? КАК мне вырваться из его лап? *** - Здравствуй, щенок, - усаживаясь на край моей кровати и мерзко улыбаясь, поприветствовал меня лысый. Каждый день он заходил меня проведывать, начиная именно с этого обращения. Если сначала оно меня задевало, то сейчас уже было все равно. Называй как хочешь, только отвяжись. - Здравствуй, козел, - а я продолжал стоять на своем. Да, похоже, я заделался в мазохисты, но язык не поворачивался назвать его по-другому. Даже зная, что после мне прилетит жесткая пощечина, с улыбкой говорил ему именно это, ничуть не сожалея. - Можете полегче? – боязливо каждый раз говорила Марина, - если вы хотите, чтобы он побыстрее поправился, то не бейте его сейчас. Это каждодневное приветствие было практически неизменным. Лысый нехотя, но соглашался с девушкой, понимая, что так он оттягивает мою казнь. А зато я был рад, хоть и осточертело тут лежать, но это лучше, чем то, что меня ждет. Мужик, злясь, еле себя тормозил после слов девушки, чтобы не избить меня. Иногда, даже занеся руку, вдруг мягко ее опускал и гладил меня по волосам. Порой даже казалось, что он это делает заботливо. - Давай ты будешь умным мальчиком, - обратился он ко мне в этот раз. - Я умный, - без сомнений отвечаю ему. - Да что-то я не заметил. - А ты что-нибудь замечаешь кроме моей задницы? – вот и зачем я еще и с издевкой разговариваю с ним? - Я не о том… - вздохнув, сказал лысый, - ты пойми… бесполезно сбегать. Я же тебя из под земли достану, если на то пойдет. Ты мой, запомни это, мой и точка. - А не прикалывает меня быть твоим! Знаешь, я как-то не желал становиться твоим сексуальным рабом! – приподнявшись, я стал возмущаться на повышенных тонах. - Меня не волнует, чего ты хотел, а чего нет, - спокойно продолжал лысый, гладя меня по голове. - Да убери ты свои лапы! - я нервно схватился за его руку, отбрасывая ее в сторону. - Тихо, малыш, не кипятись. Будешь вести себя хорошо, получишь больше свободы. - Че? – не поверил я своим ушам. - От тебя лишь требуется быть послушным мальчиком, называть меня хозяином и не сбегать, - и он так еще омерзительно улыбнулся. - Да я лучше удавлюсь! – я приготовился плюнуть ему в рожу, но он успел понять это, и заткнул мне рот ладонью. - Так-так, не буянь, я сказал! И послушай меня, - он посмотрел выжидающе мне в глаза, когда мне надоело, что он до сих пор прижимает свою потную ладонь к моему рту, кивнул, соглашаясь выслушать его. - Угу… - промычал я. - Если ты будешь соблюдать эти простые правил… - Простые? – не дал я ему договорить, возмутившись. Не, ну где же это простые? Мне что, совсем безвольной куклой надо стать? Сейчас, размечтался! И чтобы он меня трахал, я еще и стонал, изображая удовольствие? Или снова вылизывал его? Не дождется! - Да, совсем простые. Котенок, запомни, я твой хозяин. Ты меня должен слушаться, выполнять то, что я от тебя прошу, - и, снова эта омерзительная улыбка, обнажающая золотой зуб. - А если я не могу? Не могу я терпеть это. Я не хочу, чтобы ты меня им… - Молчи, сученыш! – немного разозлившись, повысил тон лысый, - вот иметь тебя я, как раз, буду так, как захочу. - Кто бы сомневался… Добровольно то с тобой никто не захочет… - в этот раз мне прилетела жесткая пощечина, что аж искры из глаз посыпались, а у лысого все лицо стало багрово-красным от злости. - Сейчас нарвешься, что я тебе выписку сделаю, и я тебя бу… - А чего ждать то? Сегодня, завтра, послезавтра? Все равно потом снова латать придется… - смеясь, издевался я, а у самого поджилки то тряслись от страха. Он же сейчас меня схватит, и изнасилует прямо тут. Зато далеко идти не надо, тут же тебе сразу и больничка. - Уже не терпится? Отлично, - жадно оскалившись, лысый посмотрел на меня пристально, пожирая взглядом. Эх, похоже нарвался я сегодня… - Да как бы нет, вообще-то… Никогда не горел желанием, и ничего не изменилось, - сказал я наигранно, пожимая плечами. - А я хочу, - и он демонстративно положил руку на свой пах, сжав его и показывая, что там уже все на готовности, - так вот, послушай все же… - Зачем мне тебя слушать? Ты от меня ответных чувств не дождешься, я буду, как бездушная кукла, понял? - Ну даже если ты будешь без желания, поорать тебе придется, молчать не сможешь, ха-ха! – издевательским тоном произнес он и провел пальцем по моим губам. - Я буду молчать… - Посмотрим, сколько продержишься. О, мне даже уже интересно, ммм. Но, все же, ты послушай, - он замолчал, видимо ожидая согласия, но я ничего не говорил, и мужик продолжил, - будешь вести себя хорошо, и я разрешу тебе гулять. - Ха-ха, - мне смешно, правда, - это где? Во дворике? - Нет. Я серьезно. Ты сможешь выезжать в город, ходить куда захочешь. Главное, чтобы ты не пытался снова сбежать. Ты же знаешь, что я тебя найду, а от этого хуже будет только тебе. - Боже мой, какая щедрость… - и он думает, что этим меня можно подкупить? – Я тебе не продажная кукла! И не собираюсь петь под твою дудочку! Бей, еби, убей, но я никогда тебя не назову своим хозяином, ты козел, и точка! - Значит так? – у мужика ноздри, могу поклясться, задымились, как у Сивки-Бурки, запыхтел, как паровоз, весь красный, злой, хватает меня за ошейник и притягивает к себе. Оказавшись нос к носу, он сквозь зубы, медленно проговорил, - ну и упертый же ты… Будь по-твоему. - Да, так, я не собираюсь угождать тебе! - Ок… Лысый стянул меня с кровати, грубо схватив за руку. Я так слетел, что коленками упал на пол. Больно прикусил губу, чтобы не крикнуть от сильного удара. Оказавшись по среди комнаты, в чем мать родила, мне стало стыдно, потому что тут была еще и Марина. Я, прикрывая руками свое хозяйство, сжался, как мог. - Встань! – что вы думаете, меня так оставят? Нет, это лысый скомандовал. А я продолжал сидеть на полу. Тогда мужик подошел и, схватив за волосы, потянул вверх. Хочешь, не хочешь, а встанешь. Он потащил меня к двери, но вдруг резко замер, что я чуть лбом не ударился об косяк, - Марина, - обратился он к медсестре, - дай-ка ему таблеточку. - Какую? – переспросила девушка. - Ту самую, - он ей подмигнул, - чтобы наш мальчик поактивнее был… Девушка кивнула, видимо поняв, что требуется. А я не совсем понял. Чем меня травить собрались? Наркота? Только этого мне не хватало, если подсадят на что-то, я же потом сам за эту дрянь, что хочешь сделаю. Нет, только не это, пожалуйста! У меня, наверное, глаза были сейчас такие же круглые и молящие, как у кота в Шреке, еще оставалось лапки перед собой выставить и на колени встать. Марина, покопавшись в таблетках, выбрала одну, налила воды в стакан и, подойдя ко мне, протянула. - Пей, - приказал лысый. - Не буду! – замотал я головой отрицательно. - Будешь, давай-ка по-хорошему, а то насильно пихать придется, - продолжал настаивать лысый. - Да не хочу я вашу отраву! - Не переживай, жить будешь, ха-ха, - издевается еще, сволочь… Я пытался изворачиваться, сжав плотно рот. Лысый, разозлившись, швырнул меня к стене, прижавшись всем телом в плотную так, что я практически не мог шевельнуться, он стал разжимать мне челюсть. Было очень больно, и я больше не мог сопротивляться, они победили. Марина положила мне в рот таблетку, и стала вливать потихоньку воду. - Глотай, - снова скомандовал лысый, так как я не хотел проглатывать, и вода стала литься изо рта. Я не послушался, и лысый закрыл мне рот, сомкнув челюсти. Я даже подумал, что вывихнет. Но вроде пока цел. Блять, сопротивляться бесполезно, и пришлось проглотить эту дрянь, - вот, умничка, - похвалил меня мужик, отпуская. - Что ты меня заставил выпить? – стал пытать я лысого. - Неважно, это тебе поможет… - хитро глянув на меня, мы вышли из комнаты и стали спускаться вниз. Так и думал, мы снова оказались в той комнате пыток. Мужик подведя меня к кровати, толкнул на нее. Я безвольно упал. Он подошел к тумбочке, которая была не такой уж и маленькой, интересно, сколько там всего припасено? Я же не вынесу пыток… Загремели наручники, и лысый направился ко мне. Я, испугавшись, попятился назад, упав с кровати. - Ничего, бывает, малыш, - сказал мужик, обходя любовное ложе. Я сидел, забившись в угол, но он схватил меня, резко притянув к себе и поцеловал. Я не отвечал, но мужик не унимался, долго смакуя мои сжатые губы. И как ему не надоедает? До языка он все же не добрался. В процессе лысый надвигался на меня, и я на каменных ногах шагал назад, наткнувшись на кровать, мы упали. Когда он всем весом навалился на меня, мне даже поплохело и чуть не вырвало, так как он надавил на желудок. Но лысый быстро приподнялся, оперевшись руками, и продолжил целовать меня. Я услышал один щелчок и почувствовал холодный металл на запястье. Затем он потянул мою руку к спинке кровати и, схватив вторую, одел и на нее наручник. Не, я не удивился, я этого ожидал. Видел же, как тот подходил с наручниками ко мне. Ну и ладно… А лысый, приковав меня, отстранился. Долгое время он просто сидел рядом, поглаживая меня по бедру, и смотрел. Ну, блять, извращенец, и чего он снова тянет? - Ну, котенок… - вдруг сказал он так неожиданно, после долгого молчания, что я вздрогнул, - ты меня скоро сам умолять будешь. Сказав это, он встал и направился к выходу. Я, конечно, не понял о чем он. Мужик вышел, оставив меня одного. Черт, я его не переношу, но меня задолбало находится в одиночестве, хрен знает, сколько времени. Сука, он еще и свет выключил. Темно. Холодно. Страшно. Дискомфортно. Руки онемели. Тяжесть внизу живота. У меня скоро начнется депрессия. Че? Не понял… Почему сердце забилось чаще. А внизу тяжесть? Внизу живота… Почему там так ноет. Почему я хочу трахаться? У меня стояк. Точно же стояк, да? Иначе что это может быть? Но почему? Я изнемогал от желания, не понимая почему. Это точно из-за той дряни. Какого хрена? Что они мне дали? Просто лежать было невыносимо. Я стал елозить по кровати, а толку то. Зафига он мне приковал руки. Я же ничего не могу сделать. Епт.. А время все идет, но никого нет. Темно. Жарко. Хочу… Лысый садюга. Сволочь. Умеет же издеваться над людьми. Ну и сколько мне еще так мучиться? Блять, как паршиво. Интересно, сколько эффект этой дряни длится? Уже толи радуга, толи звезды, толи еще какая хрень перед глазами, но я начал теряться в своем рассудке. Мысли сплетались в кучу, в голове каша. Да и думать я уже не мог. Лежал, весь в поту, изнывая от желания. Да еще и эта темнота. Я ненавижу темноту. А вдруг под кроватью бабайка живет? Эй, бабайка, а бабайка? Вылези, помоги мне, а… Все, совсем крыша поехала… Я уже прошу бабайку, чтобы она меня трахнула. И, как бы я ни хотел, чтобы это кончилось. Чтобы я кончил. Но когда распахнулась дверь, я напрягся, желая, чтобы этот ирод ушел обратно и оставил меня одного. Лучше я буду страдать и мучиться, но только не он. - Ну как ты? – подходя ко мне, спросил лысый. Как, как? Че не видно, что никак? А, точнее, еще как… - Хочется, да? – облизнувшись, спросил мужик, поглядывая на мой стояк. Я бы прикрылся, но оставалось только сгорать от стыда. Да, блять, пусть хоть кто смотрит, но чтобы лысый наблюдал за таким зрелищем. Чтобы льстил себе, что у меня, не дай боже, на него стоит. - Что за дрянь ты мне дал? – еле слышным голосом, спрашиваю у него. - А ты как думаешь? - Хули, вопросом на вопрос отвечать? Говори… - возмутился я. - Малыш, ну от чего у мужчин встает? – лысый присел рядом, обхватывая ладонью мой ноющий стояк и проводя по нему. - Нахера? – я удивился, зачем мне это? Я же молодой, здоровый парень. Итак все работает… А он продолжал водить по члену рукой, от чего искры метались перед глазами. Держись, Алекс, хрен мы ему покажем, что нам хорошо. - Чтобы ты поменьше выделывался. Хочешь же, - смотря мне прямо в глаза, шептал лысый. - Не хочу! – как бы это глупо не выглядело, но я его не хочу. Мой мозг против этого. А тело не виновато, что ему дали эту дрянь. - Хочешь, - уверенно продолжал лысый, убрав свою руку с моего члена. Я сразу ощутил, что чего-то не хватает, инстинктивно придвинувшись бедрами к мужику. Но, поняв это, отпрянул обратно. Бля, как выдержать эту пытку? - Нет… - уже менее уверенно отвечаю. - Ладно… - лысый встал и снова ушел. Да ежкин кот! Почему-то меня не обрадовал такой поворот событий. Снова остаться одному в темноте… Как же я ненавижу темноту! Еще больше, чем самого лысого! Вернись, сволочь! Я тебя хо… Нет. Я не хочу его… Чертова хрень! А внизу живота все ныло. Че делать то? Я не сознаюсь этому мужику, что хочу секса. Да у меня сроду не было такого неимоверного желания, это все из-за дряни. И я хочу секса. Хочу трахаться. Но не хочу с ним. Аррр… Снова долго я лежал один, предоставленный своим бредовым мыслям. Уже переставая что-либо понимать. Я думал лишь одним местом. Своим членом, мля… Лысый вернулся… - Уйди! – закричал я, - даже если у меня сносит крышу, и я хочу трахаться, козел, тебя умолять не стану! - Уверен? – с издевкой спросил лысый. - Да… - как-то без особой уверенности ответил я. - И зачем ты так мучаешься? – не понимая меня, спросил он. - Тебе какое дело? - Мне жаль тебя… - Хахахах, - у меня случился припадок смеха. Ага… Смешно и больно одновременно. Минут пять я ржал и не мог успокоится. Истерика, епт… - Отпустило? – когда я успокоился, продолжил спрашивать меня лысый. - Да, - прочистив горло, ответил ему. - Я тебе, вроде, увеселительного ничего не давал… - А мне смешно, когда я на тебя смотрю. - Я что, клоун? - Нет. Ты козел! - Дурак ты. Все же подумай над своим поведением, - спокойно обратился ко мне мужик, - а я подожду. Он, блядь, снова ушел. А я остался в темноте. ТЕМНОТЕ! Я так свихнусь. Вот нужен ему псих? А, знаете, я как-то не хочу такой ценой свободу получить. Хотя, какая свобода? Посадят в дурку. Да, не будет рядом лысого садюги. Не будет темноты. А еще будет, ой как весело, среди других психов. Но, пожалуй, я хочу в оставаться в здравом уме… Долго, очень долго я еще так мучился. Желая выебать хотя бы резиновую женщину. До чего я докатился. Хотя, это все та дрянь… Темнота угнетала. Это, как говорится, клин клином вышибает. Боритесь со своими страхами ими же. Но я раньше не боялся темноты. Это началось недавно… Когда я познакомился с лысым… А мужик так и не возвращался. Что-то долго он тянет. Хотя, зачем ему заходить, я умолять его все равно не стану. Не знаю, сколько, целую вечность, я изнывал от желания, боясь темноты. Но, видимо, надо мной сжалилась природа, и эта дрянь начала отпускать, наконец-то мой член поник, так и не получив удовольствия. Я весь пропотевший, измотанный, уставший, как после тяжелого трудового дня на каторге, вырубился.